Всё это надо отменить -
Забыть, из сердца вырвать с корнем.
Мы сможем это пережить,
А через год уже не вспомним.
Я снова сделаюсь шальной,
И буду жмуриться на солнце.
Ты будешь мирно жить с женой
И пить с отцом, когда взгрустнётся.
Нам просто надо переждать,
Поверить в то, что лечит время.
И никогда не вспоминать,
Что мы - не те, не там, не с теми…
На память клея ярлыки,
Распределяя боль по полкам,
Понять - мы слишком далеки,
А длить агонию - что толку?
Микстурой горечи пустой
Лечить любовную простуду.
Поверь, ты справишься, родной…
А я… Да, вряд ли я забуду…
Быть может, этот год отпустит
Двум чудакам, ему и ей,
Ещё глоток осенней грусти -
Седого неба и дождей,
Шуршащих листьев, луж, трамваев,
Немых, промозглых вечеров,
В палитру солнца добавляя
Пастель невысказанных слов?..
Быть может, время милосердно
Замрёт и повернётся вспять?..
Но нет - идёт всё так же мерно…
Лишь будут медленно мерцать
Две ярких точки маячками,
От двух зажжённых сигарет…
И, зябко поведя плечами,
Им осень вновь ответит «нет»…
Все цветы распускаются, только откроешь глаза,
И постель твоя залита солнцем ликующим враз,
Мне одно лишь неясно, хочу я спросить, и нельзя:
С кем проводишь часы, отведённые Богом для нас?
Много тихих и бурных встречал я в пути своём вод,
Был всегда у руля и звезду доставал, как алмаз.
Мне во всём повезло, кроме может быть, лишь одного:
С кем проводишь ты дни, отведённые Богом для нас?
Мы не встретились, мы разминулись, играя с судьбой,
Навигатора нет в лабиринте петляющих трасс.
Где б я ни был, пишу в никуда, человек дорогой:
С кем проводишь ты жизнь, отведённую Богом для нас?
Они встретились в сети совсем случайно…
Никто не думал, что такое может быть…
Он не хотел, но ранил сердце ей нечайно…
Не знал тогда он, что возможно так любить…
Всё, как обычно - лёгкий трёп по интернету…
Привычные слова - как жизнь и как дела?
Не знали оба, чем закончится всё это…
И он не думал, что так влюбится она…
Он, как всегда шутил - она шутила тоже…
Рассказывали всё друг другу, что могли…
И оба думали, что это всё поможет…
Развеяться от серой, жизненной тоски…
Он не хотел совсем тревожить её душу…
Не знал, что влюбится она, не будет спать…
И не хотел покой семейный ей нарушить…
Но получилось, что «нарушил»… Так сказать…
Тогда они случайно встретились в сети…
Он в душу ей совсем не думал «западать»…
И не хотел он, чтобы не спала она в ночи…
Но всё равно она влюбилась… Так сказать…
Только смерть превращает жизнь в судьбу.
Не понятно: почему судьбу называют индейкою, а не какой-либо другой, более на судьбу похожею птицей.
Произошло это весной 1994 года. Молодой американец по имени Роналд Опус решил покончить с собой. В предсмертной записке было написано, что он, Роналд, пошел на этот шаг из-за финансовых трудностей и непонимания со стороны родителей.
После написания этого послания мистер Опус залез на подоконник и бросился вниз с девятого этажа.
Маловероятно он сделал бы это, если бы знал, что работавшие в тот день в доме мойщики окон натянули на уровне седьмого этажа страховочную сетку. Так что, пролетев два этажа, Опус просто рухнул бы на пружинящую сетку с мокрыми штанами, но вполне живой. Но тут вмешался фантастический случай. Просто-таки фатальное невезение!
Когда Роналд пролетал мимо окна восьмого этажа, в его голову из комнаты попал заряд дроби, выпущенный жильцом на восьмом этаже. Пока полиция доставала труп с сетки и устанавливала личность покойного с почти полностью снесенной выстрелом головой, детективы решили, что стрелявшему - нужно предъявлять обвинение в непредумышленном убийстве. Ведь если бы не выстрел, Роналд Опус остался жив, упав на сетку.
Дальнейшее разбирательство обнаружило новые факты. Оказалось, что старик стрелял в свою жену, но не попал, и заряд угодил в окно. Значит, мелькнуло у детективов, нужно корректировать обвинение - к непредумышленному убийству добавить покушение на убийство (жены). Просто в моменты гнева и ссор с женой он всегда хватал со стены незаряженный дробовик и делал «контрольный выстрел» - пугал жену щелчком курка. Это было уже как бы семейным ритуалом. По утверждению обоих супругов дробовик всегда висел на стене и никогда никем не заряжался. Значит, в соответствии с американскими законами, обвинение в непреднамеренном убийстве теперь лежало на том, кто тайно зарядил дробовик.
Кто? Выяснив, что свободно войти в комнату задиристых супругов мог только их сын, полицейские детективы связались с его другом и выяснили много интересного.
Зная, что отец часто угрожает матери висящим на стене оружием, сын тайно зарядил его, надеясь, что при первом скандале тот застрелит мать, а сам попадет за решетку. Однако последние несколько недель супруги жили на удивление мирно, чем несказанно огорчали неудавшегося мстителя.
Где он, этот подонок?"Как где? - удивился старик. - Сын живет этажом выше…"Да, искомым сыном оказался сам… Роналд Опус! Это он зарядил дробовик, а когда месть не удалась, в отчаянии выбросился из окна. И был застрелен своим же зарядом. Своим же отцом. Которого хотел засадить в тюрьму. Самоубийство свершилось, хотя и не совсем так, как этого хотел Опус…
Конь был норовистым и сытым.
И стать, и рысь на знатока.
Когда он землю бил копытом,
Земля пружинила слегка.
Глаза с дичинкой, бег упругий,
Шел рысью он, как будто плыл.
А если ржал, по всей округе
Дрожали спины у кобыл.
Конь рос без привязи, на воле.
Не знал как обжигает кнут,
Как не дает увидеть поле
На шее стянутый хомут.
Он по-лошадьи понял землю
Как степь без края и конца,
Как запах овсяного стебля,
Как звон ночного бубунца.
Но как-то раз его поймали,
Взнуздали грубо и с трудом,
В вагон товарный затолкали
И увезли… на ипподром.
Прошел он выучку, конюшня
Поприсмирила жеребца
Он стал барьеры брать послушно
И чтить жокея-молодца.
Конь скоро вышел в чемпионы,
Попал в газеты и в кино.
Но есть жестокие законы
И непредвиденное «но».
Жокей однажды растерялся
И, крепко натянув узду,
Вперед невовремя подался,
И конь… споткнулся на ходу.
На четырех ногах, а тоже…
Не повезло ему всерьез.
И жизнь, прихрамывая, дожил
Как золотарь и водовоз.
Стуча разбитыми ногами
В брусчатку пыльных мостовых
Понуро прядал он ушами
От невеселых дум своих.
И лишь в ночное время суток
Коняге грезилась порой
Страна цветов и незабудок
И жеребенок молодой.
У всех у нас свои дороги… Но иногда они пересекаются… Иногда оставляя просто след… А иногда бегут рядом в параллели до самого конца…
Уже нельзя - случайно встретить,
Узнать, обнять, поцеловать…
Нельзя смотреть, но не заметить,
Нельзя любить, но не искать.
На грани сумерек и света,
За горизонтом, между строк
Ищу… Исканьям нет ответа -
Цель далека, и путь далёк.
За половодьем и закатом,
За темнотой, в немой тиши
Я снова следую куда-то,
Ты рядом - в глубине души…
Ты там, внутри, и ты снаружи,
Тебя тут нет, но ты во мне,
И я не в силах обнаружить,
Создать не в силах и разрушить
Любовь, пришедшую извне…
Мы встретимся - когда-то, где-то,
Любовь имеет свой исток…
На грани сумерек и света,
За горизонтом, между строк.
Нас ночные звёзды светом не венчали,
Не дарило солнце нам свои закаты.
То не ветер стонет за окном в печали -
Это, просто, грома слышатся раскаты.
Мы - невольники стихии чувств и, как зараза,
Наше «не» и «ни»: НЕЛЬЗЯ, НЕ НУЖНО, НИКОГДА, -
Проросли корнями вглубь и впились в разум.
… Может быть, настанет новый день, когда
Разом трепет наших душ и взглядов недомолвки
Бросим со скалы в обрыв, устав от этой боли.
И хрусталь любви, разбившись на осколки,
С укоризной крикнет: «Муки эти мне доколе?!!»
Некоторые события так вплетены в судьбу мира, что никак нельзя повлиять на них…
Судьба - она такая: кому-то крест, кому-то квест.
Судьба - она бисексуал.
Если треплет судьба и друзья предают,
Не ищите у злобы душевный приют.
Позабудьте, как сон, вы о том, поскорей,
Ведь на свете больше хороших людей!