Дюймовочка отпишется кроту,
что так и так, мол, песни Ваши спеты.
На маленьком плоту в чужое лето.
В любое лето. Уплываю. Да.
И все мои секреты и скелеты
из шкафчика. Бельё и сигареты.
…Отчаливаю.
Ваша никогда.
1.
А крот ворчливо вертит лепесток
и всё ещё не верит, что не смог
и всё ещё не знает, что театры
давно сгорели, сказок больше нет.
Он в ужасе дочитывает бред
любимой. Тщетно ищет пистолет
в своей облезлой шубе из ондатры.
То медленно, отчаянно скользя
в слезах коньячных шепчет — «так нельзя…»
А что «нельзя» и сам не понимает.
То вскинется как раненый сурок,
взведёт несуществующий курок
и понарошку сам в себя стреляет.
Как будто — всё. Но в ящиках родных
он роется в каких-то накладных
и сам себе чего-то завещает
не чувствуя, что он как будто стёрт,
крот постоянно повторяет — «ччччёрт…»
Но это никого не возвращает.
2.
Дюймовочка наверно далеко…
Её уход в парное молоко
типичным увенчается дурдомом.
И сочинив сама себе стишок,
она умрёт под собственный смешок,
который ей покажется знакомым.
3.
Такие сказки. Слёзок океан.
Бездетный Ганс, бродяга Кристиан.
Сырая взрослость облачностью дышит,
где бьётся птица в поднебесный Word
и Андерсен всё повторяет — «чччёрт…»
и больше ничего для нас не пишет.
Мечта проклюнется легко и в сердце прорастет,
Но вот распустится цветком? И будет пчелам мёд?
Мораль сегодня дорога, таких по пальцам счесть,
Возьмём, к примеру, чудака, который интерес
Имел буквально с малых лет к ораторству — всерьёз.
Мечтал — оратором свой след оставит среди звезд.
Мечта другим мечтам под стать. Вдруг новый Гиперид
Сумеет самым лучшим стать, другие же смогли!..
Талант любой, увы, не всем доступен. Что с того?
С того желание сильней и всякому отпор,
Кто искушает, мол, вокруг, есть множество путей
Простых, коротких, без причуд, без рисков, без потерь…
Он шел вперед. Учился. Рос. Не забывал ни дня
О ней — мечте. Он к ней прирос. Он ей отдал себя.
А то, что с виду неказист, прыщав и мелковат,
Лишь распаляло ор и свист, а впрочем — вечно так!
Свершилось. Вышел наш герой на сцену…
— Боже мой!
Зашелестело,
- Он-не он?! Какой-то весь другой.
— Костюм сидит…
— А вырос как!
— Хорош.
— А, может, грим!..
— Когда-то был такой простак!..
— Куда несется мир?..
…Взглянул, вдохнул, былую боль и пламя юных лет,
Вложив в уста, сказал:
— Любовь — прибежище надежд!
Любите вечность, господа, и бренности успех.
Любите бегство в никуда, любите всё и всех.
Услышьте — каждому дают — величие души —
Не просто выстроить приют, доверие внушив.
Любовью стать на жизнь одну, осмыслить время в срок.
Спасибо вам за всё! Люблю! Без вас и я — никто!
И замолчал. Молчал и зал. Мгновение иль два…
И долго мир рукоплескал… обыденным словам.
Ты хочешь быть точной, считая песчинки…
По ягоде сочной стекают дождинки…
И тикает время, ссыпаясь горстями…
Тебе ли я внемлю, касаясь губами
промокшего неба… и края улыбки…
И хочется медлить… и быть твоей скрипкой…
звучать под смычком с канифольною пудрой…
улавливать тон… отзываясь пострунно…
И выгнуться грифом от нежности пальцев…
И вслушаться в тихую музыку вальса…
Шаг вправо, шаг влево, назад, поворот…
Любви лишь я внемлю… без слов и без нот…
Мне некуда сбежать от пустоты,
В которой одиночество — как призрак
Какой-то безнадёжной маеты…
С глазами цвета горькой укоризны…
С улыбкою минорной и тоской,
С извечными «да брось ты, в самом деле!..»
А, может, я люблю себя такой…
Затерянной в исчезнувшей метели…
Забытой в том далёком «далеко»,
Где губ небес касаются случайно
Все тайны недописанных стихов…
Все наши неразгаданные тайны…
Наверное, не надо ничего…
Нет, не исчезло всё, не расплескалось,
А просто где-то в толще лет осталось:
Хранить мне это было для кого?
И не обида это, и не блажь:
У нас с тобою будущего нету…
Пусть не придёшь ты… но и не предашь,
И не позволишь сказке кануть в лету.
Возможно, что мы оба не правы
И надо было в чём-то быть смелее,
Но всё как есть: не с теми мы, увы,
И вряд ли что-то изменить сумеем.
Не потому, что вариантов нет:
Они всегда есть, да и шансы тоже…
И я готова… хоть сейчас… ты — нет…
И никогда, наверное, не сможешь.
Поэтому не надо ничего…
В словах теперь — ни толку, ни резона…
Наверно, жаль, что так произошло,
И что любовь осталась вне закона.
В этом мире модных гаджетов, стильных дур,
где, чтоб выжить, нужно «родиться гением»,
я учусь прощать самой себе простоту,
будто это какое-то преступление.
Так не модно стало любить без слёз —
не страдать, а радоваться спокойно
не букету алых заморских роз,
а тому, что сердце полно любовью.
Ну куда уж мне, простушке такой,
дошептаться до спрятанного от света сердца.
Говорят: «Молчи, сохраняй покой!
Мир — для ярких, а ты выходи за дверцу».
Постою у входа. Вдохну рассвет.
В этой жизни всё до смешного просто:
если в этом мире мне места нет,
помолчу, ну что ж… Посмотрю на звёзды,
на листву, на солнце, на летний дождь.
От чужой молвы он не станет зимним.
Ты откроешь дверь и меня найдёшь.
Это очень просто: лишь вспомни имя,
позови на чай. Помолчим вдвоём.
В беспонтовой кухне погасим свечи.
А любовь… Ну что там для нас любовь?
Это жизнь! Так просто. И так же вечно.
Утонуло небо
В мареве заката,
Будто я и не был
Молодым когда-то.
Залечил я рану,
Пережил утрату,
По дороге к храму
Я пришёл к закату
И одни в итоге
Светлые полоски —
Это вдоль дороги
Белые берёзки.
Думаю о Боге,
Это и понятно —
Раз по той дороге
Нет пути обратно.
Copyright: Константин Совок, 2013
Свидетельство о публикации 113053004562
давай начнём сегодня говорить — о запахе дождя, горячей пыли,
как между звёзд плывёт небесный кит… о всём, что мы успешно позабыли.
уйдём пораньше (на работе извинят), и заново откроем этот город.
пусть поросла травою колея, поверь, мой друг, конец ещё не скоро.
давай начнём сегодня говорить, не вспомнив, что когда-то перестали:
о тех знакомых, улетающих на Крит, о радостях, усталости, печали.
пусть чужаков и отражают зеркала, внутри мы — те же, смелые бродяги.
отбросим наши вечные дела, забудем сроки, подписи, бумаги.
давай кричать, простукивать гранит — найдём друг друга в суете и хламе,
сотрём на время линии границ, по глупости начерченные нами.
воспоминания распутывают нить, путь указав в тени дремучей чащи:
давай начнём сегодня говорить — уж слишком много стало замолчавших.
Присяду в парке на скамью
Под кроной ивы серебристой,
И, заглушая боль свою,
Послушаю пернатых свисты.
Здесь по аллеям мы с тобой
Всегда в погожий день гуляли,
И на обрыве над рекой
Стояли и смотрели в дали…
Сижу, и память теребя,
Сжимаю кисти рук до хруста…
Как тяжело мне без тебя,
Печально, сумрачно и пусто!
Осталось лишь перебирать
Те дни, как золотые слитки,
Чтоб потихоньку собирать
В путь скорби и свои пожитки…
Copyright: Михаил Сальников 2, 2018
Свидетельство о публикации 118071004574
Мой добрый друг, я от всех устал,
и рассудительность хоть убей свою.
Я ж благородный,
но как металл:
хожу, ни с кем не взаимодействую.
С одной я думал, что все всерьез,
и что мешало со мной остаться ей?
- Все! это точка, — говорит, — адьес!
а у меня ж (со школы!)
не ладится с пунктуацией.
К чертям их всех! В городах пускай
всем многоцветьем мигают «welcome'ы».
Я в баре с кем-то:
— Тебе вискарь?
да мне бы — чаю и с рафаэлками,
мне от них взять бы, да увильнуть,
прийти к тебе — где откроюсь сразу я.
Ты сядешь рядом,
и смотрит в суть
Всепониманье зеленоглазое.
Copyright: Илья Махов, 2015
Свидетельство о публикации 115011110027
Все уже тропинка, все выше гора,
Все гуще туман и все память короче.
Вот кажется утро и кофе с утра,
А после одни разговоры до ночи.
О чем говорили на утро забыл,
Но мы говорили. Две чашки пустые
Стоят на столе, значит кто-то здесь был,
Но вновь тишина и туманы густые.
Торопится жизнь не известно куда,
Как будто с горы, ну, а воздуха мало.
В ногах будто гири повисли года,
Сковали движение и скорость пропала.
Что с горки, что в гору, что ночь, что рассвет,
Вся разница в выпитых чашечках кофе.
Любовь не любовь, от нее только след
Ведущий к кресту, что стоит на Голгофе.
И я ведь пойду, но возможно с утра,
А может другое судьба напророчит.
Все уже тропинка, все круче гора,
Все гуще туман и все память короче.
Верь, когда надежда вся умрёт.
Верь, когда разлуки час придёт.
Верь, когда и верить нет уж сил…
«Верь», — мне голос Неба так гласил.
Верь, тебе не дам погибнуть Я!
Верь, в руках Моих судьба твоя.
Верь, всё что утратил обретёшь;
Верь, любовь свою назад вернёшь!
Встрепенулась вновь душа моя,
От речей тех дивных ожил я.
Засветился мир опять мечтой…
Верю, жду, люблю! Живу тобой…
Тарас Тимошенко
Как хорошо, когда занудство не грозит,
И огонёчек в глазках светит!
Желаю нам, девчонки, просто жить!
И быть счастливыми, пока нам солнце светит!
А помнишь наши встречи,
Как боялась поглядеть в твои глаза, уловить твой взгляд лишь смотревший на меня.
И с каждым днем в тебя влюблялась.
Но в начале не ценила твоих искренних чувств, твоей исходящей любви.
Не ценив это, я потеряла тебя
Теперь я больше тебе не нужна.
Теперь лишь я страдаю, теперь лишь я погибаю внутри.
это всё не любовь, конечно,
если временем просто смылось.
ведь любовь — это то, что вечно.
это — кара и божья милость.
это — обухом по затылку
и прощанье с умом-рассудком.
вдохновения мысли крылья.
это — дьявола злая шутка.
звон струны, что внезапно рвётся.
вой ветров посреди затишья.
в темень бури на небе солнце,
улетевшая в космос крыша.
это — дрожь в голове и пятках.
это — всполохи дикой страсти,
нарушение правил пряток.
небо, лопнувшее на части …
это всё не любовь! не спорю.
лишь иллюзия жизни тела.
просто — счастье. и просто — горе.
просто — чувство… такое дело …
…это всё не любовь — лишь призрак
эха памяти откровений.
это — просто обычный признак
непригодности…
…к излеченью.