Ночью сырость внутри души,
Осень въестся в подкорку мозга,
Говорят, что бывает поздно,
Так что вовремя поспеши.
Ветер с севера, город скуп,
Курит белым туманом утро.
Счастье есть, но оно так мутно,
Будто сказки в моем мозгу.
Зависть
Может быть кто-то скажет:
Зависть — рывок прогресса?
Зависть черна как сажа,
Вздорной души завеса!
Все мы когда-то были
Частью воды и суши,
Ангелы сняли крылья,
Бесы ползут по душам!
Скоро тропа возврата
Лопнет греховной нитью!
Вот и ворота ада,
Финиш, пришли, входите!
Как жаль, что время не вернуть,
Не отмотать обратно годы.
Иной раз хочется уснуть,
Ну, а проснуться в детстве чтобы.
Открыть глаза и в тишине,
Которой, чужд ещё мобильник,
Смотреть на солнышко в окне,
Бросая взгляды на будильник.
Включить «Ригонду» на «Маяк»
И улыбаясь песне новой,
В окно увидеть красный стяг,
Что развевается над школой.
Поставить чайник на плиту
И поделив почти по — братски,
Тайком от мамы дать коту,
Кусочек «докторской» колбаски.
Доесть у двери бутерброд
И на плечо, повесив ранец,
Шагнуть из дома без забот
В осенне — утренний румянец.
Кивнуть отцовским тополям,
Берёзке белой у колодца
И наглым, шустрым воробьям,
Махнуть рукой из благородства.
За школьной партой посидеть,
Урок какой — нибудь послушать.
Пером в тетрадке поскрипеть
И пирожок с повидлом скушать.
Сбежать с товарищем в кино
И быть наказанным за это.
Неделю жить без «Эскимо»
И вспоминать с тоскою лето.
Как жаль, что время не унять,
Не повернуть его обратно
И лишь душе дано бывать
Там, где покой и всё понятно.
Уходишь и собраны вещи,
(вещей, как всегда немного),
а сон был и правда, вещим:
ноябрь, дожди, дорога,
и нет ничего прекрасней,
меня обвинить в разлуке,
когда-то нас грело счастье
на каждом сердечном стуке,
я вижу-глаза сверкают
но не от моих слов утром,
и время не помогает,
оно — злейший враг как-будто,
ты счастлив, дыша и веря:
предать-это значит просто!
Замки на железной двери
пустили не в Рай отростки…
а память вскрывает вены,
фонтаном рябит кровавым…
но все же любовь-бесценна
для грешных, святых, неправых.
…дул ветер промозглый сильно,
срезая с окошек рамы,
а ты разодетый стильно,
сидел у Успенья Храма,
и слезы текли коварно
по впавшим щекам небритым,
(все вроде элементарно:
ты летчик. Но только сбитый).
догадки не ждут напрасно,
вертается все. На месте!
Закат разгорелся красным,
и пульс на отметке-двести!
И жаль и не жаль. Что ж. Дама.
Куда нам до логик вечных.
…НО в жизни случилась драма:
ты брошен и изувечен.
Ольга Тиманова. Нижний Новгород
Пусть мало будет — ста друзей,
Пусть много будет — полврага,
Пусть здесь в теченье жизни всей
Не гаснет пламя очага.
Пусть хлеб печется на огне,
И пусть от щедрого труда
Гостям, соседям и родне
Здесь предлагают хлеб всегда.
Пусть здесь родится человек
И услаждает этот дом,
Пусть мудрость старости вовек
Не покидает этот дом.
Пусть зависти и клевете
Сюда дороги не найти, —
Улыбки искренни лишь те,
Что зарождаются в груди
И на губах цветут потом.
Не пробуй этот мед: в нем ложка дегтя.
Чего не заработал -- не проси.
Не плюй в колодец. Не кичись. До локтя
всего вершок -- попробуй укуси.
Час утренний -- делам, любви -- вечерний,
раздумьям -- осень, бодрости -- зима…
Весь мир устроен из ограничений,
чтобы от счастья не сойти с ума.
День военно — морского флота
непривычно мне отмечать,
правда папа служил когда-то
аж пять лет! И как умолчать,
если бравый моряк Василий
одноклассник мой дорогой,
пограничник! Опора и сила —
охранял мир и мой покой !
Я в Кронштате под флагом андреевским
любовалась на купола!
И на флот! Корабли боевые
Балтики там качала волна!
Я любуюсь на форму красивую
и приветствую взмахом руки —
оттого мы такие счастливые,
что на свете есть Вы — моряки!
Полнолуние! И затмение!
Марс с Луной на одной прямой!
Так хотела увидеть знамение,
только с вечера дождь стеной.
Небо тучами затянуло,
облака пеленой…
Не дождавшись я сладко уснула…
Славно спится под дождик одной!
Для меня на речном берегу
россыпью голыши — галька.
Я иду, а потом бегу
над водой по — над берегом — чайкой,
птицы белые вдалеке…
на песке их рисую палочкой,
и моя душа налегке —
отмечаю — галочкой…
Вглядываюсь в неба высь
и теряюсь за далью…
Эхом пронеслись:
Галина, Галинка, Галя…
Вспомнилась школа, потом институт,
оценки, уроки, шпаргалки…
Только все это там. А я-тут.
И эхом опять — Галка…
Мне имя мое не нравилось долго.
Просто о нем я мало знала.
В памяти вновь тревога,
я эхо слышу: Гала.
А еще — Галчонок.
Я тогда стеснялась.
Загнанным волчонком
память затерялась.
Вороной меня дразнили,
курицей…
Дома сидела тогда,
не ходила гулять на улицу…
Но однажды, однажды
попался справочник мне:
по латыни гелио — солнце,
по-гречески-тишина и…
солнце зажглось в тишине!
Имя мое — красивое!
Светлое, тихое — замечу!
И для себя, не для галочки,
галочкой это отмечу!
И снова, как огни мартенов,
Огни грозы над темнотой.
Так кто же победил — Мартынов
Иль Лермонтов в дуэли той?
Дантес иль Пушкин?
Кто там первый?
Кто выиграл и встал с земли?
Кого дорогой этой белой
На черных санках повезли?
Но как же так? По всем приметам,
Другой там победил, другой,
Не тот, кто на снегу примятом
Лежал кудрявой головой.
Что делать, если в схватке дикой
Всегда дурак был на виду.
Меж тем, как человек великий,
Как мальчик, попадал в беду?
Чем я утешу пораженных
Ничтожным превосходством зла,
Прославленных и побежденных
Поэтов, погибавших зря?
Я так скажу: не в этом дело,
Давным давно, который год
Забыли мы иль проглядели,
Но все идет наоборот!
Мартынов пал под той горою,
Он был наказан тяжело,
И воронье ночной порою
Его терзало и несло.
А Лермонтов зато — сначала
Все начинал и гнал коня,
И женщина ему кричала:
«Люби меня, люби меня!»
Дантес лежал среди сугробов,
Подняться не умел с земли,
А мимо медленно, сурово,
Не оглянувшись, люди шли.
Он умер или жив остался —
Никто того не различал.
А Пушкин пил вино, смеялся,
Ругался и озорничал.
Стихи писал, не знал печали,
Дела его прекрасно шли,
И поводила все плечами,
И улыбалась Натали.
Для их спасения — навечно
Порядок этот утвержден.
И торжествующий невежда
Приговорен и осужден!
Я живу не у моря — увы, не у моря, но всё же, но всё же
Я живу у реки, пусть ни манкость, ни сила её, ни её глубина никогда
Даже близко с морскою сравняться не сможет,
Знаю я, что вода, солона ли, пресна, — всё живая вода.
Почему же и что же зовёт нас к морям и влечёт нас и тянет и гонит,
Заставляет бросать наши родины, наши привычки, дома и дела?
Почему мы сомнительным крыльям и шатким непрочным вагонам
Так легко доверяем неразменные наши тела?
Может быть, потому, что, упав в эту сладостно-горькую воду, распавшись на части,
Растворившись и вновь возродившись, на несколько долгих минут
Возвращаемся мы в невозвратное, чистое, детское счастье,
В тёплый ласковый дом, где всегда понимают и ждут.
Моё море, ты ждёшь меня, знаю, но я не приду. Я — синица,
Добровольная пленница рук, и не вырваться мне из гнезда…
Не сердись и не хмурься, я тебе обещаю присниться,
Обещай, что и ты будешь сниться мне часто-пречасто — тогда
Я, возможно, поверю, что и вправду ещё суждено мне
Отразиться не раз в негасимой твоей синеве,
Окрылённой, влюблённой — такой ты меня и запомни.
Снова осень в Москве, бессердечная, вечная осень в Москве…
Как потерянный пёс, ветер мечется между подвалами и чердаками,
Словно ищет кого-то, тоскливо скулит, но впотьмах никого не найдёшь…
Неподвижное небо, тяжёлое, тёмное, давит, как камень,
На дрожащую грудь беззащитного города. Дождь…
Дождь струится с небес, точно кровь по невидимым венам,
Дождь сливается с морем, становится морем, обретая величье и власть…
Обними меня, море моё, окропи меня пеной,
Исцели и спаси и не дай мне в безморье пропасть!
После встречи в отеле
Всё предельно понятно:
В этом сладком коктейле
Земляничном и мятном
.
Есть цианистый калий —
Несмертельная доза.
Мы друг друга искали,
Но нашли слишком поздно.
.
Оттого — бесноватость.
Боже, это же надо!
Милый друг, признавайтесь,
Милый друг, вы женаты?
.
Вы женаты, и дети,
И супруга в декрете,
И супруга в декрете,
И беременна третьим…
.
Я вам послана небом,
Значит, грех не засчитан,
Я намного родней вам,
Я под вашей защитой
.
В безопасности, то есть
Не пойдут кривотолки…
Я за вас беспокоюсь —
Вы слыхали о долге?
.
Есть хорошие книги,
Может стоит прочесть их?
Вы плетёте интриги,
Вы слыхали о чести?
.
Вы не птица в полёте,
А супруг и родитель:
Вы же их предаёте,
И меня предадите!
.
Что, уже утомила?
Утомляться — не ваше.
.
Вы женаты, мой милый,
Остальное — не важно!
На смену приходят иные,
наблюдая в этом пользу,
так было и ранее, и ныне,
в жизни любого взрослого.
Влившись сладостным настоем,
Пропитав тоской и страстью,
Сон тебя не успокоит,
Отдохнешь и снова — Здравствуй!
Устремишься громко, ходко
За мечтами или просто,
Чтобы чувствовать хоть что-то,
Чтобы знать — ещё не поздно
Жить и верить — сердцем молод,
Не готовить вздох грядущий,
Оттого, что где-то больно.
Нет — становится всё лучше!
И не может быть иначе…
Спросишь, в вечности купаясь,
— Ну и что? Что это значит?
Или нет:
— Какая странность!
То в суровое раздумье
Ни с того-сего бросает,
То негаданно разбудит
Неожиданное счастье.
И рассветным поцелуем
Растворит глаза и губы…
До чего непредсказуем
Мир. Но это то и любо!
Но зачем-то тут продолжишь,
Опечалившись при этом,
— Столько разных невозможно
Стерегут усердно время.
Столько с них тычков, затрещин,
Слов убойных получаешь,
Словно ты железа крепче,
Без ума и здесь — случАем!
И с того обидно, горько,
Тяжко жить.
Посплю.
Устал я.
…Сон тебя не успокоит.
Отдохнешь и то — немало!
Семья для топа, дружба для трёпа!