Легко сказать: «Люблю» и трудно полюбить
сердечной раной вдрызг, когда обжёгся
любовью и осталось только лишь хранить
воспоминания и знать: она вернётся
заблудшим ветром, песней плачущих ракит,
слезами высохшими ровно в злую осень,
когда желаешь до озноба полюбить,
а сердце ничего уже не просит.
Кружевные салфетки и ставни резные у дома у нашего.
Год за годом цветы расцветают, а дети взрослеют.
Но, пожалуйста, ночью куда я ходила, не спрашивай.
И молитвы мои не подслушивай. Будешь целее.
Говорят, что я ведьма. И мужа чужого привадила.
Колдовскую я черпаю силу в чужих неудачах.
Что собаку больную часами на улице гладила,
А потом она выла с надрывом совсем не собачьим.
Что по запаху чую я мысли дурные, сокрытые
Незнакомцев, которые вечером ищут постоя.
А откуда на левой груди этот шрам, не выпытывай.
Лишь одно тебе ясно отвечу: он этого стоил.
Говорят, что на озере, с тиною волосы путая,
Я нагой танцевала, покуда туман не рассеется.
И по дому в любые морозы хожу не обутая.
И простуда меня не берет. И морщины не клеятся.
Говорят, что волшебница. Тоже не врут. Распускается
Все, на что я смотрю, что люблю, чему сердце ответило.
Люди думают, сразу умела любить. Ошибаются!
Очень многих любила не так, а других не заметила.
Говорят, что красивая, цельная, очень хорошая.
Что любого пришедшего помощью я не обидела.
Ну, а как собирала себя по кусочкам, по крошечкам,
По сусекам скребла и скребу, эти люди не видели.
Говорят, говорят о святой и о грешнице адовой.
И о том, кто я есть и какою мне следует быть.
Ну, а я говорю: сколько женщину ты не разгадывай,
Не допишешь, и недопоймешь. Просто нужно любить.
Все наши невстречи окажутся благом.
Ты просто не понял еще, подожди.
Не надо бежать. Мы попробуем шагом.
Туда, где теплее, теплее в груди.
Кто знает, где все эти верные тропы?
Какая из них нас куда приведет?
Я точно не знаю, пока мои стопы
Не сделают ясного шага вперед.
И страхи приходят под маской сомнений,
А благоразумие - маской стыда.
И сколько бы ни было планов и мнений,
Пока ни шагнешь, не поймешь никогда.
И только когда наши стопы, касаясь
Друг друга, тихонько коснутся земли,
Мы вместе вдохнем и, возможно, признаем,
Что все это время мы за руку шли.
Коснусь щеки твоей небритой,
Лишь кончиками пальцев проведу.
Возможно, эта фраза и избита:
«Держи меня и никуда я не уйду».
Держи меня едва касаясь тела,
Чтобы тепло твоё вошло в меня.
Любил меня ты так несмело,
Но все же сердце открывалось для тебя.
Твоё тепло во мне, где-то у сердца.
В том месте, что всегда болит.
Его буду хранить всегда, чтобы согреться.
Жаль, сердце без тебя кровоточит.
Когда изживаешь
Полностью
Страх расставания
«Прощай» неожиданно
Превращается в
«До свидания».
«Прости» превращается в
«Благодарю».
Ты ведь понимаешь
О чем я сейчас говорю?
Чем же становится «никогда»?
Оно становится
«Как на счет завтра?»
И это так неожиданно,
Так внезапно.
Что ты даже не знаешь,
Что и ответить.
И столько радости
Открываешь на свете.
И у тебя вдруг по случаю
Есть к ней доступ.
На тех же улицах,
Что и раньше. Все просто.
В той же самой жизни
И в том же теле,
В той же квартире.
И не в мечтах, а на деле.
В общем, может быть,
Ты понимаешь задачу.
Отпускай и встретишься
Снова. Никак иначе.
Зрелище преклонной спелости
Не обрадует смотрящих,
Что ж, хотелось, не хотелось бы,
Существую в настоящем.
Пусть я лыс и сед, и шрамами
Бороздят лицо морщины,
Пусть я в отношеньях с дамами,
Скажем мягко, - не мужчина.
Пусть я, даже свежевымытый,
Спрыснутый одеколоном
В зоне старческого климата
Пахну прелостью преклонной
Все ж сейчас и в близком будущем
Поглощен большой заботой,
Я не просто существующий -
Существующий в работе.
Лишь одно в душе мятущейся:
Не успею, не управлюсь…
Вот таким, не поддающимся,
Я себе все больше нравлюсь!
Когда перевалит за сорок,
Поздно водиться с Музами,
Поздно томиться музыкой,
Пить огневое снадобье, -
Угомониться надобно:
Надобно внуков нянчить,
Надобно путь заканчивать,
Когда перевалит за сорок.
Когда перевалит за сорок,
Нечего быть опрометчивой,
Письма писать нечего,
Ночью бродить по дому,
Страсть проклинать подлую,
Нечего верить небыли,
Жить на седьмом небе,
Когда перевалит за сорок.
Когда перевалит за сорок,
Когда перевалит за сорок,
Мы у Венеры в пасынках,
Будь то в Москве иль в Нью-Йорке,
Выгнаны мы на задворки…
Так-то, бабушка Софья, -
Вот-те и вся философия,
Когда перевалит за сорок!
Отпущу седую бороду,
Заведу тугую трость
И пройдусь пешком по городу,
На ходу срывая злость.
Оскорблю плевками улицы,
Перейду на красный свет,
Изругаю тех, кто сунется
Мне полезный дать совет
В пароксизме раздражения,
Ненавидя все окрест,
В час хоккейного сражения
Обесточу весь подъезд!
И от пенсии до пенсии
Буду письменно и вслух
Предъявлять властям претензии
На признание заслуг.
Уязвленный невниманием,
Осознанием тщеты,
Заболею грешной манией
Анонимной клеветы.
И, запачкав мир помоями,
Я в норе своей замкнусь
И, навеки успокоенный,
Горькой желчью захлебнусь!
Мне так нравилось представлять, как мы старимся.
Как чаевничаем вечерами на теплой кухоньке.
И парок от чайника мягко так тянется,
и часы на стене - тик-так! - гулко ухают.
И наш кот, кажется, четвертый уже по счету,
- тоже старится, дремлет себе калачиком.
Он давно уже разлюбил всякую охоту
и не тащит мышей, не пугает нам наших мальчиков.
И они давно уже у нас сильные и взрослые.
И у них игрушки теперь другие - мущинские.
Это мы с тобой стали меньше. А они - вон какие рослые.
Это нам потолки высоки. А им - какие-то низкие.
Мне так нравились наши возможные шуточки
над твоей (иль моей) вставной челюстью…
- Дорогая, ты где? - Да я вот она, туточки…
И шаги мои тихим шорохом к тебе стелются…
…Света нет в прихожей моей опять - снова лампочку
погасила с утра. Зачем? Пусть старается…
А на полке у входа лежит, недвижима, твоя шапочка.
Это мы с ней вместе, одни, без тебя состаримся…
Пусть осмеют враги мечту
И приведут к развязке драму,
Пусть будет жить невмоготу.
Не верь врагам. Живи упрямо!
Пусть осторожные друзья
Предначертят тебе программу,
Докажут: продолжать нельзя.
Не верь друзьям. Живи упрямо!
Пусть сам поверишь ты в борьбе,
Что ценности в мечте - ни грамма.
Знай: ты устал. Не верь себе.
Не верь себе. Живи упрямо!
Мечте, как рыцарь, верен будь
До рубежа могильной ямы.
Когда ж похолодеет грудь,
Когда не сможешь ты вздохнуть,
Ну что ж, тогда умри упрямо.
колокольчик - голос ветра - на китайском красном клене
мне сказал татуировщик: будет больно, дорогая
он собрал свои иголки, опустившись на колени
на его лопатках птица вдаль глядела, не мигая
он достал большую книгу в тростниковом переплете
будет больно, дорогая, выбирай себе любое:
хочешь - спящего дракона, хочешь - бабочку в полете:
это тонкое искусство именуется любвью
я его коснулась кожи, нежной, смуглой и горячей
точно мёд, в бокале чайном разведенный с красным перцем
будет больно, дорогая! - я не плачу, я не плачу,
я хочу такую птицу, на груди, вот здесь, над сердцем
…колокольчик - голос ветра - разбудил нас на рассвете
алым, желтым и зеленым дуновением Китая
было больно, больно, больно!.. но, прекрасней всех на свете,
на груди горела птица, никуда не улетая
я устрою тебе удивительный новый год,
я тебе подарю бесконечный поток заботы.
ты устала. присядь. отдохни от своих работ,
от учебы, и зала, и, может, еще чего-то.
ты устала, присядь. посмотри, как камин горит,
как мерцает гирлянда на маленькой пышной елке.
выпей чаю (всегда согревай себя изнутри,
чтоб не мерзнуть снаружи) и свечи зажги на полке:
пусть наполнит весь дом ароматом густым ваниль,
и усталость уйдет, и неслышно придет дремота,
замолчит телефон, что надрывно весь год звонил,
и останется в прошлом ненужный и скучный «кто-то»,
ведь когда отпускать, если не на границе сна?
засыпай, и пускай тебя больше ничто не гложет.
моя милая Я, ты другим помогла сполна,
а сейчас (хоть разок) о себе позаботься тоже.
оказалось, нет противоядия от отчаяния,
каждый месяц изволь пережить рецидив;
можешь дать вековечный обет молчания
и уехать, никого не предупредив,
но ведь однажды вернёшься нечаянно,
всё с той же дырой в груди.
соседи будут кричать, как всегда кричали,
дождь будет греметь водосточной трубой;
можешь злиться и пожимать плечами,
ввязываться в неравный бой,
но тебе причинили ровно столько печали,
сколько ты мог унести с собой.
говорят, весны не будет, и правы отчасти,
холодно, не согреться под тонким плащом;
свобода, никто к тебе не причастен,
ты допиваешь кофе и просишь счёт.
а то, что тебя сейчас рвёт на части,
так это от счастья,
от чего же еще.
ВСЕХ СО СТАРЫМ НОВЫМ ГОДОМ!!!
****************************************************
Без претензий эти строки,
вся я здесь, перед народом,
надоели злоба, склоки,
всех со Старым Новым Годом!!!
Всё, что светит, всё, что греет,
все из прошлого сюжеты,
старый фильм, а зритель млеет -
в их душевности секреты…
ДАЖЕ… с чёрною икрой…
Новый Год встречал рабочий,
инженер, актёр, любой…
и с шампанским, между прочим…
Без РЕКЛАМЫ… - все в «курсАх» -
где и что, и как, и сколько,
и по «телеку» в трусах
не скакали «дамы» бойко…
Да! Любили мы мечтать,
Новый Год являлся сказкой
и Советских надо б знать…,
а не мазать чёрной краской…
Ждали мы и Старый Год,
на посту стояли… ёлки…,
был приветливым народ,
жаль забыл…, что есть и «волки»…
------------------
Маргарита Стернина (ritass)
А я не собиралась умирать,
А я не собиралась умирать.
Я в лес за земляникой собиралась.
- Надень ушанку, - кто-то говорит, -
Чтоб не схватить отит на оба уха.
- Надень ушанку, - кто-то говорит, -
Не то схлопочешь страшный гайморит.
- Надень ушанку, - кто-то говорит, -
У нас коль не понос, так золотуха…
А я не собиралась умирать,
Я в лес пошла, но там стояла осень,
Я вместе с ней осталась постоять,
Надела шапку, как велела мать,
Но мне и в шапке было сорок восемь.