Я просто держу тебя за руку.
Вечер.
И сорваны маски и снят капюшон.
Мы вместе рисуем свою бесконечность.
Мы вместе выводим наш общий узор.
Я просто держу тебя за руку.
Свечи.
Свое отраженье находят в глазах.
Я вновь забываю свое красноречье.
Ведь смысл сейчас далеко не в словах.
Я просто держу тебя за руку.
Пальцы.
Все чувствуют больше, чем думаешь ты.
Мы вместе закружимся в пламенном вальсе.
Мы вместе доедем до заветной мечты.
Я просто люблю тебя сильно и страстно.
Давай посидим у ночного огня.
Отбросим сомнения, мысли-
Напрасно!
Я буду твоим и ТЫ БУДЕШЬ МОЯ!
Я ел твоих бабочек в животе
И сыпал на раны соль.
Любовь многогранна, твердил я тебе,
Давя на больную мозоль.
Любовь не шаблон и нам не повторить
Романы из книг и кино.
«Да, Я Изменюсь!"(Продолжая носить
Овечьи шкуры-руно).
Любовь это труд. На работу вставай
В 630 и так каждый день.
«Да, я изменюсь (с понедельника, Зай!
Как только, так сразу, поверь!»
Любовь на чеку и на пульсе рука.
Почувствуй, Услышь, Обещай.
Мне не тяжело с твоего каблука
И мне даже нравится, «Зай»!
Любовь это ловкость ума и обман.
Так скажет один из восьми.
И не было в мыслях искать твой изъян,
Ведь ты идеал, черт возьми.
Сжимая всю боль в побелевший кулак,
Я смог сам себя изменить.
А ты оглянувшись, сказала «Мудак!
Ты так и не смог полюбить!»
Этот вечер поставит в ряд
На расстрел точками над i.
Междустрочьями нас казнят.
В горле комом твоя латынь.
Ты в своё покрывало сна
Завернулась, глотнув Бордо.
И как сваями стеснена,
Всё мечтаешь залечь на дно.
Там не будет моих обид.
Там не выкрутят руки в дрожь.
Это сотый для нас конфликт.
Юбилейный! Вот ты и пьешь.
Пока ветер вокруг пылил,
Мой с мелиссой остыл чай.
Я под кожей своей сгнил,
Между паузами в речах.
Здесь у нас больше нет тем.
Мы запутались в новизне.
Жизнь похожа на чай тем,
Что весь сахар лежит на дне.
Растёрта помада и смазана тушь.
Улыбка и слёзы от счастья.
Я делал с ней то, что не делал с ней муж.
Как вспомню, так сердце на части.
Мне бесы в ребро и хоть колом теши,
Я чувствую - зеркало помнит.
Мне кто-то сказал: «У зеркал нет души,
А только следы от ладоней».
Я нёс, как и все, откровенную чушь,
А после сгорал от стыда.
Я делал с ней то, что не делал с ней муж
И думал, так будет всегда.
Мне чувство вины притуплял алкоголь.
Казалось, что время застыло.
С тобой я один, ну, а с нею другой,
Уверен, на всех бы хватило…
Я тщательно с тела смывал тот «Dior».
(Пытался вернуть прежний запах).
По долго молчал, отвергал разговор
И в чашу терпения капал.
И где-то потом, меж октябрьских луж,
Ты правду нашла и узнала,
Что я делал то, что не делал с ней муж.
И не обошлось без скандала.
У бывшей жены есть другая семья.
Смириться мне сложно. Отныне
Он делает то, что не делал с ней я,
Пока я несчастлив с другими.
Беспечное повиновение
Сквозь призму ненужной жалости.
В миг гордость твоя поменяна
На кучу вульгарных шалостей.
Корона с сухими листьями,
Поверхность на троне пориста.
Ты с виду такая чистая-
Смолой так легко испортиться.
Но это не первобытная
Черта твоего характера.
При жизни давно забытая
Душа, нерадивым автором -
На крышах ночного города,
До боли знакомых улицах.
В том доме, где сыро, холодно
Она, как снежинка кружится.
И ждет твоё милосердие,
Быть может настанет оттепель,
А ты волевым решением
Подхватишь её на подступах
К непрочному подоконнику,
К петле, что на люстре греется.
Душа, вся от боли полная
Уснет на молочных железах.
Ей больше не нужно из дому
Бежать по осколкам затемно,
Пока душу вновь не вызовет
Любовь,
В белом платье свадебном.
Лей мне, Бармен, ещё, мне сегодня и этого мало.
«Алла?»
Я хочу раствориться в бездушной ночной синеве.
Пусть накроют меня одеялом рубиново-алым,
В цвет шарфа, что в тот вечер игриво блестел на Тебе.
Я неделю хожу под дурманом Твоим и абсентом.
«Света?»
Даже папку завел о Тебе под названием «ИНФО»,
Я не знаю, не знаю, не знаю, вдруг может быть где-то
Ты меня тоже ищешь глазами на карте метро.
Я устал исполнять бесконечно-фальшивые роли.
«Оля?»
Мне так грустно смотреть в мутное отраженье своё.
Без Тебя моё сердце наполнено ноющей болью
Пополам с алкоголем. Налейте коктейль до краёв…
И когда, я найду тебя, будь это днём или ночью.
Я услышу опять на вопрос тот же самый ответ.
В ту секунду, когда я тебе загляну прямо в очи.
Ты узнала меня?
…Да и я себя, кажется, нет…
Счастье моё - зыбкое
Тёмное дно, илистое.
Стану златой рыбкою,
Буду просить милостыню.
Сети любви ловкие,
Да чешуя слабая.
Не протыкай иголкою,
Дай я ещё поплаваю.
Плыть, обрастая тиною,
В мутной воде озера,
Чтобы твоим именем
Лотос назвать розовый.
Будешь молчать, прятаться
За камышом в сакурах,
Может тебя хватятся,
Прям посреди траура.
Но я найду, выслежу
И одарю жемчугом.
Кажется я выстрелом
Этой любви меченый.
Вот, на просвет жилами,
Я на песке в отчаянии.
Кто же теперь, милая,
Выполнит три желания
Её пристань горит под обстрелом чужой флотилии.
Океан так глубок, что, наверное, не пересечь его.
Можешь рвать паруса и спешить на косой Валькирии.
Все равно она спустит свой флаг перед первым встречным.
Она будет скулить: Дай пиастры свои волшебные!
Купит платье, манто и котомку (цвет абрикосовый).
Ты два месяца будешь жить в нищете, отшельником.
Всё равно заревнует тебя на безлюдном острове.
Можешь долго твердить про главу и ребро Адамово.
Это сказка читалась в детстве и пелась мантрами.
Если пустит тебя за порог, как пьянчугу драного.
Все равно заклюёт потом утром координатами.
«В какой бухте ты был, что за сука, безногая Lieben Frau???
Почему вон сухая лодка и где же твои крючки?
Я уеду к своей мамА, шли хоть десять телеграмм,
Все равно их сожгу и гонцами меня больше не ищи!»
Эх, коварство-любовь…Наше время так переменчиво.
То гори всё в аду, то в букете раскрылись лютики.
Хоть чуднАя порой, но МОЯ (без остатка) женщина.
Всё равно никому не отдам, потому что люблю тебя.
Ты вернулась ко мне из будущего,
Где измазано небо известью.
То ли истина, сон чарующий
От подтёков незримой близости.
Завтра в будущем снова пасмурно,
Этот дождь ненасытен лирикой.
«Не кури и лечись от насморка.
Не пророчество. Это клиника.»
Ты была за стеклом, ты видела,
Как я гнил, словно корни вереска?!
Если нет, посмотри на видео
И разбей мониторы вдребезги.
Здесь внутри пустота, я в омуте,
В этой пропасти скалится спесь гиен.
Я один. Снова в тёмной комнате.
Темнота, что скрывает лезвие.
На ладонь с параллельной линией
Мы единым потоком вытечем.
Моё сердце из алюминия -
Не для всех и одно из тысячи.
Это новое чувство, как алый стих,
Непривычно касаться пальцами.
Ты пришла из другой реальности.
Оставайся…
Стойкий муссон или высохший океан.
Танцы с кинжалом, прогулка на тонком льду.
Гни параллели и путай меридиан,
Нет точки в мире, в которой я не найду -
Алый закат между пальцев. Но не поймать
Беглый твой взгляд. Нет системы координат.
Если б в моей голове началась война,
Ты б в ней была, однозначно, Франц Фердинанд.
Тысяча писем, есть клинопись, береста.
Но и в упор, я не вижу где перелом.
Ты говоришь лишь одно, чтобы перестал
Даже во снах приходить, словно к джерело.
Выпить все нервы, а после разбить фужер.
То ли на счастье, от боли, на оберег.
Без багажа пассажир, как роман Гранже,
Я погружаюсь под воды багровых рек.
А на земле, как корабль без парусов.
По магистралям, в тоннели, под виадук.
Хоть на одну минуту, на пару слов-
Нет точки в мире, где я тебя не найду.
Я вернусь через сотни погибших и новых миров,
Через пламя костров, через холод осенних рассветов,
Через теплую зиму и через дождливое лето,
Через грохот молчанья и ворох несказанных слов.
Не собьюсь я с пути, даже если дорога моя
По спирали пойдет от окраин до самого центра.
Восковая свеча, что зажгла ты за здравие в церкви,
Мне горит через сумрак и тьму, как в тумане маяк.
Я вернусь, только нужно немного ещё подождать.
Ожидание долгим не будет, ты просто поверь мне.
И, своими ключами открыв твоего дома двери,
Я зайду и останусь с тобою уже навсегда.
Календарь изменяет числа. Я живу без потерь и слез,
Но в груди у меня стучится сердце с дырочкою насквозь.
Вроде нет никакой проблемы - четко свой выбивая ритм,
Никогда оно не болело. И сейчас оно не болит.
Только изредка, вечерами, если в комнате я один,
Через эту сквозную рану прямо в сердце в моей груди
Словно дует холодный ветер, и гуляет внутри сквозняк.
Вплоть до первых лучей рассвета это чувство гнетет меня.
Лишь разводят врачи руками - кардиологи и хирург:
«Мы могли бы снять с сердца камень, и могли бы зашить дыру,
Но, обследовав ваше тело, сняв десяток кардиограмм,
Мы не можем здесь что-то сделать - мы не видим на сердце ран.»
Успокоенный докторами, возвращаюсь домой опять,
Понимая, что вечерами будет снова напоминать
О себе и в груди стучаться, оставаясь всегда со мной,
Моё маленькое несчастье - сердце с дырочкою сквозной.
Что-то резкое выкрикнул в спину
И ушел.
На глаза лишь сильнее надвинул
Капюшон.
Знаю точно, кто первым поднимет
Белый флаг…
Я веду себя необъяснимо -
Как дурак.
Корчу глупые рожи прохожим -
Веселюсь.
Говорят, на безумца похож я.
Ну и пусть.
Ветер резко мне в спину подует -
Это знак.
Почему себя часто веду я
Как дурак?
Мне бы стать хоть немного умнее -
Не судьба.
Мой характер - сплошное мученье
Для тебя.
В голове моей рваные мысли
И бардак,
Потому что в тебя я влюбился
Как дурак.
Был до войны у нас актер,
Играл на выходах.
Таких немало до сих пор
В различных городах.
Не всем же Щепкиными быть
И потрясать сердца.
Кому-то надо дверь открыть,
Письмо подать,
На стол накрыть,
Изобразить гонца.
Он был талантом не богат,
Звезд с неба не хватал.
Он сам пришел в военкомат,
Повестки он не ждал.
Войны
Железный реквизит
И угловат и тверд.
Военный люд.
Военный быт.
Массовка - первый сорт!
Под деревушкой Красный Бор
Фашисты бьют в упор.
Был до войны у нас актер
(Фашисты бьют в упор…),
Хоть не хватал он с неба звезд
(Фашисты бьют в упор…),
Но встал он первым в полный рост
(Фашисты бьют в упор…).
Таланты - это капитал,
Их отправляют в тыл,
А он героев не играл, -
Что ж делать, - он им был.
1958
Нежной кожи целуя каждый атом,
Наконец он прижмется с тобой к стене.
Ты оставишь узор новых царапин
Ногтями своими на его спине.
Через нежность касаний и тихий стон
Все быстрей и быстрей будет общий ритм.
Мир замкнется на вас двоих, а потом
Он вдруг станет тобой, а ты станешь им.
В голове у тебя рванут снаряды.
Ну, а после, как маленький эпилог,
Просто будешь молча лежать с ним рядом
И смотреть в потолок.