Лучший расклад - здоровья склад!
Мне кажется, что мир сошел с ума,
Опять война гуляет по планете,
А ведь казалось, что еще вчера
Возврата нет к ней, мир красив и светел.
Но снова кто-то льет в костер бензин
И пламя вновь окрашивает небо,
И отдает команды командир,
Война опять взялась за свое дело.
Рука войны сжимает горло вновь
И погибают старики и дети,
Как прежде льется снова чья-то кровь,
Не ясно снова, кто за все ответит.
В почете снова громкие слова,
Зовущие к войне и безрассудству.
В воронках бомбовых опять лежит земля
И палец вновь застыл на кнопке пуска.
Приведены в готовность все войска
И гром войны никак не затихает,
Опять кому-то снова не до сна
И ветераны по ночам вздыхают.
В который раз земля над пропастью стоит
И шаг остался до полета в бездну,
Но от огня войны она сгорит
И все живое на земле исчезнет.
Исчезнут те, кто призывал к войне
И те, кто так хотел ее избегнуть,
Не будет победителей в стране,
Которая толкает в эту бездну.
Так хрупок мир, так беззащитен он
И так легко его покой нарушить.
Не надо окружать его войной,
Тех, кто к войне зовет, не надо слушать.
Зарыть пора давно топор войны
И трубку мира выкурить всем миром.
Так хочется не грома - тишины,
Чтобы народы были все едины.
Я научилась просто, мудро жить,
Смотреть на небо и молиться Богу,
И долго перед вечером бродить,
Чтоб утомить ненужную тревогу.
Когда шуршат в овраге лопухи
И никнет гроздь рябины желто-красной,
Слагаю я веселые стихи
О жизни тленной, тленной и прекрасной.
Иосиф Бродский. Письма римскому другу (1972)
___
Нынче ветрено и волны с перехлестом.
Скоро осень, всё изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
чем наряда перемена у подруги.
Дева тешит до известного предела --
дальше локтя не пойдешь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела:
ни объятья невозможны, ни измена!
___
Посылаю тебе, Постум, эти книги.
Что в столице? Мягко стелют? Спать не жестко?
Как там Цезарь? Чем он занят?
Всё интриги, вероятно, да обжорство.
Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных --
лишь согласное гуденье насекомых.
___
Здесь лежит купец из Азии. Толковым был
купцом он -- деловит, но незаметен.
Умер быстро -- лихорадка.
По торговым он делам сюда приплыл, а не за этим.
Рядом с ним -- легионер, под грубым кварцем.
Он в сражениях империю прославил.
Сколько раз могли убить! а умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.
___
Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря.
И от Цезаря далеко, и от вьюги.
Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники -- ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.
___
Этот ливень переждать с тобой, гетера,
я согласен, но давай-ка без торговли:
брать сестерций с покрывающего тела --
всё равно что дранку требовать от кровли.
Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
Чтобы лужу оставлял я -- не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа,
он и будет протекать на покрывало.
___
Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
«Мы, оглядываясь, видим лишь руины».
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.
Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им…
Как там в Ливии, мой Постум, -- или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?
___
Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще… Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.
Приезжай, попъём вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.
___
Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
там немного, но на похороны хватит.
Поезжай на вороной своей кобыле
в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
чтоб за ту же и оплакивали цену.
___
Зелень лавра, доходящая до дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце,
стул покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.
Понт шумит за черной изгородью пиний.
Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке -- Старший Плиний.
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.
был четверг невинно-чистым и, не знаю почему,
вдруг во мне проснулась совесть и уверенность в себе.
я отныне мумитроллем стану, дайте мне чалму,
без чалмы поверят вряд ли, хоть и в грудь себя избей.
мумитроллинг - дело добре, мне поддакнули в сети.
сети сладкие раскрутим и закинем - мы с тобой.
надоело троллить злобно, надоть смыслы обрести,
а не то помрем внезапно и в аду найдем покой.
Припев хором:
мумитроллинг, мумитроллинг, возлюби же брата брат!
мумитроллинг, мумитроллинг, защитим того, кто слаб!
…эй, а что у нас такое?
это мыши шкап грызут…
у тебя с ресниц искры, бывают, сыпятся. стоит тебе отвести этот пристальный взгляд.
мне казалось, я обнимаю простого человека,
а на самом деле,
я обнимаю
звездопад.
Побудь со мною настоящим:
раскованным, угрюмым, тихим,
вся наша жизнь-корабль летящий
над миром громким и великим,
Побудь со мною для меня-
нас не заметят тени странствий,
под призмой майского дождя
не будет боли и препятствий…
Ольга Тиманова «Точь-в-точь»
и в 35 ведь можно полюбить
и окунутся в омут с головой…
скажите… как теперь мне жить?
раз не могу позвать его с собой…
Нужно решиться, хотя бы на что-то решиться,
Но как мучительно тянется этот процесс.
Проще застыть, чем взметнуться, но мы же не птицы:
Нет у нас крыл, и гораздо значительней вес.
Мы в притяженья земного закованы цепи,
Да и другие оковы сжимают умы.
Нужно собраться, а ветер все мысли растреплет,
Всё перепутает, волны качнёт у кормы.
Глупый кораблик растерянно борт подставляет,
Нет чтобы смело рассечь набегающий вал.
Штили так редко и в море, и в жизни бывают,
Нужно учиться бороться, чтоб выдержать шквал.
Нужно - навстречу! Как это придумали птицы -
Воздух встревоженный, вихри ловить под крыло.
Если есть цель, то давайте дерзнём, но решиться
И развернуться должны мы всем бурям назло!
Любовь - такое слово… Сотни лет
Его по-разному трактуют люди:
Кто говорит - всё выдумка и бред,
И высоты в ней никогда не будет.
Другие скажут, что любовь - пожар,
Что всё сметет, оставит только пепел.
Кому-то мир она, кому угар,
Кому - награда главная на свете.
Судить не мне… у каждого своё,
В чужие жизни лезть нельзя без спроса.
Мне важно, чем моя душа живёт,
Чтоб у неё не вылезло вопросов,
Иначе ум упрётся лбом в тупик,
Что, по всему, вредит его природе…
Свой у меня ответ на то возник,
Покуда в нем не обманулась, вроде.
Любовь - когда жалеешь не себя,
Не за себя ты милости попросишь -
А свет её, прощая и любя,
Хранишь в душе и через всё проносишь.
Любовь приходит к нам, чтобы дарить,
В жизнь добавляя, радости волненье,
А не присвоить или победить…
Но ей не нужно самоотреченья,
И мук не нужно… думаю, она
Для счастья людям всё-таки дана…
Но сколько же пришлось перенести,
Чтоб на вопросы свой ответ найти…
Что случилось, отчего непогожее
Зарядило ни к селу и ни к городу?
Вьюга каждого цепляет прохожего,
Знать бы только: по какому же поводу.
Что ей надо, и зачем ветер кружится,
Поднимая кверху вихри колючие?
Чуть занявшееся нежное - рушится,
А иголки в щёки - злые и жгучие.
А сугробы у крыльца снова множатся
И пути все отрезают привычные.
И слова не собираются - крошатся,
Превращаясь в никакие - безличные.
Говорят, кто может делать красивое
Из всего, что под рукою окажется,
Те в любую непогоду - счастливые,
А метели к ним и вьюги не вяжутся.
День придет, и небеса раскачаются,
Огоньки в нем голубые засветятся…
Нет причины ни одной чтоб печалиться,
А тем более в весенние месяцы.
Докури последнюю и бросай,
Май еще не скоро и будет снег.
Все попытки бегства ведут на край,
Где уже не нужен твой быстрый бег.
Ты вчера смотрела ему в глаза,
Слишком свято верила в этот рай,
Прожит день и больше нельзя назад
Будет снег, не скоро наступит май.
Ты вчера не знала, что значит боль,
А сегодня душит тебя зима,
Ты вчера писала ему: «С тобой!»
А сегодня шепчешь: «Теперь сама»…
И замерзли руки, а никотин
Не дает спасения, темно в глазах,
Ты вчера хотела с ним до седин,
А сегодня чувствуешь только страх.
Эту зиму надо лишь пережить
Он чужой, бывает так, се ля ви,
Не ищи виновных, бросай курить,
Будет май и много еще любви.
Как тот легионер, что, чуть стерев песок и кровь
с лица, в цепях, в полубреду, в плену
благодарит богов за поражение -
затем, что не велит себе роптать и сожалеть
об утвержденной наверху судьбе
всего побоища - и личной участи;
но глух его латинский монолог,
в глазах играет желтизна, и - доведись ему
на волю вырваться - он воевал бы вновь…
Так я, не рассчитав опять прыжка, над пустотой
вишу, держась за пустоту - и мню
себя союзником закономерности.
Я трезв, я полон сил. Но пустота - сильней меня.
Закономерность не весьма ясна,
и тень отчаянья мрачит моё чело.
Пусть цепи не звенят на мне - так что ж?
Ведь и доспехи не звенят. И всё, зачем я есмь, -
лишь череда прыжков неосмотрительных…
Вода уйдёт в песок. Верблюд с размаху на бархан
взбежит и рухнет неживым. Цветок
согнётся нехотя - и перестанет быть.
Умрёт легионер, шепча: «Юпитер, ты не прав…»
И небеса не усмирят его
ни порицанием, ни попустительством.
Но скрыт в цветке и звере некий знак,
старался воин неспроста, вода - и та течёт
не то на голос недр, не то на лунный зов…
А я? Что делать мне? Какому Риму присягнуть?
Какое небо допросить? С каким
чревовещателем мне подписать контракт?
Витий вокруг полно, говорунов хоть отбавляй,
сирен горластых тут и там не счесть,
и внятны речи их. Но неприятны мне.
А те, с кем я бы всласть потолковал,
кого бы выслушал всерьёз, - те, зная истину,
хранят молчание в своих бестрепетных гробах.
Неизвестник
Александр Сауков
Не потерять людей которых нет,
Ту нить бесцветно-тонкой паутины.
Дыхнуть тихонько и увидеть свет,
Так осознать, что ими ты покинут.
Он неизвестен, тот читатель мой,
Не вечен, вряд ли будет очарован.
Скучает где-то, нет его со мной,
Не будет он словами околдован.
Не приказать быть рядом, он же кот,
Скромняга, неизвестный - любопытен.
Вдруг надоест, захочет и уйдёт,
А вы пред ним всю душу оголите.
Так интересно, что у нас внутри,
Но он не обнажит свою натуру.
Да и вообще ему не до интриг,
Он аноним, его губа не дура…
Его свободой просто восхищён,
Зайдет за полночь, выйдет не прощаясь.
И я его вниманьем окрылён,
Одно не скажешь, - За ошибки каюсь!
Луною заглянёт в твоё окно
Посмотрит, как ты будешь разголяться
Любовник твой, ему подай кино…
Найдет другого, нету регистраций!
скажи… ты узнаешь мой голос
из тысячи голосов?
я столько тебе рисовала
полотен из нежных песен.
порою холсты срывала
и путала стрелки часов,
раскрашивая всеми цветами,
чтоб мир тебе был интересен.
скажи ты узнаешь мой голос…
когда я окрикну в толпе?
когда я пройду таможню
и строгие зоны контроля.
уставшая, но счастливая
я крикну - …/солнце!/ привет
в моём багаже лишь… сотня
набросок из нежных песен.
скажи… ты узнаешь мой голос…
пока открыты все рейсы