Зачем смеяться,
Слезы ненароком утирая?
И сделав шаг во тьму
Кричать, кричать
«Да все нормально, я не умираю»
И вам поверят,
а вы уже стучитесь в дверь к Нему…
Зачем желать, гореть и ждать?
Лишь ждать, полета птицы счастья
А в настоящем догорать…
И погасать!
Так не познав награды власти,
Манящей начинать бежать!
Бежать, ползти, лететь!
Любым путем идти к мечте
Проснуться и понять:
Лишь седина, лишь пусто
Смерть…
Зачем любить, не проронив не слова?
А только молча созерцать
Вам легче душу прятать
Снова… Снова…
Быть призраком, лишь мимо пролетать
Но те три слова так и не сказать…
Быть смелыми? О чем вы говорите?!
Уж лучше, просто стать цветком
Молчать, цвести, дарить улыбку
Не жить, существовать!
Но, правда, лишь сезон…
Один сезон…
Второго не дадут?!
Как мы не понимали?!
Но поздно! Уж листья все опали
Сухие корни вряд ли уж взойдут…
Вы просто созерцали…(и молчали)
Мне впервые за год неохота тебе писать,
говорить о любви ненужной как летом снег.
Да и номер записан твой как «Не вспоминать»
а еще подошло б «Не брать», но звонков и нет.
Чего хочет женщина?
Все очень несложно на самом-то деле:
квартиру, машину, Тарзана в постели.
Любил чтоб безумно-дарил брилианты,
цветочки и тачки с большим красным бантом.
«Шанельки»,"Версаче" и шпильки от «Прада»,
вот сотая часть из того, что нам надо.
Детей идеальных, на зависть подруге,
прекрасных фигурок с попой упругой.
Париж и Милан, Куршавель когда скучно,
вот малая доля того, что нам нужно…
Чтоб каждое утро всегда начиналось с улыбки,
и чтоб всё-всё-всё получалось.
Карьеры блестящей и дачу в Монако,
поездки, гастроли по миру, однако…
Лицо как у куклы, и чтоб не старели,
чтоб люди вокруг с восхищеньем глазели.
Чтоб замуж за принца, но только без предков,
ведь мы со свекровями сходимся редко.
Чтоб все было сразу и так, как хотелось,
и чтобы все в мире вокруг нас вертелось.
Ну в общем суть в том, что нам, женщинам нужно
в два раза побольше чем есть у подружек.
На душе бушует непогода:
Точный слепок северной грозы
В несуразном продолжении года
По мотивам горя и грозы.
И такая ветра боль на сердце,
Что душе всё чёрное - бело,
Словно жить от смерти и до смерти
Без надежд - совсем не тяжело.
И печальной видится природа.
И в порывах некого винить. -
Радость ту, что знал всего полгода,
Молний свет не может сохранить.
Женщина, конечно не пчела,
Но дразнить, поверь, её не надо…
Если разобидится она,
Может и добавить…
в пищу…
яда…
Сказка зимняя, белая, белая.
Эту сказку метелица сделала.
Намела она снега пушистого,
И земля стала светлая, чистая.
На деревья сосульки навешала,
Чтоб будили под елкою лешего.
Что бы он не замерз в ночь морозную,
Пусть он бродит под россыпью звездною,
Пусть он зимнюю сказку аукает,
И как внучку снежинку баюкает.
Леший станет от песенки нежным,
Повстречается с бабою снежной.
Он забудет совсем про угрозы,
В Новый год станет дедом Морозом.
В жизни женщины может быть много мужчин-
не с одним танцевать, не с одним целоваться!
Но всегда в её сердце живет тот один,
с кем ей, трижды расставшись, вовек не расстаться.
С ним рассветы встречать, даже если другой
ослепил фейерверком короткого света.
Он, невидимый, вечно стоит за спиной,
заслоняя собою от зноя и ветра.
Среди тысячи лиц узнаваем, как Бог,
он спасенье от всех на земле одиночеств.
Он - маяк всех морей, горизонт всех дорог,
даже если другой выстлал звёздами ночи.
В жизни женщины может быть много мужчин.
Но единственный взгляд, ей ниспосланный свыше -
провиденье, судьба, всех забот её клин.
Где бы он не летал, им всегда она дышит…
Уплывая в закат, в неизбежный полёт
его руку в своей она держит незримо.
И ласкает его, и прощения ждет,
и уносит с собой за черту его имя…
Туманы вокзалов
и дым от костров
скопила, собрала
нам осень в подарок
неконченых писем
и старых стихов,
наверное, осени мало?
Ей мало оттенков
и уличных теней,
и детских смущений
у хрупких витрин,
того, что в простенках
таят удивленье
овалы картин.
Но если такая
пошла перепалка
сжигание листьев,
сжигание трав,
то, значит, в анналах
прошение попало,
и мы никогда
не узнаем, кто прав!
Вот и разбился наш кувшин,
где инкрустации так тонки,
любви тончайшей перепонки,
порвались сетки тайных жил.
И, как под лупою, тотчас
так увеличились обиды,
что захватило дух у нас,
как от вина или корриды.
А как уютен был чертог!
Как было много в нем такого,
что понимал любой любого,
любой любого слышать мог.
Прощай, любимая моя!
Конец любви и счастью тоже
Но верю - было всё не зря
И на судьбу пенять не надо.
Прости за то, в чём виноват.
Любовь отдал тебе я в руки.
И сохранить доверил зря
Все наши встречи и разлуки.
Любовь ты не смогла сберечь
На откуп дал тебе напрасно
Желанья наших редких встреч
Длину ночей в объятьях страстных!
Ты не смогла спасти любовь,
А может быть - не захотела
При встрече опускаешь взгляд
Меня как-будто ты не видишь
Скажи мне, в чём я виноват
За что меня ты ненавидишь?
Быть может, всё же ты права
Насильно, знаю, мил не будешь
Надеюсь лишь, что никогда
Меня, родная, не забудешь!
И когда я опять научусь дышать, не в угоду маме и прочим лицам, тем которым, не наплевать и которым еще (и уже) за тридцать. Избегая всех общих тем, без которых так просто падать. Согревая ненужность тел длинной ночью в чужой тетради. Отрекаются не любя, если любят - к чему «стоп-краны», ломкость битого «Ну, пока», составление диаграммы, на которой и ты, и я. Точка точкой, курсив курсивом. График классный, ровны поля. Хочешь жести - залейся пивом. Выпадая в осадок от выпадения лишних строчек, я рисую, пишу в блокнот, а на месте пробела прочерк. А заместо тебя - пустота. Поглощающая и живая. Я училась дышать без тебя, только зря это.
Слышишь? Зря я.
Я становлюсь забывчивой и усталой, не помню названий, не радуюсь… И еще:
мне кажется, я достаточно долго знала, что можно уткнуться тихо в твое плечо. -
Поэтому я слаба. Только эта слабость не делает нас ни крепче, ни горячей.
Любая любовь начинает казаться адом,
когда превращается в вечное «а зачем?»
Сиська сиське говорила,
В бок её толкая мило:
«Ты не хочешь ли, мой друг,
нежных ласк мужицких рук?»
Сиська сиське отвечала:
«Я давно о том мечтала
и надеялась, Бог даст,
лопнет кофточка на нас.
Ведь пора б нам засветиться!
Мне такое часто снится:
обе мы выходим в свет,
нас прекрасней в мире нет
Мы сочны как апельсины,
льнут губами к нам мужчины,
нас целуют там и тут
и руками нежно трут!
И мусолят, и ласкают,
от себя не отпускают!»
Отвечает ей сестрица:
«Это вряд ли приключится,
потому что все права
захватила голова
Ей на сиськи наплевать,
только дай поразмышлять!
Ей не надо рук мужских -
у неё мигрень от них».
Стали сиськи бунтовать
и сосками набухать.
Тяжелеют сочно, смачно,
распирают лиф прозрачный.
Тут вмешалась голова:
«Сексу надо? Чёрта с два!
Отвяжитесь, глупота,
я работой занята!»
Весь мой мозговой процесс
не затрагивает секс.
Вот отсюда и мораль:
«Бабы думают не сиськой и, наверно, очень жаль !!!
носители свободы и хулы,
чужих одежд и собственных ошибок,
мы - люди.
мы из глины и золы.
из криков от восторгов и ушибов.
из веры в непременное добро.
из тайн, из откровений и открытий.
из слов на суахили, на иврите.
из маленьких вселенных под ребром.
по лоциям надежды и таро
мы, штурманы и сами неплохие,
поверженных вершителей стихии
выводим из неведомых миров.
привычно с января до января
мы узнаём друг друга без паролей.
но, всё же и у нас глаза горят
от вовремя не выплаканной соли.
Мне перья дергали из крыл… А я - летала!
Пытались воздух перекрыть… А я - дышала!
Меня пугали - не люби… А я любила!
Пытались памяти лишить… Я - не забыла!
Мне говорили, боль сильна… А я - терпела!
Не смей врагов своих жалеть! А я - жалела
Меня опять сбивали с ног… Но я вставала!
Мне говорили: не найдешь… Но я искала!
Твердили все: и не мечтай… А я мечтала!
И если даже рухнет мир… Начну с начала!