В минуты горестей печальных,
В мгновенья страсти роковой.
Когда ты думаешь: «Быть может.
Весь этот мир уже не твой.
Теперь не стоит наряжаться,
И строить планы - ни к чему,
И не зачем, увы, стараться
Разнообразить кутерьму.
Тех дней, которые остались
Тебе до даты роковой.
Когда наступит миг тот скорбный.
Он будет твой и только твой.
Его с друзьями не разделишь
И не подаришь в юбилей.
Полушутя полусерьёзно:
«Штрафную, мол, ему налей»"
Такому гостю нету места
Увы, за праздничным столом.
Без радости его встречают,
Когда к кому то входит в дом.
На стол не ставят угощенья.
А только - для души помин.
И размышляют лишь печально:
«Дай, Бог, чтоб только он, один!
А, остальных спаси, помилуй
И дни продли, покуда воля
Твоя не сбудется. И снова
Вмиг оборвётся чья то доля!"
Нам не надо войны, уходите!!!-
Войны ада свирепых племён,
Вы на кровь восхищаясь глядите
И на слёзы старух у икон.
Не понять вам угрюмым печали,
Вам не страшен простой божий суд,
Вы от златых камней одичали
И свербит вас нервозности зуд.
Только бойтесь народа простого,
Он с коленей поднимется враз
И слетит ваше жалкое слово,
В пелену окровавленных фраз.
И восстанем мы даже из пепла,
Как восстали тогда «старики.»
Ваша совесть, поверьте, ослепла
И прогнили от крови штыки.
Но я буду молить вас, поймите,
Посмотрите что стало вокруг,
Бог простит, вы святое храните,
Ведь ваш враг был когда-то вам друг.
Когда я вижу молодых с бутылкой
Нет жалости во мне и неспроста
Бездумно будет пьяный тыкать вилкой
Не вспомнит он распятого Христа
Я ненавижу это государство
Что загоняет своё будущее в гроб
Бесплодны его ложные мытарства
Безумными идеями опутан лоб
О Русь - костодробительна машина
Стремится всех споить и не спеша
так грустно напевая, наливает
Загадочная русская душа
А молодые, рюмки наполняют
Как завещали им и деды и отцы
И хитро сверху нами управляют
У власти негодяи подлецы
О Русь- как человеческое мыло
В ней не сбежать, не спрятаться извне
Уходят поколения уныло
Стремиться Русь к Величию в говне
Как трудно ждать- того, кто всех дороже,
Как трудно слёзы прятать в тишине,
Потом шептать: «Верни её мне, Боже!
Верни её пожалуйста ко мне!»
И за окном, где звездный путь мерцает,
Мерещится мне образ твой в ночи,
А где-то, где как слёзы дождь слетает,
Душа шептала, грустно: «Помолчи.»
Как трудно ждать, когда ослепла вера,
Когда надежда рушит все концы,
Когда в подсчётах смерть как так химера, -
Желает лишь, - чтоб были мертвецы.
А ты стоишь и ждёшь, себя ломая,
Не замечая, как проходит ночь,
А слёзы по щеке путь отмеряя,
Сжигают мысли и всех гонят прочь.
Как трудно ждать- того, кто всех дороже,
Как трудно ждать- того, кто не придёт,
Когда стоишь и только шепчешь: «Боже!
Как трудно тем, кто не дождавшись ждёт.»
Пусть будут окна открыты,
Осень повсюду - дыши.
В доме теперь ни души,
Души - траншеи изрыты.
Души полны сквозняком,
Запахом кленов и влаги.
Души не помнят отваги,
И отдают табаком.
Выучись осенью жить,
Лгущими звуками сада,
Где даже гроздь винограда,
Нужно, как клады, ценить.
Ну, что нам припираться, друг, возьми -
Как душу черт, в алмазах это небо.
Дают - бери, а палкой бьют - беги,
Покуда жизнь так щедро кормит хлебом.
Не дай же Бог, сойти тебе с ума, -
Пока мы здесь сидим на чемоданах.
Пока мы ждем тревожного звонка,
Ища, как нищий, счастье по карманам.
Я шлю тебе с причала свой привет,
Земли убогой мертвых и живых.
Сожми в ладонь добытый наспех хлеб,
Покуда Бог не потчует вторых.
Одни твердят - «В начале было слово.»
Вторые, что-то шепчут про любовь…
Но это всё скажу я Вам: «Не ново…»
Не ново даже то, что льётся кровь.
И что земля давно уже излила
Последнею с надеждою слезу…
Она, признаюсь даже позабыла,
Ту серую без пороха грозу.
Да и мольба теперь уже без веры…
Забыли люди истину свою.
Уже не различают чувство меры
И гробят жизнь неистово в бою.
И это стало так уже привычно,
Что даже в зеркалах мы видим боль, -
Где искажалась жизнь в довольно личном,
Играя свою трепетную роль!"
Но только та, в лохмотьях и в сединах,
Слезой питает лики божества,
Молясь в тех позаброшенных руинах,
Под пули свист и бесов торжества.
Но только та, что женщиной зовётся
И гордо носит - это слово - «Мать…»
В ней никогда святое не загнётся,
Ведь лишь она умеет просто ждать.
Одни твердят: «В начале было слово.»
В нём не было ни боли ни войны…
Ну, а потом пришло то, с болью ново
С предательством из царства сатаны.
Этот праздник Новый год
Незаметно настает,
Так и время незаметно
Пролетит за годом год.
Бьют старинные часы
И большая стрелка - Вечность
Отмеряет человечность
В тонком контуре души.
И привычный этот звон
Вдруг покажется набатом…
И последние куранты,
И молчащий телефон…
Ты понять не торопись
Почему так одиноко,
Не виня во всем дорогу
В то, что было оглянись.
И пытаясь разрешить
Сверхсерьезные задачи
Ты поймешь - нельзя иначе,
Надо чувствовать спешить.
Может, то, что есть - пустяк
по сравненью с тем, что будет,
А пока что все мы - люди,
А раз люди - будет так!
Бьют старинные часы
И большая стрелка - Вечность
Отмеряет человечность
В тонком контуре души…
Колокольный звон, небо синее,
Руки тянутся, шёпот слов.
Лист дрожит давно, земля в инее,
Слёзы горькие… И любовь.
Богородица, мама молится,
Мама просит всё, тишина.
Боже! Господи! Жизнь то колется,
Жизнь ломается… И война.
Где ты милый мой? Душе больно так,
Сердце ноет всё, дни летят.
Сын мой, родненький, кровь покрыла мрак,
Плачет снова мать, горький взгляд.
Боже! Господи! Помоги ты нам,
Я молю тебя, помоги!
Если надо что, жизнь свою отдам,
Не ломай судьбу, сохрани.
Колокольный звон, небо синее,
Руки тянутся, шёпот слов.
Лист дрожит давно, земля в инее,
Слёзы горькие… И любовь.
Вот снова неделя началась… Всё с нова…
Но это не ново, всё это пустяк,
Вчера я промок от дождя проливного,
Сегодня весь день прошёл как-то вот так.
Проснулись мечты и ревнивая совесть,
Душа на распашку и чувства как сон,
Как будто судьба написала мне повесть,
Невидимой строчкой вдоль старых колон.
Где ветер-бродяга опять торопливо, -
Погонит с листвою вчерашние дни…
Кому-то вновь солнце лучами игриво, -
Помашет, раскинув повсюду огни.
Горячая чашка согреет вновь руки,
Мурлыча довольно пройдёт мимо кот,
А я, то ли так, то ли просто от скуки,
Раз пятый прочту из газет анекдот.
Включу телевизор, там старая драма, -
Какой-то кровавый неясный сюжет:
С ножом в сером платье довольная дама,
Ломает об стол свой старинный кларнет.
Но всё же, что ново, то вовсе не ново,
А мне вдруг опять захотелось в мечты…
Чтоб спрятаться вновь от дождя проливного,
В лучах дивных звёзд неземной красоты.
НЕМНОГО О СТАРОСТИ И ДОБРОТЕ…
Уступают место, уступают,
благодарна я, а слёзы выступают,
с бабушкою свыклась я давно,
а вот слёзы льются всё равно…
Не понять вам, молодым, нет не понять,
быстро годы молодые мчатся вспять,
ну, а старые… всё прут и прут,
ноги потихоньку, но идут…
Умиляемся мы глядя на детей
и на юность с шумных площадей,
эта «поросль» кипит себе ключом,
мы в сторонке, как бы ни при чём…
Истина, что старики добра добрей -
любят внуков, внучек и детей,
молятся за каждого из вас,
нет, не ждут когда наступит час,
всё живут себе тихонечко, живут,
но и жить, с годами, тоже труд…
Маргарита Стернина (ritass)
Как можно пропустить всю жизнь?..
Проспать и даже не заметить,
как билась об окно капель
и дул в лицо прохладный ветер,
как проносились облака
в голубизне небесной выси.
И уступали дням века
нести тебя проворной рысью.
Мелькали лица, города…
Свет дня меняла ночь на сумрак.
Сменялась радостью беда
и чёрствый хлеб на мягкость булок.
Так много видели глаза,
так мало чувствовало сердце…
В душе настали холода:
вот предлагают водку с перцем.
Напиток дрянь - бурда бурдой,
но в голове включает тумблер.
И вдруг становишься собой.,
но понимаешь, что ты умер.
Ты долго спал и жизнь прошла,
её ты даже не заметил…
Но в срок проходят холода
и снова дует тёплый ветер.
Точка. Занавес. Маски сорваны.
Мим устало снимает грим.
Хочешь город разделим поровну?
Эту сцену на две страны?
Неразлучные в декорациях.
По углам сейчас разбрелись.
Как бы нам теперь разобраться,
Где игра была, а где жизнь.
Все банально и предсказуемо,
Ни ночных теперь, ни стихов.
Все, что личное - наказуемо.
Все, что важное -между строк.
Все, что сказано - было лишнее,
Мы нашли теперь свой предел.
Раз объявлено безразличие,
Будет так, как ты захотел.
Зима нагрянет. Стынем. Изболеемся.
Но ты не бойся меня сильно ранить.
В этом городе так же будет ходить троллейбусы
По расписанию.
Так же будут мести парадные и улицы.
Покупать билеты в кино и на выставки.
Ну, а если мы вдруг столкнемся к лицу лицом,
Не неистовуй.
Провода так же будут звенеть телеграфные,
Только писем не жди, не читать больше Бродского.
Я сложу в картонный ящик все твои фотографии.
(Дни сиротские.)
И зима закончится. Будем гадать по глобусу,
Кто и где теперь, пить кипяченую.
В этом городе так же будут спешить автобусы.
Обреченные.
За всё сполна приходится платить, -
Кусочками души своей уставшей.
Учиться - отпускать и уходить,
Не плакать, обессилив, над пропажей.
К полночным самолётам никогда, -
Такси не торопить, не пробиваться,
Среди толпы, заметив, край плаща,
Чтоб позже, обознавшись, извиняться.
Домой идти, - измученным, больным,
Но кто бы знал, как горестно и страшно, -
Платить за то, что превратилось в дым,
Кусочками души своей уставшей…