Перекошены лица и души помятые,
всюду сыпется горечь, рекламы труха,
а за маской ликует богатая
и продажная совесть греха…
Душа, как и огонь никогда не стареет
Её можно только потерять
Твердит душа с улыбкою шута:
-ты лучше застрелись,
ведь жизнь уже не та …
но я кричу ей: - это ерунда,
ведь это просто дождь и капает вода,
и жгут тебя огнем потерь ушедшие года…
С мокрыми дождями,
выбравшись на сушу,
осень, сонным сентябрем,
заползает в душу…
Порою жаль, что труд веков,
снижает людям вес мозгов…
вновь ищет стадо дураков
среди друзей своих врагов…
Постучалось Богатство однажды
К леснику одинокому в дом.
- Уходи, мне Богатство не важно
Без Любви в этом доме моем.
Ну, а следом Любовь постучалась.
- Уходи, - он ответил ей вновь. -
Я Богатство ведь выгнал сначала.
Без него ты умрешь, Любовь
Дружба в дом постучалась позднее.
Он от скуки впустил ее в дом
Но Любовь и Богатство за нею,
Не спросившись, вошли гуртом.
Ни Любовь, ни Богатство, тебе не прогнать,
Если в дом приглашаешь Дружбу,
Значит, самое время друзьям - наливать,
И за Дружбу всем выпить нам нужно!!!
Короткий путь всегда прямой,
в шесть измерений дня и ночи.
а жизнь? Она летит волной
и крутит так, что нету мочи.
я утонул в твоих словах.
ты из породы тех, безумных,
кого сжигали на кострах…
народ не слышит слово умных…
кому нужны твои стихи?
здесь каждый властью покалечен.
ползет замаливать грехи…
но мир добра и ада тесен…
в короткий день сбежала ночь,
и я спешу дойти до сути,
- не защитить, не уберечь
синфазность душ и жизни звуки…
Очерчен Мир над головой в пространство Доброты,
всегда есть кто-то за чертой, и я уверен - это Ты…
Я хочу уйти от всех в осень,
Чтобы след мой был дождём вымыт,
Позабыть про разных делимых,
О которых память грусть носит.
Я хочу набрать букет листьев,
Прикоснуться к ним щекой молча,
Грея шёпотом одной ночи
Рыжей осени нору лисью.
Мне бы помнить только то слово,
Что дарило благодать сердцу…
Я могла бы и сама греться
От простуды чувства былого.
До красы осенней всем дело.
С неба солнышка горят взгляды…
Мне бы осени сказать надо
Всё, что так давно я хотела.
Навевают аромат сказки
Отглосками - ветров звуки…
Мне бы в бабушкины пасть руки…
Не хватает мне её ласки.
В лужах солнечные спят блики…
И прохладою поит воздух.
Будут нимбы примерять в звёздах
Нынче ночью всех святых лики.
Красой мастью крыта чернь грязи,
Да засыпана листвы златом.
Для икон с небесным окладом
Осень грусть в свои цвета красит.
По верхушкам елей и сосен
Осень ластится любви кистью…
Я хочу набрать букет листьев…
Я хочу уйти от всех в осень.
Юность удивительно трезва
В воспитанье собственного ЭГО,
Зрелость разбирает кружева
Жизнью перепутанных побегов.
Старость много знает, но молчит,
Прикрывая мир собой от грусти,
Ведая: готовые ключи
В сад самопознания не впустят.
Ничего с собой не заберём,
Уходя из жиззни в мир закрытый:
Человечье - коситься зверьём,
Зверство мрёт от человечьих пыток.
Судьбы крутят старый патефон
С мятою заезженной пластинкой.
Время продолжает марафон
Синей межпланетною пылинкой…
То ли косы печальная ива
Уронила задумчиво в реку,
То ли юбку свою нерадиво
Измочила с покатого брега…
Издали не понять, в самом деле,
Но печальность, однако, видна.
Будто ствол над водой еле-еле
Обессиленно держит она.
Кабы встретить ей верного друга,
Что, погладив красавицу нежно,
Скажет:"Милая, глянь-ка, округа
Счастье радости пьёт безмятежно".
Но глядит отражению в очи,
И рисует круги на воде.
Кто ей грусть на веку напророчил?
Что ей проку в печальной узде?
Искупаться бы с нею, красоткой
Да набрызгаться вволю шутливо.
И ещё, проплывающим лодкам
Помахать… но печалится ива.
Только ветер шалун неуёмный,
Фаворит и у солнц, и у лун,
Отойдя от приличий закона,
Ей под юбку, шутя, заглянул…
Зашуршала листвой серебристой,
Засмущалась от шутки повесы,
Но в воде взор её серебристо
Отразился уже с интересом.
И как будто никто не заметил,
Что красавица очень мила.
Смотрит искоса, где бродит ветер…
Видно только его и ждала.
Приоткрывшееся нечаянно, просочившееся сквозь кожу, прокатилось познанье тайное - и на жизнь, и на смерть похоже. Не дышу, иль дышу - не ведаю, знаю, помню ли по наитью: тихой ощупью по-над бедами оплетаю пространство нитью искушения, понимания, осязания и покоя. Будто теплится осознание возле жизненного застоя.
Обнажённости мира кланяясь, пропуская вперёд волненье, может быть, я смогу «под занавес» слышать лиры душевной пенье? Может быть, я сумею заново научиться простому счастью? Почему-то в забвенье кануло то умение в одночасье. Может мне принесёт история флирты с жизнью, волны поклоном, прямо на берег Лукомория. Если буду к мечтаньям склонна.
2008
В потрёпанной одёжке возле сада,
Куда гулять выходят богачи,
Поёт шарманщик песню… а по взгляду
Слезится память, щёки намочив.
И голос невелик на свет выходит…
Да слов не разобрать почти, а жаль.
Но чем-то вызывает он в народе
Тепло души … и тихую печаль.
Чей плач в слезах шарманки ищет броду,
Под звон монет, бросаемых с руки?
Хмель вседозволенности хороводы
Выводит возле плача мастерски.
Ему не страшен слёз глубокий омут -
Есть плот, надёжно связями скреплён.
Монетку бросил по дороге к дому…
Чужой слезой совсем не опалён.
А той шарманки голос приворотный,
с мелодией из пары-тройки нот
Велик своей природою народной…
А сам народ едва выносит гнёт:
Исподтишка кромсают жизни баре,
Которых, по закону, вроде нет.
Но тот, поющий песнь, с шарманкой в паре,
Всё слышит в звуке брошенных монет.
А в песне той веков минувших время
Оставило завет для мира свой:
Бездушием посеянное семя
Взойдёт однажды сорною травой…
Постучав в ворота Ада,
я разведал обстановку…
Скучно там, теперь меняю
паруса, волну и лодку…
Нелепо ждать,
пускай в цене молчание…
Разлука? Она часто навсегда…
забудется, рассыпется признание…
вас унесет бурлящая вода…
Ваши взгляды уже оторочены
Бесшабашным влеченьем, а мне
Так знаком этот свет у обочины
Шалой тропки страстей в полутьме.
Не спешите к известным заранее
Пресловутым развязками интриг:
Исполняющиеся желания
Убивают предчувствия миг.
Наша встреча играет блаженствами
В ожиданьях возможных утех.
А свершения не совершенствуют
Кружевного рисунка помех.
И пока ещё, право, не знаю я Захочу ли ответить, но шарм
Соблазнения властною манией
Курит чувственности фимиам.