Мысль - это стрела, выпущенная в направлении истины; она может поразить цель, но никогда не покроет всей мишени. Но стрелок слишком доволен своим успехом, чтобы стремиться к чему-то большему.
Способность думать - это замечательный дар, но способность не думать - это дар гораздо более великий.
Я все понял, дружище: мы сами во всем виноваты -
Не судьба и не дьявол, и ясное дело - не Бог.
Этой ночью, прозрев, я, волненьем душевным объятый,
Не лукавя в словах, подвожу нашей злобы итог.
Это мы виноваты во всем, что творится на свете,
Даже если уснувшая совесть не чует вины.
Это мы виноваты, что гибнут от голода дети.
Это мы виноваты, что рдеют пожары войны.
Это каждый из нас, равнодушный, глухой и незрячий,
Добавляет по капле в поток нескончаемых бед.
Это мы виноваты, что кто-то тоскует и плачет.
Это наша вина в том, что кто-то берет пистолет.
Все мечтают о счастье; но люди как хищные волки.
Волк, чтоб выжить ему, убивает невинных овец.
Мы за счастьем спешим - и хрустят под ногами осколки
Чьих-то планов, иллюзий, надежд, ожиданий, сердец.
Не считаясь ни с чем, кроме мелочных личных желаний,
В битвах личных амбиций, в сраженьях различных мерил, -
Это мы наполняем бездонное море страданий
Из которого черпает каждый родившийся в мир.
Каждый день мы хитрим, лицемерим, мы лжем и лукавим.
Концентрация зла с каждым днем все сильней и сильней.
Мы мечтаем о детях, но что же мы детям оставим?
Это мы виноваты в грядущих страданьях детей.
Кто ворует и грабит, а кто-то насилует женщин.
Кто-то продал наркотики, кто-то совесть и честь.
Что мы сделали, друг, чтобы зла стало чуточку меньше?
Только лишь возмущались, что зла в нашем мире не счесть.
Мы придумали тысячи глупых пустых отговорок;
Наша совесть нашла аргументы себя оправдать.
«Я бессилен что-либо исправить», - и гибнет ребенок…
«Что могу я поделать?» - не видеть… не слышать… не знать…
У кого ни спроси, на словах каждый хочет лишь блага.
Говорится немало гуманных возвышенных слов.
Каждый день рядом с нами страдает какой-то бедняга.
Мы же лжем лицемерно: «Мир, проклятый Богом, суров».
Вот такие как мы и придумали злобного Бога.
Он нам нужен затем, чтобы было, кого обвинять.
Мы реальность творим - реальность страшна и жестока…
Мы клянем Небеса, а должны бы себя проклинать.
Это мы, понимаешь, мы сами во всем виноваты.
Как Нарцисс мы убийственно в свой эгоизм влюблены.
Только это и делает мир этот, райский, - проклятым
Я сегодня почувствовал личную тяжесть вины."
Есть любители такие, что готовы перебрать,
Все напитки, даже пиво, лишь бы только выпивать.
Так запутавшись в напитках мой любитель и герой.
На четвереньках еле- еле добирается домой.
Так и в женщинах, любитель всё старается узнать
Жизнь всю чего-то ищет, всё о женщинах познать.
Так и бегает бедняга то к одной, а то к другой.
Ищет мой герой любитель, коньяк самый дорогой.
И бедняга мой не знает, что основой для питья,
А нужна лишь только, кристально-чистая вода.
А счастье, говорят, внутри,
И вовсе даже не снаружи.
Не при свечах интимный ужин,
И не беседы до зари…
Жертва принята. Красным покрыт кровосток.
Тело убрано. Плаха от крови отмыта.
А душа сложит крылья и ступит на шаткий мосток,
Где суровыми взглядами встретит предвзятый капитул…
По канату идя, вальсировать,
Каждый шаг рассчитать и выверить,
Шторм по венам, будто в ресивере
Мои чувства к тебе усилили.
Я держусь за гранью бессилия -
Ни о чем таком не просила я.
На февральских ветрах стылая
Замерзаю я… Не помилую…
Буду памятью я тактильною…
Горьковатою и ванильною,
Как двойной эспресо сильною,
А в отсутствие - гипоксиею…
Довести варварский народ до высшей степени могущества легче, нежели вывести из состояния дремоты народ просвещённый.
Если бы мужчины, ради женщин ,"свернули все горы" которые пообещали…
мир был бы сплошной равниной…
Кому не нравится, как я пишу,
Прошу Вас, просто не читайте,
Если, что не так скажу,
Мои стихи не разбирайте.
Не претендую на высокие места,
Пишу так, как подсказывает опыт,
Что нажила я в жизни за годА,
И как наделена природой.
Если, что подскажите, приму,
Только напишите мне на стенке,
А не так, что вроде не пойму
И не ставить перед всеми на коленки.
Как легко критикуем чужие поступки,
Как легко раздаем мы друг другу советы,
А ведь чувства чужие, они очень хрупки,
Не пущу в душу всех… наложу я запреты…
Научиться бы лучше к проступкам своим,
Не лояльно, критично всегда относиться,
И тогда перед бурей мы все устоим,
И тогда сможем мы к лучшему измениться…
Смешно читать стихи, порой,
Про Путина или Обаму…
Читали раньше мы с тобой
Про лето, детство, семью, маму.
Стихи писали про любовь,
О том, как осень наступила.
Теперь же в моде ссоры, кровь,
Как погибает Украина.
Противно всем читать стихи,
Где унизительные фразы:
«хохлы», «бандеры», «москали»
И куча разной мерзкой грязи.
И каждый новенький пиит
Шедевры выдает из рифмы.
Себя прославить норовит,
Придумывая с ложью мифы.
Людей страданья смысл строк,
Все мудрые дают советы.
Стал каждый автор, как пророк,
Под рифму пишутся Заветы.
Пиарят все, кому не лень,
Политикой «пустые» строки.
Пройдут года, наступит день,
Когда забудут лжепророков.
Любили раньше для души
Цветаеву, Дюма и Гёте.
Теперь же вирши хороши,
С которых пишут анекдоты.
Куда же катится наш мир?
Где воспитание, культура?
Политика - теперь кумир,
Бредовый стих - литература.
ПИИТ (пи-и;т) - устар. книжн.; шутл. то же, что поэт.
Препятствие - это то, во что упирается взгляд человека, когда он отрывает этот взгляд от своей цели.
Я тебя укрощу, звереныш,
Рифмою угощу, дотронусь
Бисером слов слегка по телу
И абрикосом луна спелым.
Змею проще было в раю с Евой…
Тайнопись узнаю. Эвон
Бешено мчится пульс, лихорадит,
Это секретный код взглядов.
Я тебя закружу, мой дикий,
Сладостью заблужу клубники,
Сухо стало во рту - грезы.
Строфы я расплету - поздно.
Строки по коже вдоль - котенком
Пино нуар в крови тонко
Шепчет о чем-то страстью на ушко,
Каждую клетку жжет и узел.
Станет ручным зверек, мягким,
Стану полынью тебе и мятой,
Степью перед дождем - давай же!
- Я хочу быть с тобой - скажешь…