Я хочу осознавать что ты моя, чувствовать это всем существом, знать это, быть в этом уверенным. Проникая в тебя без компромиссов в минуты абсолютного безумства, единственное о чем я помню, что ты принадлежишь мне, вся, до последнего вздоха, каждой своей клеткой. Мне это важно. Я хочу видеть это в твоих глазах, когда они полыхают от страсти и когда полны покорности… В те минуты, когда мы не рядом, помнить о том, что ты моя и ты со мной. Быть в твоей голове, как единственное пристанище твоего разума и в сердце, как последняя надежда… Я хочу тебя чувствовать, сливаться в одно и быть одним целым. Слышать когда ты молчишь и угадывать твои шаги… Я хочу быть в тебе уверен, как в последней пуле в обойме, расчитанной на себя. И я единственный с кем ты принадлежишь себе, но не в себе, когда со мной… Контролировать твоё дыхание и верить, что оно останется горячим. Ты свободна, но ты моя… Я не хочу тебя ограничивать, но хочу знать, что ты не ищешь другой свободы… И я хочу это слышать в те моменты, когда твой стон перерерастает в крик, когда касанья переходят в боль и оставляют раны, когда твой голос меняется и ты охрипшим стоном произносишь моё имя разрываю тишину. Я хочу тебя всю, от кончиков твоих волос падаюших на плечи, до кончиков пальцев, рисующих узоры на моей спине. Ты вся моя, или никак… Это единственное, о чем я прошу и последнее, чего желаю. Будь моей и если ты со мной, то вся, без компромиссов, без лицемерных признаний и лживых уступков, без граней и границ. Забудь обо всем и останься рядом, или уходи. Я не жду ответа, я хочу его увидеть… почувствовать… Понять.
Сердцееды не едят сердец, они любовью питаются.
Всю нашу силу знает только безысходность.
Мы боимся, что красоту убьет время, но привычка убивает ее гораздо быстрее…
Дай нашему человеку легкую жизнь и он пустится во все тяжкие.
Они провели безумную, пьянящую ночь. Потом счастливо прожили до глубокой старости врозь.
Лучше что-то потерять, сохранив свое достоинство, чем так слабохарактерно распорядиться тем, что удалось приобрести.
Вы в чем-то может быть сильны, но что вам из того?
Жюри на это место выбирает одного…
Человек не может отказать себе в том, чего не может себе позволить.
Освятить можно любое пустое место!
Подхожу к дому и, метров за пятьдесят, вижу, как дед «танцует » на крыльце.
— Семён Мефодьевич, чё стряслось?
— Сашка, блин, дверь захлопнулась, — а ключи внутрях …
— Да ладно. Тётя Маша через час придёт, — и будешь дома.
— В АДУ Я БУДУ !!, — возопил дед. — Там Райка под столом пьяная «в дрезину»!
— Ёпаньки… Чё ж вы так?
— Да она по…(болтать) зашла. Я к ей, сам знашь, — как шлакбаум на переезде, — брысь, — и всё ! Так она ж со своим пришла ! — дед в сердцах ударил себя ладонями по ногам. (Раиса Петровна гнала классный самогон). — Я и повёлси. А чё таперь?
— Дед, пошли окна смотреть.
Форточка на кухне была открыта. Слава Богу !
Я залез, (сего помощью, кэшна), в квартиру и открыл дверь.
Рая? «В педаль её…», — ворчал дед, — отнесли в её квартиру.
Ей не было места в его сердце, и она выбрала печёнку.
Ревность — когда ты думаешь, что всё твоё.
Не думайте, что телевизор — правда!
Но мир давно каким-то стал другим.
Не мыслим мы того, что говорим.