Бывает так, что чем больше говоришь, что не хочешь, тем больше — хочешь.
В наших нищих зоопарках постоянная запарка:
чем прикажете кормить зверей?
Анна Валерьевна умерла достаточно спокойно. Инсульт произошел во сне, и потому проснулась она уже не у себя в кровати, а в просторной комнате с множеством других людей, как и она, ожидавших увидеть нечто иное. Потолкавшись среди народу и выяснив что к чему и где, Анна Валерьевна протиснулась к большому справочному бюро, которое сначала направило ее обратно в очередь, потом на выход и только с третьего подхода (к вящему удовлетворению Анны Валерьевны, ибо и не таких бюрократов штурмом брали) операционист удосужился пробить ее по базе данных и сообщил:
— Вот распечатка кармы, третий кабинет направо за левым углом — получите комплектацию. Потом подойдете. Следующий.
Анна Валерьевна послушно взяла распечатку, ничего в ней не поняла и проследовала в указанном направлении.
— Карму давайте! — Анна Валерьевна подпрыгнула от неожиданности.
— К-карму?
— А вы можете дать что-то еще? — цинично поинтересовались за стойкой и буквально вырвали из рук Анны Валерьевны распечатку. — Так, карма у вас, скажем прямо, не ахти. Много с такой не навоюешь.
— Я не хочу воевать — испуганно пролепетала Анна.
— Все вы так говорите, — отмахнулись от нее и продолжили, — на ваше количество набранных баллов вы можете купить 138 земных лет человеческой жизни, 200 лет птичьей или лет 300 в виде дерева или камня. Советую камнем. Деревья, бывает, рубят.
— Сто тридцать восемь… — начала было Анна Валерьевна, но ее опять перебили.
— Именно сто тридцать восемь лет стандартной и ничем не примечательной жизни, заурядной внешности и без каких-либо необычностей.
— А если с необычностями… Это я так, на всякий случай… уточняю…
— Ну, выбирайте сами. Необычностей много. Талант — 40 лет жизни, богатство — в зависимости от размера, брак, честно вам скажу, полжизни гробит. Дети лет по 15 отнимают… Вот вы детей хотите?
— Нет… то есть да… двоих… нет, троих…
— Вы уж определитесь.
— Брак, троих детей, талант, богатство и чтобы по миру путешествовать! — на едином дыхании выпалила Анна Валерьевна, лихорадочно вспоминая чего ей еще не хватало в той жизни, — и красоту!
— Губа не дура! — хмыкнули из-за прилавка, — а теперь, уважаемая Анна Валерьевна, давайте посчитаем. Брак — это 64 года, остается 64. Трое детей — еще минус 45. Остается 19. Талант, допустим, не мирового масштаба, так, регионального, ну лет 20. А богатство лет 20 минимум. Лучше надо было предыдущую жизнь жить, недонабрали лет.
— А вот… — прикусила губу Анна Валерьевна, — если ничего…
— А если ничего, то 138 лет проживете одна в тесной квартирке, достаточной для одного человека и при здоровом образе жизни в следующий раз хватит на побольше лет — отбрили Анну Валерьевну.
— И ничего нельзя сделать?
— Ну почему же? — смягчились за прилавком, — можем организовать вам трудное детство — тогда высвободится лет 10. Можно брак сделать поздним — тогда он не полжизни отхватит. Если развод — еще кредит появится, а если муж сатрап, то авось и талант мирового масштаба сможем укомплетовать.
— Да это же грабеж…
— Свекровь-самодурка карму неплохо очищает, — проигнорировали ее возмущение и продолжили, — можно вам добавить пьяного акушера и инвалидность с детства. А если пожелаете…
— Не пожелаю! — Анна Валерьевна попыталась взять в свои руки контроль над ситуацией, — Мне, пожалуйста, двоих детей, брак лет этак на 40 по текущему курсу, талант пусть региональный будет, ну и богатство чтобы путешествовать, не больше.
— Все? Красоты вам не отсыпать? У вас еще 50 лет осталось… нет? Тогда комплектую… — девушка за прилавком достала кружку и стала высыпать в нее порошки разных цветов, приговаривая себе под нос: «брак сорокалетний, есть, дети — две штуки есть, талант… талант… вот пожалуй так, деньги… сюда, а остальное от мужа еще… Все!»
Анна Валерьевна недоверчиво покосилась на полулитровую кружку, заполненную цветным песком, которую ей протянули из-за прилавка.
— А если, скажем, я талант не использую, я дольше проживу?
— Как вы проживете — это ваши проблемы. Заказ я вам упаковала, разбавите с водой и выпьете. Товары упакованы, возврату и обмену не подлежат! Если вы пальто купите и носить не будете — это уже ваши проблемы.
— А…
— Счет-фактура вам, уверяю, не пригодится.
— А…
— Да что вы все «А» да «А»! судьбу вы себе выбрали, предпосылки мы вам намешали, все остальное в ваших руках. Кулер за углом. Следующий!
Последнее, что успела подумать Анна Валерьевна перед собственными родами, было: «Вот вроде все с моего ведома и разрешения, а такое ощущение, что меня все-таки обдурили». Хотя нет, мимолетной искрой у нее в мозгу успела пронестись мысль о том, что ей интересно, как ее назовут.
Автор — Алиса Пермякова
Я понимаю, когда есть на что обижаться, как без этого. Но если человек комментирует цитаты, заведомо зная, что вызовет этим мой негатив и вполне достойный ответ, то меня интересует: зачем?И после этого следующее: сам подписывался-сам и удалился. Ах, как я без него? Не уходи, я всё прощу! Смех да и только. Все недовольные удалились… почти. Остался один под вопросом: или сам уйдёт, или я удалю из подписки. Маленькая интрига.
Даже живя вне рынка, все равно, как на базаре…
Ищи, твори, созидай благое. - только тогда изопьёшь счастье Земное…
Если всё говорить напрямик — разговор быстро заходит в тупик.
Не бывает падших… или опустившихся,
Бывают те кто разочаровался в жизни…
Или она в них…
мы разные. но было как-то помню
мы были все похожи как родня
и думали и одевались скромно
и партия на всех всего одна
мы так хотели задышать свободно
и плюрализма нам хотелось очень
и вот пришло и вот мы поголовно
вдруг ощутили — то же, только в профиль
Даже если какая-то строчка,
из написанных мной цитат,
вдруг поможет кому-то ночью,
пережить расставаний ад,
не поверите… буду гордиться,
что случайно спасла от бурь,
помогла, может быть, возродиться,
побороть и печаль и дурь,
даже если не… авторизую
я творений своих и строк,
пусть гуляют, а бы не впустую,
и кому-то помогут в срок.
Люди такие разные, одним нужен бог, другим власть.
Не споёшь, так подпоёшь.
Вечное…
Такое огромное и непознаваемое, как бесконечность…
А ведь мы в нём, его часть, и каждое мгновение
Никогда не умрёт окончательно…
Потому что оно было, а значит есть!
За добрыми поступками не увидишь красивых слов.
Главное — память о человеке, а не дорогой памятник.