Настроение прямо пропорционально сугробам за окном и обратно пропорционально времени, оставшемуся до выхода в эти сугробы!
Женщина правитель - это утопия. Тем более в наше время. Тем более в России. Женщина по сути своей не способна управлять государством. Да, были у нас на разных исторических отрезках сильные женщины правители, но это только видимость была - женщина. Женское их начало было вытравлено ответственность. Поэтому, кто и был у руля, те утратили свои женские способности навсегда, и превратились в мужчин в женском обличии. Женщина по своему складу ума, внутренней конституции может быть кем угодно - советником, министром, правой рукой, но никак не президентом. Она видит, чувствует, воспринимает много всего, и мелочей в частности, которые, порой, не видят, не воспринимают мужчины. Она суетлива в своих рассуждениях, подвержена жалости, унынию, слабости, а эти чувства недопустимы для управления государством, не способна оценивать ситуацию в целом. Зато, как советник - она клад, ибо то, что не заметит мужчина, увидит она. Женщина способна запомнить множество нужных мелочей, и её личная оценка вещей важные составляющие целого, но решение принимает мужчина, исходя из нюансов и своих, и той женщины, которой доверяет, и которая, безусловно, наделена умом.
Мужчина - это воля. Женщина - это суть. И не зря в народе говорят, что мужчина - это голова, а женщина - шея. Женщина поворачивает голову мужчины в ту сторону проблемы или желания, которые она считает важным для себя - первостепенным, а мужчина, на основании предложенных вопросов, озвученных форм формирует решение, способное воплотиться с наименьшими затратами и потерями.
Женщина - лидер возможна, но где-нибудь на маленьком островке, где нет воинствующих соседей, и народ живёт, как одна семья. Там она управится в лучшем виде, ведь вести «домашнее» хозяйство - это её стезя. Наводить порядок, устраивать праздники, заботиться о своих близких - этого лишены мужчины, для которых главное - добыть, защитить, решить.
В тех странах, в которых демократия раскатала мужское и женское начало, всегда будет хаос, всегда будет мутить, знобить, температурить общество, ибо главного начала жизни - мужчина плюс женщина, полярности, целостности важнейшего составляющего нет и не будет. Это природа, а с ней спорить нет смысла. И когда голова на своём месте, а шея поворачивается на 180` - это правильно и законно. Голова собирает информацию и принимает решения. Это и есть гармония. Женщина нужна мужчине в большей степени, чем он думает, но лишь в качестве подруги и советника, а никак не правителя, ибо это противоестественно для мужской и женской сути. Каждый на своём месте. И никак иначе…
Знакомый из родного города - Андрей, с детства мечтал про мордастую, наглую, с крепкой грудью собаку. Чтобы размером с теленка… Вошла, взглядом внимательным гостей одарила - все ужаснулись. Кто под стол полез, кто на шкаф. Как-то так.
Хотел взять мастино. Но в итоге семья (жена) с трудом (криками и слезами) уговорили его на тварюшку пониже ростом. Но с пастью тоже полный порядок. И зубищи впечатляют. Ротвейлер, если что.
Джек оказался смышленым щенком. Андрей нашел хорошего кинолога. Честно ходил заниматься. Дома тоже поддерживал систему воспитания. Так что проблем с Джеком не было. Ну, обуви съел много, когда зубки резались. С кем не бывает. (Жена про свои любимые итальянские сапоги долго кричала, страдала. Пришлось новые купить. Те старые были, кстати. Может все и к лучшему обернулось.) Ну, намордники терпеть не мог, от слова совсем. С большим трудом приучили растущего парня к декоративному, который если что и не удержит - кожаный, широкий. Но по факту на башке болтается, прохожих успокаивает…
Каким кривым путем Андрея занесло на охоту - отдельный вопрос. То ли просто решил свалить подальше от домашних дел, хлопот на выходные, то ли по друзьям, которые помешаны на ружьях и стрельбе - соскучился. Словом, прибыли. Вместе с псом. Джек не доставал занятых делом профессионалов. Возле хозяина обретался. Вокруг поглядывал. К выстрелам он давно привык. Андрей довольно часто заезжал в тир.
И все шло своим чередом, пока прямо к машинам охотников не выскочил молодой подраненный заяц.
На него резво среагировало несколько собак. Они стремительно сомкнулись в кольцо, на какую-то секунду помешали друг другу ухватить, разорвать ушастого.
Тут к лающей толпе подбежал мускулистый, с широкой как лавка спиной, ротвейлер. Заинтересовался, наверное. А заяц закричал. Чтоб вы знали, звучит очень похоже на плач ребенка.
Дальнейшее - эпос. Джек ускорился, буквально в воздухе тенью размазался и вбил себя как танк в ряды велосипедистов, - в лающую огрызающуюся свору. Началось быстрое избиение тяжеловесом бойцом без правил - тощих бегунов.
Что уж там были за собаки… Каких пород? Не ведаю. Одна за другой взлетали в воздух или катились в сторону. Хозяева хватались за головы, сердца, кошельки, почки/поясницы… Орали матом. Командовали фу и все в таком роде…
Андрей смотрел молча, открыв рот, обалдел потому что.
Битва не затянулась. Стремительная схватка и чистая победа. Пять секунд, не больше.
В финале Джек расшвырял клубок собак. Встал гордо над раненым молодым зайцем, широко расставив мощные лапы и показал зубки. Утробное тихое рычание. И короткие вопросительные взгляды в сторону хозяина. Типа, понимаю, это все вообще не по команде… Случайно вышло как-то. Ты не против? Не сердишься? А?
Заяц довольно опасный зверь. Может задними лапами порвать. Но не бился. Не трогал защитника. Съежился у него под пузом и скулил тоненько.
Общество требовало добить ушастого, оторвать башку ротвейлеру, наказать самого Андрея. Потом мужики успокоились. В конце концов, кто считает на охоте синяки и шишки? А ни одна собака не пострадала слишком сильно. По мелочи только.
Андрей, предупрежденный опытными людьми, что зайчик не персонаж мультика, может подрать, покусать - расстегнул куртку. Вот дурак, да?
Завернул в нее все еще всхлипывающего зайца и пошел к машине. Чувствуя себя идиотом, который не может предать собаку.
Ведь Джек скакал рядом и радовался. Он прав. Он молодец. Он все сделал верно! Не надо обижать маленьких!
Вдвоем поехали, Андрей как оплеванный - Джек ликуя - восвояси. Верней, втроем! Зайца тоже надо посчитать.
Но не в город спешили. Свернули в поселок к дедушке.
Он старый, мудрый, внука любит. Может, поймет? Ветеран покрутил пальцем у виска. Смачно выругался. И сказал: «Неси в сарай. В пустую клетку».
Он там кроликов держал пушных, бабушке на вязание.
Андрей смотрел на зайца. Тот тихо плакал. Дед тоже присоединился к внуку и зверюшкам. С беломорканалом в крепких белых зубах. Ни одной пломбы между прочим. Постоял рядом. Похлопал Андрея по плечу. И вздохнул. Мол, теперь иди, дурень, ищи ветеринара… А что? Ты же его привез, если я верно понял, чтобы отпустить? Когда он поправится. А как он самостоятельно с такой бочиной? Вот помню, на переправе меня зацепило осколком. Тоже кровища рекой"…
Тетка, которую Андрей привез к дикому зайцу и смеялась, и хмурилась, и на Андрея задумчиво поглядывала, обрабатывая рану. Пообещала заглянуть через несколько дней. А Джек лежал чуть в стороне и глаз с клетки не сводил.
Потом горе-охотнички поехали домой, сдаваться жене Андрея. Она сильно не ругалась. Высказала мнение, немножко поязвила, да и позвала ужинать.
Навещать ушастика ездили еще пару раз. А чуть позже - выпустили.
Он несмело скакнул по полю. До леса метров десять - не расстояние. Джек догнал. Ткнулся мордой. Постояли рядом. Будто мысленно разговаривают. Андрей подумал, что ушастый зовет пса с собой. Мол, в натуре, что ты забыл рядом с этим двуногим? Давай жить на свободе… А Джек, оглядывающийся на хозяина, пояснял: «Ну… Свобода это хорошо. Но тут у вас в этом диком счастье ацки холодно, клык на клык не попадает. Да и люблю я человека своего, привык».
На охоту Андрея и Джека больше никогда не звали. Еще бы.
А жена моего знакомого, когда думала, что он не видит, подкладывала «сладенькому заиньке» в миску кусочки повкусней. Да. Так и стала называть зверюгу.
-Зайка моя.
Или
-Зайчик. Зая.
Джек с хозяйкой не спорил. Дурак он что-ли.
У кого в руках половник, тот и прав.
Человек всегда знает что для него
Главное, но упорно прячет это Главное
Под
Слоем суеты и мелочных проблем,
Которых особо и нет, но они ему нужны
Как страусу песок чтоб туда засунуть
Голову.
Я тебя породила, я тебя и люблю.
Несмотря ни на что.
Главное утром - встать, а с какой ноги, уже не так и важно.
По существу сейчас отсутствует охрана труда. К чему привел нынешний капитализм? Посмотрите на наших дочерей и сыновей, которые работают по 12−14 часов. Если они заболеют на неделю, или, не дай Бог, две недели, терпеть этого никто не будет; и по-быстрому уволят. А в советское время - терпели, оплачивали бюллетени.
Нынешняя экономика - это система интенсивного выжимания пота. Правительство, либеральные экономисты и политики преднамеренно защищают эту систему. Игнорируя тот факт, что даже в любимых ими Соединенных Штатах нет такой концентрации собственности в руках мизерной кучки богатеев, как в нашей стране. В России же 100 тысяч семей владеют 95 процентами бывшей государственной собственности! И вы хотите, чтобы это противостояние кучки олигархов и основной массы бедного населения не имело никаких демографических последствий? У нас существует контрастное социальное неравенство в смертности.
Либералы твердят: «Мы живем в свободной стране, у нас есть возможность выбора».
Но в демографическом отношении нет никакого выбора. У народа остается только один выход: сокращать число рождений, браков, увеличивать разводы и бессемейность.
Мемуары Шелленберга издавались как-то порционно: сначала вдова эсесовца передала их в иллюстрированный немецкий журнал «Квик», где они и вышли в виде серии сенсационных статей (далеко не все) от имени вымышленного полковника Z. Позже мемуары вышли по-немецки уже под настоящим именем автора, а в 1956 году рукопись, проверенная большим знатоком Германии английским историком Аланом Буллоком (он автор двухтомного исследования Гитлер и Сталин") была издана по-английски. Это издание мемуаров Шелленберга более полно и точно по сравнению с немецким, хотя и оно немного сокращено по сравнению с рыхлой и незавершенной рукописью. Именно с этого издания был сделан русский перевод 1991 года (обратите внимание на сроки издания мемуаров в Германии, Англии, России - 1953−1956−1991, то есть, в России мемуары появились спустя 35 лет).
Цитирую знаменательное место о Мюллере из мемуаров Шелленберга:
«Вторым представителем руководящих кругов, имевших явную склонность к России (после Бормана), был Мюллер. Серьезные подозрения относительно искренности его работы против России у меня впервые возникли весной 1943 г. после окончания совещания атташе по делам полиции в иностранных государствах. Мюллер, мои отношения с которым становились все более враждебными, в тот вечер был подчеркнуто корректен и вежлив. Я думал, что это оттого, что была уже почти ночь и он порядком успел напиться, но вдруг он сказал, что желал бы поговорить со мной.
Разговор пошел о «Красной капелле». Он весьма настойчиво стремился выяснить причины, которые крылись за фактами измены, и хотел получить представление об образе мыслей, на основе которых такая измена стала возможной.
- Вы должны признать, что советское влияние в странах Западной Европы нашло распространение не только среди рабочего класса; оно завоевало приверженцев и среди образованных людей. Я оцениваю это как неизбежное историческое явление нашей эпохи, в особенности если принять во внимание духовную анархию западной культуры, в которую я включаю и идеологию «третьeгo рейха». Национал-социализм не более чем куча отбросов на фоне безотрадной духовной пустыни. В противоположность этому в России развивается единая и совершенно не поддающаяся на компромиссы духовная и биологическая сила. Цель коммунистов, заключающаяся в осуществлении всеобщей духовной и материальной м
ировой революции, представляет собой своеобразный положительный заряд, противопоставленный западному отрицанию.
Я провел эту ночь напротив Мюллера, глубоко погруженный в свои мысли. Передо мной сидел человек, ведший борьбу с коммунизмом во всех его разнообразных формах, человек, который в ходе расследования дела Красной капеллы" прилагал все усилия, чтобы раскрыть самые отдаленные ответвления заговора. Какая же перемена наступила теперь! Вдруг он заявил:
- Знаете, Шелленберг, то, что между нами возникли недоразумения, просто глупо. Вначале я думал, что нам удастся отбросить эти недоразумения в процессе наших личных и профессиональных контактов, но это не получилось. По сравнению со мной вы имеете ряд преимуществ. Я из низов: мои родители были бедны. Я был полицейским сыщиком, начал с облав и прошел суровую школу повседневной полицейской работы. А вы - образованный человек, юрист, воспитывались в культурной семье, путешествовали. Другими словами, вы прочно связаны с закостенелой системой консервативных традиций. Возьмем также людей из «Красной капеллы», которых вы знаете, например Шульце-Бойзена и Харнака. Они тоже интеллигенты, но совершенно иного типа. Они чистые интеллигенты, прогрессисты-революционеры, которые всегда стремились достигнуть окончательного решения и никогда не позволяли себе погрязнуть в болоте полумер. И они погибли, веря в возможность такого решения. В учении национал-социализма слишком много компромиссов, и его идеи не могут возбудить такую веру. Идеи же духовного коммунизма в состоянии это сделать. Коммунизму присуще твердо установленное отношение к жизни, которое отсутствует у большинства наших западных интеллигентов, исключая, возможно, некоторых эсэсовцев. … У нас нет настоящих руководителей. Правда, у нас есть наш руководитель - фюрер, но на нем все замыкается. Возьмем толпу, находящуюся в его непосредственном подчинении. Кого вы там найдете? Они дни и ночи проводят в непрерывных ссорах: одни стремятся заручиться расположением фюрера, другие закрепить за собой власть. Несомненно, что фюрер давно уже это видит, но, руководствуясь совершенно непонятными для меня соображениями, по-видимому, предпочитает именно такой порядок вещей для того, чтобы властвовать. Вот в чем его главный недостаток. У него отсутствуют качества государственного деятеля. Как бы я ни хотел думать иначе, но я все более склоняюсь к выводу, что Сталин умеет делать эти вещи лучше. Подумайте только, что пришлось перенести его системе в течение последних двух лет, а каким авторитетом он пользуется в глазах народа. Сталин представляется мне сейчас в совершенно ином свете. Он стоит невообразимо выше всех лидеров западных держав, и если бы мне позволено было высказаться по этому вопросу, мы заключили бы соглашение с ним в кратчайший срок. Это был бы удар для зараженного проклятым лицемерием Запада, от которого он никогда не смог бы оправиться.
Услышав, что Мюллер высказывает подобные взгляды, я был изумлен. Я нервничал, пытаясь понять, что нужно Мюллеру? Хочет ли он поймать меня в ловушку? Выпивая одну рюмку коньяка за другой, он отпускал такие выражения в адрес гнилого Запада и наших руководителей - Геринга, Геббельса, Риббентропа и Лея, что те, наверно, чувствовали себя в тот момент весьма дурно. Мюллер был живой картотекой, ему было известно все, самые интимные эпизоды жизни каждого из них, и поэтому он сообщил мне ряд забавных деталей. Но все омрачало не покидавшее меня чувство беспокойства. Чего добивался этот человек, которого переполняли горечь и обида, так внезапно начавший раскрывать передо мной свою душу? Раньше никто подобных вещей от Мюллера не слышал. Для того чтобы направить беседу по иному пути, я беспечным и шутливым тоном заявил:
- Превосходно, господин Мюллер. Давайте сразу начнем говорить «Хайль Сталин», и наш маленький папа Мюллер станет главой НКВД.
Он посмотрел на меня, в его глазах таилась зловещая yсмешка.
- Это было бы превосходно, - ответил он презрительном тоном, и его баварский акцент проявился сильнее. - Тогда бы вам и вашим твердолобым друзьям буржуа пришлось бы качаться на виселице.
Странная беседа закончилась, но я так и не понял, к чему стремился Мюллер. Это стало ясно несколько месяцев спустя. Наш разговор происходил как раз в то время, когда Мюллер стал идеологическим перевертышем. Он уже не верил больше в победу Германии и считал единственно возможным выходом из положения заключение мира с Россией. Это находилось в полном соответствии с его образом действий. Насколько можно было судить по ним, его концепция взаимоотношений государства с отдельной личностью с самого начала не была ни германской, ни национал-социалистской, а фактически была коммунистической. Кто знает, сколько людей тогда под его влиянием перешло в восточный лагерь?
Мюллер прекрасно знал, что ему не удалось произвести на меня впечатление. Перемирие, которое мы заключили на один вечер, закончилось. Впоследствии из-за его враждебного отношения я потратил впустую немало нервов и сил. Между нами шла своеобразная дуэль в темноте, причем преимущество было на его стороне. Враждебность его особенно усилилась с конца 1943 г., когда он установил контакт с русской секретной службой, и мне приходилось считаться не просто с его личной неприязнью, но и с тем, что я объект ненависти фанатика.
В 1945 г. он присоединился к коммунистам, а в 1950 г. один немецкий офицер, возвратившийся из русского плена, рассказывал мне, что в 1948 г. видел Мюллера в Москве. Вскоре после той встречи Мюллер умер".
Можно понять беспокойство Шелленберга в тот памятный для него вечер. Как быть, как реагировать на речи Мюллера? Если согласиться, Мюллер может прямо тут же наставить пистолет и арестовать коллегу за государственную измену. Если возражать, тогда сам Шелленберг обязан донести на Мюллера. А где доказательства, что шеф гестапо вообще это говорил? Да и сам Мюллер может легко объяснить свои изменнические речи тем, что давно подозревал Шелленберга в нелояльности, вот и решил его испытать. Но уж после доноса Мюллер стал бы злейшим врагом своего коллеги. Шелленберг выскочил из тисков, сведя все как бы к розыгрышу: «Давайте сразу начнем говорить „Хайль Сталин“, и наш маленький папа Мюллер станет главой НКВД». Что ни говори, но то были интриганы высокого класса.
Можно сомневаться в словах Шелленберга, но они имеют ряд очень сильных подтверждений. Самое важное из них, которое до сих пор нигде не отмечалось, заключается в следующем. В недавно вышедшей книге «Неизвестный Гитлер», в которой основные данные взяты из показаний слуги Гитлера Линге и его телохранителя Гюнше, нет НИ ОДНОГО упоминания о Мюллере - кроме последней страницы! А ведь Мюллер до самого конца, до 2 мая, находился в бункере Рейхканцелярии и все время там был на виду. Более того, он вел дело сбежавшего из бункера личного представителя Гиммлера Фегелейна (27 апреля), женатого на сестре Евы Браун и, таким образом, шурина - родственника фюрера, к тому же его любимца. И именно Мюллер настоял на расстреле негероического эсесовца, что и произошло уже после свадьбы Гитлера с Браун (29 апреля 1945 г.). Ева Браун безутешно рыдала от ужаса потери не просто родственника, но также своего любимца, даже в большей степени, чем любимца Гитлера. И вот Линге и Гюнше, подробно описывая побег, поимку и скорострельный «суд» над Фегелейном, ни единым словом не упоминают при этом Мюллера! Называются десятки других, значительно менее важных нацистских бонз: адьютант Бургдорф, помощник Геббельса Науман, руководитель гитлерюгенда Аксман, начальник связи обервахмистр Адам, называются какие-то местные коменданты, даже нижние эсесовские чины вроде штурмбанфюрера Катуллы (член «суда» над Фегелейном), еще одного слуги Крюгера, секретарш Кристиан, Юнге, Манциарли, личного пилота фюрера Ганса Баура и его шофера Кемпки. Но нигде и ни в каком контексте не упомянут шеф гестапо Мюллер, который в последние дни в бункере играл более чем важную роль. Создается впечатление, что Мюллер - это чуть ли не бывший соратник Сталина Бухарин, имени которого, однако, после 1938 года нельзя было упоминать. Но Мюллер ведь изменил не Сталину, а его врагу Гитлеру. Почему же такое феноменальное замалчивание его имени в книге, специально подготовленной для Сталина? У меня единственное объяснение: подполковник КГБ Парпаров, который переводил материалы допросов Гюнше и Линге, а потом составлял для Сталина книгу, хорошо знал, что вся послевоенная история Мюллера - большой государственный секрет. И что поэтому нельзя делать никаких упоминаний о том, что в последние дни Берлина Мюллер находился в Рейсхканцелярии. Чтобы не наводить лишний раз на мысль: а куда делся этот Мюллер?
Одно время сообщали, что по «некоторым сведениям» группенфюрер СС Генрих Мюллер покончил с собой в бункере Рейхсканцелярии. Что якобы «в час ночи 2 мая 1945 года начальник имперской службы безопасности (эта служба занималась исключительно охраной Гитлера) группенфюрер СС Ганс Раттенхубер, покидая Рейхсканцелярию, предложил Мюллеру идти с ним, но тот отказался, сказав: „Нет, Ганс, режим пал, и я пал вместе с ним“». По другим таким же неопределенным сведениям Мюллер находился в одной из 4 групп прорыва из бункера вместе с Борманом, Гюнше и другими. Впрочем, в этом месте вдруг Парпаров допустил небольшой прокол: он не вымарал фразу Гюнше, в которой ни с того ни с сего вдруг появляется Мюллер:
«Затем Гюнше попрощался с начальником гестапо группенфюрером СС Мюллером. Он тоже отказался от прорыва и решил застрелиться в рейхсканцелярии» (с. 366).
Впрочем, это, пожалуй, не прокол. Фраза о решении Мюллера застрелиться в рейхсканцелярии оставлена сознательно. Именно для того, чтобы снять все вопросы. Невесть откуда вдруг взявшийся в бункере Мюллер кончает с собой, и все вопросы о дальнейшем его местопребывании снимаются.
Выполнил ли это решение Мюллер, нигде в книге не сказано. И это очень предусмотрительно, ибо тело Мюллера никогда не было найдено. Сталину не хотелось, чтобы кто-то шире, чем нужно, знал о Мюллере. Даже он сам. К тому же всегда есть опасность утечки информации, пусть из книги, изготовленной только для него. В будущем утечка возможна тем более. Сталину эта конспирация была точно известна. Вот почему о Мюллере не следовало писать. Но, тем не менее, один раз его имя в «книге Парпарова» «Неизвестный Гитлер» было упомянуто.
А результат утаивания судьбы Мюллера? О послевоенной судьбе шефа гестапо документально не известно ничего.
Из официальных справок:
«В июле-августе 1945 года союзная администрация распорядилась вскрыть все могилы в центре Берлина и перезахоронить трупы. На территории Имперского министерства авиации в отельной могиле был обнаружен труп в форме группенфюрера СС, а в нагрудном кармане было найдено удостоверение на имя Генриха Мюллера, тело было перезахоронено на еврейском кладбище Гроссгамургштрассе. Однако эксгумация трупа 25−27 сентября 1963 года не дала подтверждения смерти шефа Гестапо, было установлено, что останки принадлежат как минимум трем лицам».
Итак, что мы имеем как предварительный итог?
1. Показания в мемуарах Шелленберга о том, что Мюллер уже весной 1943 года вел разговоры о превосходстве коммунистической системы (это было после Сталинграда), а с осени 1943 года установил связь с советской разведкой (после поражения вермахта под Курском).
2. Отсутствие трупа Мюллера.
3. Полное замалчивание пребывания Мюллера в бункере Гитлера в книге, приготовленной для Сталина. Первый раз Гюнше упоминает о Мюллере в конце книги, когда речь идет о 2 мая, дне прорыва из бункера. И упоминает только в контексте решения Мюллера застрелиться в бункере.
4. Мюллера усиленно разыскивал Моссад, но его усилия ни к чему не привели. А ведь, например, Адольфа Эйхмана нашли в Буэнос-Айресе, выкрали и доставили в Израиль для суда. Мюллера достали бы из-под земли в любом месте, но не в Москве. Не было никаких сведений о Мюллере и в центре Симона Визенталя по поиску нацистских преступников. Любопытно, что если советские официальные лица не раз говорили о необходимости розыска, например, Бормана, даже после того, как его останки были опознаны, то они никогда не говорили и не требовали поиска Мюллера.
Все это в высшей степени подозрительно и заставляет нас склониться к мнению, что Мюллер бежал и оказался в Москве.
Возможен ли был в принципе такой идеологический «оверкиль»? Вполне. И он не раз происходил, причем в обе стороны. Например, все руководство да и «рядовой» состав Союза немецких офицеров, состоящего из пленных вермахта, действовавшего в тесном контакте с советскими спецслужбами, превратился из ярых нацистов в столь же пламенных коммунистов, выступивших под антифашистскими лозунгами. Таким был председатель Союза генерал Вальтер фон Зейдлиц Курцбах, германский генерал, председатель антифашистского Союза немецких офицеров и зам. председателя Национального комитета «Свободная Германия», бывший член НСДАП Луитпольд Штейдле, германский офицер, полковник вермахта, после пленения - один из основателей Союза немецких офицеров и заместитель председателя этого союза, после войны - политический деятель ГДР.
Командующий 6-й армией фельдмаршал Паулюс в плену, опасаясь раскола Германии на части, считал лучшим выходом присоединение Германии к СССР в качестве еще одной союзной республики.
Многие деятели вермахта, в прошлом нацисты, получили в ГДР хорошие посты. Например, генерал фон Ленски получил должность в Политбюро, а полковник Адам - пост в Социалистической единой партии Германии.
В германском нацистском лагере самой заметной и зловещей фигурой оказался Роланд Фрейслер (1893−1945), председатель Народного трибунала в Берлине, «судья- вешатель». Он был добровольцем во время 1-й мировой войны, 5 лет находился в плену в России (в Сибири), стал членом РКП (б) и комиссаром, выучил русский язык. Не было, может быть, более ярого нациста, чем этот бывший большевик.
Памяти Луи де Фюнеса…
Лучик света скромный комик нам с улыбкою дарил.
Тот, кто помнит, не забудет, как народ его любил !
Дмитрий Григорьевич Левицкий принадлежит к числу людей, прославивших русское искусство. «Один из известнейших русских художников, бывший… в свое время первым портретным живописцем» - так отозвался о нем президент Академии художеств А. Оленин в 1824 году, спустя два года после смерти мастера.
Он избежал печальной участи многих русских живописцев XVIII века, надолго и несправедливо забытых: это имя не исчезало из памяти потомков. Для многих поколений зрителей его творчество стало олицетворением всей русской портретной школы XVIII столетия, высших достижений отечественной культуры, не уступающих лучшим западноевропейским образцам.
Левицкий родился в 1735 году на Украине. Его отец, священник Григорий Левицкий, был весьма образованным человеком, хорошим гравером, он и стал первым учителем сына. Затем начинающий художник прошел ученичество у живописца А. Антропова и вместе с ним выполнял заказы на декоративные росписи. Сам Антропов был даровитым портретистом, отличавшимся точностью физиономических характеристик. Его талантливый ученик достиг совершенства в умении увидеть и передать в портретном образе самые важные черты человека. С 1769 года Левицкий обосновался в Петербурге, до конца дней связав с этим городом свою творческую судьбу.
В 1770 году на выставке в залах академии Левицкий показал шесть портретов, высоко оцененных современниками. Из трех сохранившихся до наших дней надо выделить принесший автору звание академика портрет архитектора А. Ф. Кокоринова, проектировавшего прекрасное здание Академии художеств.
Левицкий изображает Кокоринова так, как это было принято только для восхваления людей знатных, занимающих высокое положение в обществе: парадно одетым, в окружении предметов, которые говорят об ответственной деятельности их владельца. Кокоринов с достоинством указывает на лежащий перед ним план Академии художеств - своего главного детища, словно сознавая, что важное общественное значение его профессии не зависит от знатности рода или богатства. Живописец создал один из первых в русской живописи образов человека, посвятившего себя «художеству».
В первой половине 1770-х годов уже знаменитому Левицкому были заказаны портреты смолянок - воспитанниц Смольного института благородных девиц, которому покровительствовала императрица Екатерина II. В этом учебном заведении девочки из дворянских семей в течение двенадцати лет обучались чтению, письму, иностранным языкам, пению, танцам, декламации, игре на музыкальных инструментах. Во время пребывания в институте смолянки были изолированы от окружения. Это делалось для того, чтобы ничто не мешало развитию их способностей, подготовке к обязанностям образованных светских дам. Такова была педагогическая цель императрицы: вырастить «новую породу» людей, которые были бы лишены обычных пороков и слабостей той эпохи, - задача явно невыполнимая.
Воспитанницы Смольного демонстрировали свои успехи во время своеобразных концертов, на которых присутствовала петербургская знать и нередко сама Екатерина II. Лучшие участницы выступлений и были моделями Левицкого, создавшего серию из семи больших портретов в рост.
Художник избрал форму самого торжественного портрета - парадного, однако по новому осмыслил его: изображено как бы выступление на сцене перед зрителями. Е. Хованская и Е. Хрущева разыгрывают эпизод из модной в XVIII веке пасторальной пьесы. Е. Нелидова в «пастушеском платье» и Н. Борщова в «испанском платье» представлены в танце, А. Левшина наряжена пастушкой, как для маскарада. Иными словами, это костюмированные портреты или портреты моделей в какой-либо роли.
Наблюдательный художник видит, как по-разному позируют девушки в непривычной ситуации. Одни держатся непринужденно, сознавая собственное очарование, у других тонко отмечены невольные проявления характера, не совпадающие с характером роли. Вот «кавалер» Хрущева увлеченно ухаживает за «пастушкой» - оробевшей Хованской, которая замерла в заученной позе. Рядом с уверенной партнершей она выглядит еще более неловкой - словно забыла свою роль.
Самые младшие девочки - Ф. Ржевская и А. Давыдова - и выпускницы - декламирующая Е. Молчанова и играющая на арфе Г. Алымова - запечатлены в парадных платьях. Однако и они исполняют роль настоящих светских дам: маленькие старательно подражают поведению взрослых.
Портреты смолянок объединены принципом театрального преображения модели. И по композиции, и по живописному решению портреты как бы дополняют друг друга. Особенно эта взаимозависимость заметна в группе старших смолянок с портретом Борщовой в центре и портретами сидящих Молчановой и Алымовой по сторонам. Эти групповые портреты представляют уникальный в русском искусстве XVIII века ансамбль, предназначенный для украшения дворцовых залов.
Необычно применена парадная форма и в портрете П. А. Демидова, созданном в 1773 году. Богатый промышленник изображен в халате и утреннем колпаке, с большой лейкой, в окружении цветочных горшков, луковиц и книг по ботанике. Эти вещи говорят об увлечении садоводством. Однако они имеют и второй, иносказательный смысл, намекая на общественную деятельность Демидова-благотворителя, который был покровителем московского Воспитательного дома. Просвещенный зритель XVIII века хорошо знал двойное, аллегорическое значение простых на первый взгляд предметов и легко угадывал смысл таких подсказок.
Левицкий был прекрасным мастером камерного портрета. Так называют небольшое погрудное или поясное изображение в размер натуры или близко к нему с нейтральным фоном. Художник, оставшись как бы наедине со своей моделью, имел возможность ближе рассмотреть ее, глубже постигнуть ее душевный мир. И сам позирующий, не отделенный от него дистанцией высокого положения, мог чувствовать себя проще, свободнее. И все же между созданным в портрете образом и зрителем ощущается неодолимая преграда: человек XVIII века утверждает независимость, поскольку глубоко убежден в своих положительных качествах.
Один из лучших камерных портретов Левицкого представляет М. Дьякову, будущую жену поэта и архитектора Н. Львова. Она была одарена красотой и незаурядными способностями. Ее мнение ценилось в кругу друзей ее мужа, среди которых были такие известные люди, как поэт Г. Державин. Левицкий хорошо знал ее, создавая портрет, не скрывал искреннего восхищения прелестью девушки.
В полумраке фона неярко высвечены мягкий овал лица и прекрасно вылепленная фигура, легкий поворот и наклон головы придают позе естественность и спокойствие, под которыми таится природная подвижность. Взгляд словно обращен внутрь, к тонким и радостным душевным переживаниям. Губы приоткрыты в едва заметной рассеянной улыбке. Нежнейшие переливы двух цветов, оливкового и бледно-розового, создают основу красочной гаммы портрета. От образа исходит очарование цветущей юности. Левицкий блестяще раскрывает в портрете свои лучшие качества живописца и тонкого наблюдателя.
Как бы противоположностью этому произведению стал «Портрет старика-священника», написанный в 1779 году. В нем ощущается особая теплота отношения к модели, оттенок невольной скорбной горечи при виде разрушений, которые причиняет человеку безжалостное время. Но, отметив внешние признаки увядания - морщины, слезящиеся глаза, седину, - портретист открывает и другое: благородство душевной мудрости, богатство жизненного опыта.
Изображения стариков в XVIII веке имели обычно аллегорическое значение: например, они могли олицетворять зиму в циклах «Времен года». Стремление изображать пожилых людей связано в европейском искусстве XVII века прежде всего с именем Рембрандта. В следующем столетии эта традиция почти угасла. А в русской живописи XVIII века портреты стариков представляют большую редкость.
Среди этапов человеческого бытия важнейшим считался период молодости и зрелости - состояние наиболее устойчивое, пора наивысшего развития личности в гармонии «тела, души и духа», как тогда говорили. Поэтому пожилые люди на портретах выглядят обычно моложе своих лет: на их образы как бы накладывались черты идеального, а значит, нестарого человека. Левицкий же дал редкий образец понимания старости как отрезка жизни, имеющего самостоятельную ценность. Нарушается равновесие телесного и духовного, но пора увядания подчеркивает душевные достоинства умудренного жизнью человека.
В камерных портретах 1780-х годов почти исчезли доверительные ноты, хотя среди моделей Левицкого по-прежнему можно найти людей его круга.
Всего три года отделяют «Портрет М. Львовой» 1781 года от более раннего, изображавшего ее в девичестве, но образ неузнаваемо изменился: чуть откинув голову, как будто утомившись, молодая женщина смотрит с легкой скептической усмешкой, не позволяя зрителю проникнуть за барьер внешней сдержанности.
Этот оттенок горделивого спокойствия стал характерной чертой многих произведений. Далека от привычных представлений об аристократии Н. Бакунина: Левицкий изображает румяную круглолицую барыню, с ненапудренной прической, просто одетую. Однако в ней нет ни малейшего намека на простоватость или «неприбранность». Естественность и запас здоровых жизненных сил - вот качества, которые составляют основу портрета, но они облечены в форму благородной сдержанности и достоинства.
Вершиной живописного совершенства среди созданных в 1780-е годы работ Левицкого издавна признан «Портрет Урсулы Мнишек», женщины, принадлежавшей к высшим слоям европейской знати. Художник любуется позирующей дамой, как любуются драгоценностью: живая плоть уподоблена в портрете гладкой, блестящей, будто эмалевой поверхности, самоцветными камнями сияют глаза, матово светятся упругие шелка одежды. Чувственная, телесная красота становится главным, если не единственным предметом внимания. Такая характеристика была редкостью для Левицкого и для всей русской портретной школы XVIII века.
В позднем творчестве Левицкого интересно отметить четыре портрета сестер Воронцовых, представительниц младшего поколения семейства.
По давней европейской традиции ребенка писали хотя и с детскими чертами лица, но в «виде» взрослого по одежде и умению вести себя по правилам этикета. Несоответствие между детской психикой и требуемым от ребенка взрослым поведением обычно не смущало художников.
Левицкий сумел передать средствами портрета особенности детской мимики и уже заметные различия в характерах девочек Воронцовых. Произведения Левицкого были в числе первых полотен такого рода, распространившихся в России в следующем веке.
Левицкий дожил до глубокой старости, расцвет его славы остался далеко позади. На его глазах менялись представления об искусстве, уходила в прошлое эпоха, с которой он был неразрывно связан. Вырастали новые художники, и среди них было немало его учеников. Некоторые, как, например, С. Щукин, смогли перенять от учителя не только профессиональное мастерство, но и умение самостоятельно мыслить. Они принесли замечательные достижения русскому портрету.
Звезды рассветных не выждут исканий.
Сердце сыграет бессмысленный туш,
В пятки мгновением смертным стекая,
В голову влезет какая-то чушь:
- С бока на бок - перекат с перезвоном -
Ночи и дни, и не скажешь: - Постой!
Страшно… Один… Или выйти из дома?..
Тянет как-будто с окна берестой".
…
Выйти. Вглядеться, невидяще, в небо…
Ты - миллионный бегущий на свет,
Кто, выкликая стократное «Мне бы!»,
Редко желаниям смотрит вослед.
Ты же один из бесчисленных многих,
Кто не рождённые холил сады,
Но - не бросался, безумствуя, в подвиг
С радостью, соударяющей в дых.
Мог, несомненно, - ласкает и греет
Вера бархотная юной зари.
Время виною - не звонкое время -
Всё под рукою - ослабился мир.
Сути виною - телешные сути -
Тешат с пелёнок и, щелкнув хрящом,
В нас одинаково смотрят и судят.
Но обещают, что будешь прощён.
…
Выжав себя до остуды в дороге,
До онемения высохших губ,
Что-то поймешь, да и вспомнишь о боге,
Времени, жизни, бессмертии - вдруг.
Игра слогами
Нос: «О, глотка!»
Игра слогами
(В)иносказание.
Игра слогами
Известный бло (х)ер.
Случаен вздох,
в котором лёд
в котором пламя…
Зовёт звонок!..
- Аллё-аллё,
на связи - память.
Сидишь, застыв,
глаза пусты,
в груди - разруха
Мигрень и стыд,
раззявив рты,
мудрят над духом.
- Примите «нет», -
вопят они, -
и станет легче.
Охрипнет свет
от болтовни,
уткнется в плечи.
Наступит тишь
и благодать,
и безоконье,
Отпустит лиш-
енько и в даль
махнет рукою.
Зачем любить,
мечтать к чему
велеречиво,
Считая дни,
ища черту
и к ней причинность?
Стонать, неся
из года в год
её, как тяжесть,
Лет пятьдесят
и жизни вод
не видеть даже.
Избави бо…
Глубокий вдох,
- Внесу-ка ясность
Во всякий вздор.
Меня - врасплох?!
Тут вы напрасно…