.
Да, именно всё. Вплоть до самого главного. Надо идти до конца. И об этом нельзя сожалеть: ах, как я могла? Все правильно сделала. Объясняю, почему.
Давно, очень давно я познакомился с девушкой в метро. Понравилась, была в ней игривость и тайная страстность. Она благосклонно дала мне свой телефон и через пару дней — еле выдержал! — я ей позвонил. Рита жила неподалеку от меня, договорились встретиться, погулять в парке: был май. Гуляем, значит. Беседуем. Стало темнеть. Рита говорит: «Хочешь, ко мне зайдем? Чаю выпьем, например?» Зашли. Тут Рита спрашивает: «А коньяк не хочешь, например?» Конечно, я хотел. И чай, и коньяк, но особенно — Риту. Мне тогда было всего лет двадцать, я был готов броситься хоть на пустую бутылку. Но вел себя с девчонками скромно, даже слишком скромно. А тут вообще первое наше свидание. Выпили коньяк, но смелости он мне не особо прибавил, только стал много болтать. Уже совсем ночью говорю: «Пора, наверно, мне домой…» Рита строго произнесла: «Можешь остаться, например».
Рита оказалась девчонкой что надо, я не ошибся, разглядев ее страстность в позднем вагоне метро. И впал в зависимость от Риты. Самую тяжелую зависимость — сексуальную. Звонил и требовал встречаться, встречаться, встречаться. Рита, конечно, была опытной соблазнительницей, сразу все про меня поняла и уже начала играть в свои мучительные женские игры. И как, чертовка, все рассчитала. Ведь если бы не устроила мне дикий ночной аттракцион в первую же встречу, я бы точно потерял к ней интерес. Потому что еще одна прогулка в парке мне на фиг была не нужна.
Только очень наивные девушки уверены, что «близость» можно допустить лишь после шестнадцатого свидания. Иначе этот «негодяй» сразу возьмет свое и сбежит. Никуда он не сбежит. Мужчину привязывает не какая-то дурацкая загадочность и недоступность, придуманная вшивыми менестрелями в Средние века. Мужчину крепче всего привязывает именно сексуальная зависимость. Которую и следует называть любовью. Ну хорошо, важнейшей составляющей любви, генеральной линией. Носят на руках лишь тех, кого вожделеют. А мужчина устроен вполне примитивно: он не может долго бегать за «прекрасной дамой» из фанеры. Нам нужна плоть, крики, стоны. Если сразу не вышло — жаль, но проехали, ищем другую. Мы, конечно, любим поиграть, но не в очень затяжной и сложный любовный преферанс. Нам быстро надоедают праздные ухаживания, в результате которых еще можешь и остаться в дураках.
Отдаться на первом свидании — это сразу подкинуть ему туза, пусть ликует. Он же еще не догадывается, что у вас остается джокер. И теперь вы в любом случае выиграете. Пусть этот балбес ходит довольный и даже хвастается друзьям своей «победой». Это не его победа, а ваша. Потому что теперь он будет хотеть еще и еще. И тут уже валяйте дурака сколько угодно. Водите его за нос, мучайте и укрощайте.
Сколько наслушался я страданий от знакомых девчонок: «Ой, с таким парнем познакомилась! Он мне так нравится, я прямо готова с ним уже это самое, но я считаю, что сперва надо узнать друг друга получше…» и прочую дребедень. А спустя пару недель: «Слушай, он мне не звонит! Что делать?» Да он про тебя уже почти забыл, голубушка. Что ему вспоминать? Твои нелепые восторги по поводу очередного сериала? Это ему, конечно, безумно интересно. Это его дико заводит. Лежит ночью и волнуется, вспоминая твой сериал. Нет уж, голубушка, другим надо было заниматься в первый вечер. И не надо про мораль. Мораль у нас у всех одна — быть счастливыми.
Ничто не дает такого счастья, как секс. А с новым, почти неизвестным еще человеком — это еще и очень волнующее приключение.
Если провести специальный опрос среди счастливых пар, результат будет поразительным. Уверен: половина из них точно оказалась в постели на первом же свидании. Причем, где только это не происходило: в ванной друга, на случайной лестнице, в туалете кафе. Место не имеет значения, важна только страсть.
И всю жизнь оба будут хранить свою тайну. Внукам бабушка расскажет: «Ну, а потом дед долго за мной ухаживал, приносил охапки роз, писал такие красивые смс…» И лишь догадливая внучка лет четырнадцати спросит: «Бабушка, что значит „потом“? Что вы делали на первом свидании?» А бабушка сделает вид, что стала глуховата.
Любовь никогда не обойдёт тех, кто умеет ЛЮБИТЬ…
Чтобы быть по истине Любимым, Любимой, надо для начала самому научиться любить !
Дикий Леший
Паузы в жизни необходимы для наслаждения
Послевкусием былого, а не для истерик по поводу того
Что она проходит мимо.
Наша история всегда адаптирована под интересы сильных мира сего.
Когда Родина за спиной, в каждое мгновенье может ударить.
Небо цвета молока,
Спелым яблоком, луна,
Упадёт на край земли,
Чтоб её как плод несли,
В блюде расписной зари!
Небо цвета молока,
А ты глупый спишь пока,
Так не выпьешь никогда
Голубого молока
Пуще крепкого вина,
Кружит голову одна только мысль,
О том что нам, небо цвета молока
Не осушит никогда
Вся людская суета,
А ты глупый спишь пока
Не поймёшь, что небеса,
Лишь росиночка, слеза,
Что запомнила цвета,
Отразив твои глаза!
Пойдешь за Богом- окажешься на кресте, за Дьяволом- в огне; поэтому лучше ступай своей дорогой.
Говорят, что опыт изгоняет веру в чудеса…
Не согласен, чем больше набираешься опыта, тем больше задаешь себе вопрос: каким же чудом дожил до него?!
Романтически настроенного сантехника вдохновляют канализации прекрасные прорывы.
Появились какие-то новые трихины, существа микроскопические, вселявшиеся в тела людей. Но эти существа были духи, одаренные умом и волей. Люди, принявшие их в себя, становились тотчас же бесноватыми и сумасшедшими. Но никогда, никогда люди не считали себя так умными и непоколебимыми в истине, как считали зараженные. Никогда не считали непоколебимее своих приговоров, своих научных выводов, своих нравственных убеждений и верований. Целые селения, целые города и народы заражались и сумасшествовали. Все были в тревоге и не понимали друг друга, всякий думал, что в нем в одном и заключается истина, и мучился, глядя на других, бил себя в грудь, плакал и ломал себе руки. Не знали, кого и как судить, не могли согласиться, что считать злом, что добром. Не знали, кого обвинять, кого оправдывать. Люди убивали друг друга в какой-то бессмысленной злобе. Собирались друг на друга целыми армиями, но армии, уже в походе, вдруг начинали сами терзать себя, ряды расстраивались, воины бросались друг на друга, кололись и резались, кусали и ели друг друга. В городах целый день били в набат: созывали всех, но кто и для чего зовет, никто не знал того, а все были в тревоге. Оставили самые обыкновенные ремесла, потому что всякий предлагал свои мысли, свои поправки, и не могли согласиться; остановилось земледелие. Кое-где люди сбегались в кучи, соглашались вместе на что-нибудь, клялись не расставаться, — но тотчас же начинали что-нибудь совершенно другое, чем сейчас же сами предполагали, начинали обвинять друг друга, дрались и резались. Начались пожары, начался голод. Все и всё погибало. Язва росла и подвигалась дальше и дальше.
Женское «Буду готова через 5 минут» и мужское «Через 5 минут буду дома» — одно и то же!
Деньги такие хитрые, зараза. Я из дома — они за мной! Я вернулась, а они — нифига
В жизни всё относительно. Если в одном месте вас послали, то в другом уже просто заждались!
Бывают в жизни моменты, когда над насущным зависаешь ты и даже говорить ничего не хочется, мысли трещат и ползут по швам. Прошлое отступило и ушло на второй план, а будущее завтра — с утра на реке туман. И только Фома кричит: «Это все не серьёзно, самообман, ты просто спишь, ущипни себя и увидишь ты». Я тяну к нему руку и он болезный исчезает, лопается как мыльный пузырь, так рождаются в жизни паузы. После долгой дороги когда, куда-то бежал, суетился, к чему-то стремился, мечтал и желал, вдруг все складывается в один большой, красивый и правильный пазл. Ты смотришь на него и понимаешь — это финал, конечная жирная точка, привал на твоём пути, на одном из отрезков твоей, по вселенским меркам до смешного короткой земной жизни. Ты подводишь предварительные итоги, подсчитываешь бонусы, вычитаешь потери и благодаришь тех, кто все это время следовал с тобой верно, в параллели, в тандеме, в астрале, в реале, тех, кто мешал тебе и кто неотступно верил. Бога и черта, людей чужих далёких и совсем близких родных, дождь за окном и своего кота, тех, без которых картинка была бы совсем не та. Не такой совершенной, с палитрой скудной и бедной, однобокой, плоской и немного чужой, не такой вкусной, радужной, накрывающей с головой. На торжественной ноте ты отдаёшь ей должную дань, рапортуешь салютом, пожимая прозрачную, душеприятную, тёплую длань, фиксируешь на секунду важный отчёт и начинаешь новый отсчёт.