Отсутствие выбора — это неизбежность, а она не всегда лучший вариант.
Жизнь — это полотно, а события и ситуации — это кисти. Живи так, чтобы жизненное полотно, имело достойный вид…
Моя мама, возвращаясь с работы, никогда не бежала с порога на кухню тереть картошку на деруны или крахмалить пододеяльники. Она ложилась на двадцать минут вздремнуть и только потом принималась за домашнюю работу. Кроме того, бесконечно боролась с моим упрямством, доказывая, что после школы полезны игры в «Тише едешь — дальше будешь», а не синусы-косинусы. Приводила в пример эпизод из «Москва слезам не верит», в котором Катерина, возвращаясь с завода, первым делом усаживалась на диван отдохнуть. Прямо в рабочем костюме и ботах. Только мне ничего не помогало. Я считала, что отдых — удел слабых, а имеющие цели должны работать двадцать четыре часа в сутки.
Подруга уже десять лет не берет отпуск. Десять лет девушка не купается ни в Черном, ни в Красном, ни в Средиземном море, не поднимается на Говерлу или вулкан Тейде, не прогуливается улицами Будапешта, Кракова и Львова и не любуется видами Днепра. Она спит по пять часов в сутки и упорно делает карьеру, искренне веря, что любая пауза отбросит ее на несколько лет назад. Вот только тело подводит: упало зрение, шалят нервы, и сердце работает с перебоями.
Я долго брала с нее пример, пока не узнала о законе нейтрального положения. Он прост, как теорема Пифагора.
Для любых изменений в жизни нужна остановка. Привал. Возможность перевести дух, вытереть пот, съесть лазанью и подкрасить губы. Проверить уровень горючего в собственном энергетическом баке, чтобы избежать риска заглохнуть посреди дороги. Ведь невозможно на полном ходу вписаться в поворот. Нереально выбраться из леса, не остановившись и не определив север-юг. Никому не под силу усвоить все шесть уроков без обязательных перемен.
Паузы требуются на каждом шагу: перед прыжком в воду или в высоту, перед взятием финишного аккорда во время исполнения Бетховена или высокой ноты в романсе «Не пробуждай воспоминаний», перед выходом на сцену и началом новых отношений. Чтобы солгать или сказать правду.
Мы останавливаемся во время рождественских праздников и на красный свет. Фигурист — перед выполнением тройного тулупа. Шахматист — обдумывая следующий ход. А если паузы игнорировать и нестись со скоростью двести километров в час — нас остановят обстоятельства: простуды или достаточно серьезные болезни, аварии, пожары и землетрясения.
В жизни все ритмично: день-ночь, зима-лето, вдох-выдох. Даже на дискотеке чередуются быстрые и медленные композиции. Даже в зале тренажеры ставят на профилактику. Так что прав был некий просветленный, утверждая, что в жизни обязательно должны быть моменты, когда с нами ничего не происходит: мы просто сидим и смотрим на мир, а мир в это время смотрит на нас.
Как нет чужого горя, так и нет чужой вины.
Все мы виноваты, люди!
На каждом из нас лежит, как минимум, семимиллиардная часть вины за то, что творится в мире
Злобу дня о злобу пня, не разбить, остаётся — распить.
Как можно быть таким бездушным
К судьбе людей столь равнодушным
Сегодня блага людям обещать
А завтра их назад забрать
Потом их снова пере обещать
А кто же будет выполнять.
Не можем мы никак понять.
Когда и где нам их забрать
Ведь блага есть, но не у тех
Кому они необходимы.
И пролетают они мимо.
22 сентября 2017 года. Время покажет. А. Шейнин: «Думать не надо — надо обсуждать».
13 марта 2018 года. Время покажет. Анатолий Кузичев: «Чтобы верить, думать не надо».
Отсюда вывод: А. Шейнин — верующий.
Будь собой, если окружающим приятно быть с тобой.
Выгода — самодостаточное руководство к действию для низости.
Когда поближе узнаёшь людей —
всю сущность их, все их приоритеты.
Напоминают некоторые — «змей»,
в порядочность и правильность одетых.
Погода не столь переменчива,
Как настроение женщины.
Четыре сезона природы —
У женщин, все разом погоды,
То снег, то жара, то дождь, то лед,
За час, быстролетно, весь год пройдет…
Было это давненько, младший брат учился еще в школе, и начал он увлекаться «Металликой» или чем-то вроде этого, достаточно тяжелым. Более того, еще и на русском языке. Те хоть что-то орут непонятное, а тут понятно, и от этого жить еще тяжелее. А потом он перешел на их музыку: они там в подвале или где лабают это, на диски записывают, а такие, как мой брат, покупают, значит, и слушают. Меломаны…
Как-то он вбежал в мою комнату с просветленным лицом и торжественно сказал: «Вот, зацени, что ребята исполнили». Раз десять уже прокрутил — супер, тут целых два трека таких.
Еще и целых два, содрогнулся я. Но включил. «Молот Тора» жми". Нажал и услышал «Полет валькирий» Вагнера; прослушал с удовольствием. Вторым замечательным треком пошла Токката 565 Баха.
— Ну, как? — в восхищении спросил братец.
— Замечательно. Только по-видимому у ребяток осталось место на диске, и они вас решили просветить культурно, — ухмыльнулся я и раскрыл брату все карты. — Более того, — говорю, из всего барахла ты выбрал именно классику, значит, вкус у тебя есть.
Он мне не поверил, на что я его отправил в интернет читать, слушать и просвещаться.
Весь вечер из его комнаты доносилась классическая музыка. А утром в помойном ведре я обнаружил стопки дисков с «Металликой» и прочими тяжелыми вещами.
— Что же ты так? — спросил я его, показывая взглядом на ведро, когда он пришел завтракать.
— Да все, больше не могу слушать и понимаю, что не смогу. А ведь я столько денег в диски вложил, столько времени потратил — слушал, — начал причитать он.
— Ну, ничего, — успокоил его я, главное — к прекрасному они тебя привели! Значит, свою роль выполнили.
Хочется вернуться на свою планету,
жаль, что туда рельсов,
и трамвая нету…