Лучше быть моральным,
А аморальным — приятнее.
Когда тебе станет больно, я помогу тебе. Заберу твою боль и растворю её своей Любовью.
Всё как с транспортом… ты обгоняешь тебя
Обгоняют… разглядеть удаётся мельком и то не
Всегда… запоминаются более детально те
С кем ехал долго рядом…
Но самое страшное… лобовой встречный…
Там разгядишь каждую детальку, мгновенно, до последнего
Винтика… это редко… очень редко, но случается
… и вроде всё равно
В разные стороны и судьба разьехаться, а
Запомнишь сильней всех попутчиков…
ПСИХОТЕРАПИЯ УЖЕ ПОЛЕЗНА ТЕМ, ЧТО ДАЕТ ПОНИМАНИЕ:
— Я «бью» других, когда больно самому
— Я ищу любви других, когда не могу себя любить сам
— Ответственность только на мне за все, что со мной происходит, даже если в этом замешаны другие, там есть половина и моей ответственности
— Радость и счастье можно приумножать, а не ждать, пока они случатся
то, что происходит сейчас, всегда важнее моей печали о прошлом и мечтаний о будущем
— Сожалеть о том, что не сложилось, не даст столько полезного, сколько даст простой вопрос: Что я могу еще сделать для своей жизни в настоящее время?
Иногда ошибка дает шанс все исправить.
Человек пашет. Человек пашет и пашет. Все говорят: «У него всё получится! Смотрите как он пашет!»
Прошло время. Ничего не произошло.
Вывод! Надо не только пахать, надо ещё и сеять.
Некоторые люди наслаждаются дождем, другие просто промокают.
Деньги нужно ценить уже за то, что на них можно купить время.
Лучшее, что можно купить за деньги — время.
Деньги — время.
Птенец борется из последних сил, разрушая яичную скорлупу. Он сам пробивает себе дорогу к жизни…
И это я всегда вспоминаю при слове «Родина». Оно для меня — это слово — не географическое понятие и даже не моральное, а вот такое — я влюблен, поют знаменитые курские соловьи, мне девятнадцать лет, и я ее проводил первый раз в жизни.
… Венцлов вдруг со скукой вспомнил, что в какой-то антинацистской эмигрантской газете читал, будто нацистская забота о чистоте породы есть религия скотов, научившихся понимать рассуждения скотоводов.
— Константин Георгиевич, как вы стали врачом? — Случайно! — со смешком ответил командир. — Я понимаю, чего вам хочется. Рассказа о призвании, верно? Что-нибудь жалостливенькое — увидел, как собачке переехало лапку колесом, наложил лубки, она ко мне привязалась и впоследствии спасла меня от разбойников, а я посвятил свою жизнь страждущему человечеству. Так? Устименко неприязненно молчал. — Сопите, — сказал Цветков, — недовольны! Нет, мой дорогой друг, всё было не так. Жизнь куда сложнее жалостливых хрестоматийных историек.
Кто хочет тебя слышать не молчит.
Совсем плохие стали нынче
зеркала,
Они уже не те, что были прежде.
Смотреться раньше в них часами я могла…
Совсем плохие стали нынче
зеркала.
Здесь видно виновато
качество стекла,
Теперь смотрюсь я в зеркала всё реже.
Совсем плохие стали нынче зеркала,
Они уже не те, что были прежде.