Тамерлан — один из величайших завоевателей в мировой истории. Этот человек сочетал в себе невероятную беспощадность и тонкое понимание искусства и науки…
«Железный хромец»
Великий эмир Тимур, основатель империи Тимуридов вошел в историю под именем — «Тимур-э Ленг» или Тамерлан, что переводится, как железный хромец. Существует легенда, когда родился Тамерлан, в его зажатом кулаке была запекшаяся кровь. Отец мальчика, былой воин Тарагай («Жаворонок»), сразу понял, что сына ждет путь великого воина, и назвал новорожденного Тимуром (тюркский вариант монгольского Темюр — «Железный»).
Это было не просто распространенное мужское имя, оно несло в себе глубокий сакральный смысл, так как корнями уходило в религиозные традиции тюркских народов, у которых железо всегда было священной материей. Согласно некоторым азиатским преданиям, в центре мира стоит железная гора, а «вечное царство» в монгольской мифологии зовется «подобным железу».
Кроме того, важно учитывать, что Тимур появился на свет в племени барласов, где еще сохранялись языческие верования, а данное при рождении имя определяло дальнейший жизненный путь.
Прозвище Ленг (хромой) пристало к Тимуру уже после персидского похода и носило оскорбительный характер, указывая на увечье воина — неправильно сросшиеся кости правой ноги, которое он получил в одном из сражений. С тех пор непобедимого эмира гордо величают уничижительным именем Тамерлан.
Образованный тиран
Тимур, несмотря на свою репутацию «кровавого варвара», был очень образованным правителем. По воспоминаниям современников, он в совершенстве владел разговорным тюркским, персидским и монгольским языками.
Согласно другим источникам, грамоты он не знал, но любил искусства и изящную словесность, привлекал убеждениями и силой доставлял к себе ученых, художников, ремесленников и инженеров, считая их лучшей добычей.
Именно при Тимуре Самарканд стал «Сияющей звездой Востока» — одним из главных культурных центров в Азии. Удивительно, но Тамерлан любил свою столицу, несмотря на то, что он был из степняков-нормадов, которые предпочитали не ограничивать себя городскими стенами.
Биографы великого эмира говорят, что активное строительство, которое он вел в Самарканде, было для него способом забыть все, что он разрушил и разорил. Его стараниями в Самарканде появилась огромная библиотека, дворец Коксарай и многие другие достопримечательности города, дошедшие до наших дней.
Словно подтверждая незыблемую власть своего основателя, надпись на двери дворца Тамерлана гласила: «Если Вы сомневаетесь в нашем могуществе, посмотрите на наши постройки».
Духовный учитель Тамерлана
Жажда знаний у Тамерлана появилась не на пустом месте, еще в детстве его окружали мудрые наставники, среди которых был потомок пророка Мухаммеда суфийский мудрец Мир Саид Барак.
Именно он вручил Тамерлану символы власти — барабан и знамя, предсказав ему великое будущее. «Гуру» практически всегда был рядом с великим эмиром, сопровождал его даже в военных походах. Он же благословил Тимура на решающую битву с Тохтамышем.
Существует легенда, что уже во время баталии, когда последний начал одерживать верх над Тимуром, Саид Барак высыпал песок перед войском хана и тот потерпел поражение. Говорят, он же предостерег своего ученика от битвы с Дмитрием Донским, и, как известно, Тимур развернул свои войска и отправился в Крым, не став дальше углубляться на территорию Руси.
Тамерлан глубоко уважал своего учителя. Он завещал ему свое почетное место в фамильном мавзолее Гур-Эмир Саиду Барака, а себя повелел похоронить у него в ногах, дабы тот заступился за него, великого грешника, на Страшном суде.
Знамя Тимура
Знамя, символ власти Тамерлана, имело огромное религиозное значение. В тюркской традиции верили, что это дух войска, потерять его, значит потерять возможность сопротивляться врагу. Знамя служило и призывом к войне — если эмир выставлял его у своей кибитки — быть войне, тотчас весь его род спешил вооружиться, в союзные аулы летели гонцы.
На знамени Тамерлана были изображены три кольца, расположенные в форме равностороннего треугольника. Их значение до сих пор не ясно. Некоторые историки считают, что это могло символизировать землю, воду и небо. Возможно, круги обозначают три части света (по тем представлением — все части света), которыми владеет Тамерлан, то есть знамя значило, что Тамерлану принадлежит весь мир.
Об этом в XVI веке свидетельствует испанский дипломат и путешественник Клавихо. Существует легенда, что в битве при Анкаре с османским султаном Баязидом, последний воскликнул: «Какая наглость думать, что тебе принадлежит весь мир!», на что получил ответ: «Ещё большая наглость думать, что тебе принадлежит луна».
Были и более мифологические трактовки этого символа. Николай Рерих видел в нем знак «триединости», который является достаточно универсальным во многих культурах — тюркской, кельтской, индийской и многих других, вдохновивший знаменитого философа на создание «Знамени мира».
Любимая жена
У Тамерлана было 18 жен — в лучших традициях мусульманского мира. Одной из любимых была Сарай-мульк ханым, которая некогда принадлежала ближайшему соратнику Тимура, а потом его злейшему врагу — эмиру Хусейну. Женщина стала добычей Тамерлана после смерти первого мужа, но полюбилась завоевателю и вскоре стала его главной женой.
Она отнюдь не была тихой супругой — при дворе ее роль была значительна, она могла своей милостью спасти человека или же убить его. Какое-то время только она могла встречать мужа с походов, что считалось большой привилегией. При этом детей великому завоевателю она так и не родила.
Во многом именно влияние Сарай-мульк ханым обеспечило «золотой век» культуры в эпоху Тамерлана. Она была настоящей покровительницей наук и искусств.
Именно Мульк-ханым воспитает из внука Тамерлана Тимура Улугбека мудрого правителя. При ней в Самарканде будет вестись активное строительство. Её именем названа кафедральная мечеть Биби-ханым, что означает — «Госпожа Бабушка» — одно из имен Сарай-мульк ханым.
Милосердный палач
Если остановиться на вышеперечисленном, то перед нами бы предстал великий правитель, которому все улыбается: он мудр, талантлив, а его деяния всегда благо: им создано мирное, стабильное и процветающее и богатое государство. Но это незавершенный портрет Тамерлана.
Источники донесли до нас множество упоминаний о его кровавых деяниях, которые, в свое время, вдохновили Верещагина на создание его знаменитой картины «Апофеоз войны». Однажды Тимур решил поставить памятник своим победам, велев возвести десятиметровую пирамиду из отрубленных голов. Он стал палачом цветущих городов Востока — Исфагана, Дели, Дамаска, Багдада, Астрахани.
Жестокость, с которой Тимур подавил восстание в Персии, прогремела на весь мир: он разрушил несколько городов, перебил жителей, а головы их приказал замуровать в башни. При взятии египетского города Халеб Тимур обещал не пролить ни капли мусульманской крови. И обещание «сдержал» — все христиане были перерезаны, а мусульмане погребены заживо.
Однако приближенные Тамерлана говорили, что эмир всегда сам страдал от своей жестокости, оправдывая ее тем, что это «ошибки, преступления и прегрешения… безжалостные и необходимые сестры моих побед». Завоеватель не любил рассказы о войне и, когда осознавал содеянную им жестокость, повторял: «Я этого не хотел!»
Облик Тамерлана
До сих пор досконально неизвестно, к какому народу принадлежал Тамерлан. По самой распространенной версии, он относился к тюркскому племени барласов. Но те немногие сохранившиеся описания его внешности не соответствуют его образу монгола.
Так, историк Ибн Арабшах, плененный эмиром, сообщает, что Тимур был рослым, имел крупную голову, высокий лоб, был очень силен и храбр, крепко сложен, с широкими плечами. А цвет кожи… белый.
Антропологическая реконструкция останков завоевателя, которую проводил знаменитый советский антрополог Герасимов, говорит: «Обнаруженный скелет принадлежал сильному человеку, слишком высокому для азиата (около 170 см). Складка века, самая характерная черта тюркского лица, выражена относительно слабо.
Нос прямой, небольшой, слегка приплюснут; губы толстоваты, презрительны. Волосы седо-рыжего цвета, с преобладанием темно-каштановых или рыжих. Тип лица не монголоидный». Результаты этого парадоксального исследования были опубликованы в статье Герасимова «Портрет Тамерлана».
Насколько соответствует этот портрет действительности, судить не рискнем, ясно одно — не все тайны «железного хромца» еще раскрыты.
Интересные факты
Согласно источникам, Тимур увлекался игрой в шахматы (точнее, в шатрандж).
В башкирской мифологии есть древнее предание о Тамерлане. Согласно ему, именно по приказу Тамерлана в 1395−96 годах был построен мавзолей Хусейн-бека — первого распространителя ислама у башкирских племён, так как полководец, случайно найдя могилу, решил оказать великие почести ему как человеку, распространявшему мусульманскую культуру.
Предание подтверждают шесть могил князей-военачальников у мавзолея, по неизвестным причинам погибших вместе с частью войска во время зимней стоянки. Однако кто конкретно приказал построить, Тамерлан или один из его генералов, доподлинно неизвестно. Сейчас мавзолей Хусейн-бека находится на территории посёлка Чишмы Чишминского района республики Башкортостан.
Личные вещи, принадлежавшие Тимуру, волей истории оказались разбросанными по разным музеям и частным коллекциям. Например, так называемый Рубин Тимура, украшавший его корону, в настоящее время хранится в Лондоне.
В начале ХХ века личный меч Тимура хранился в Тегеранском музее
Недавно мне показывали ручную гранату: очень невинный, простодушный на вид снаряд; этакий металлический цилиндрик с ручкой. Если случайно найти на улице такой цилиндрик, можно только пожать плечами и пробормотать словами крыловского петуха: «Куда оно? Какая вещь пустая»…
Так кажется на первый взгляд. Но если вы возьметесь рукой за ручку, да размахнетесь поэнергичнее, да бросите подальше, да попадете в компанию из десяти человек, то от этих десяти человек останется человека три и то — неполных: или руки не будет хватать, или ноги.
Всякая женщина, мило постукивающая своими тоненькими каблучками по тротуарным плитам, очень напоминает мне ручную гранату в спокойном состоянии: идет, мило улыбается знакомым, лицо кроткое, безмятежное, наружность уютная, безопасная, славная такая; хочется обнять эту женщину за талию, поцеловать в розовые полуоткрытые губки и прошептать на ушко: «Ах, если бы ты была моей, птичка моя ты райская». Можно ли подозревать, что в женщине таятся такие взрывчатые возможности, которые способны разнести, разметать всю вашу налаженную мужскую жизнь на кусочки, на жалкие обрывки.
Страшная штука, — женщина; а обращаться с ней нужно, как с ручной гранатой.
Когда впервые моя уютная холостая квартирка огласилась ее смехом (Елена Александровна пришла пить чай), — мое сердце запрыгало, как золотой зайчик на стене, комнаты сделались сразу уютнее, и почудилось, что единственное место для моего счастья — эти четыре комнаты, при условии, если в них совьет гнездо Елена Александровна.
— О чем вы задумались? — тихо спросила она.
— Кажется, что я тебя люблю, — радостно и неуверенно сообщил я, прислушиваясь к толчкам своего сердца. — А… ты?..
Как-то так случилось, что она меня поцеловала — это было вполне подходящим уместным ответом.
— О чем же ты, все-таки, задумался? — спросила она, тихо перебирая волосы на моих висках.
— Я хотел бы, чтобы ты была здесь, у меня; чтобы мы жили, как две птицы в тесном, но теплом гнезде!
— Значит, ты хочешь, чтобы я разошлась с мужем?
— Милая, неужели ты могла предполагать хоть одну минуту, чтобы я примирился с его близостью к тебе? Конечно, раз ты меня любишь — с мужем все должно быть кончено. Завтра же переезжай ко мне.
— Послушай… но у меня есть ребенок. Я ведь его тоже должна взять с собой.
— Ребенок… Ах, да, ребенок!.. кажется, Марусей зовут?
— Марусей.
— Хорошее имя. Такое… звучное! «Маруся». Как это Пушкин сказал? «и нет красавицы, Марии равной»… Очень славные стишки.
— Так вот… Ты, конечно, понимаешь, что с Марусей я расстаться не могу.
— Конечно, конечно. Но, может быть, отец ее не отдаст?
— Нет, отдаст.
— Как же это так? — кротко упрекнул я. — Разве можно свою собственную дочь отдавать? Даже звери и те…
— Нет, он отдаст. Я знаю.
— Нехорошо, нехорошо. А, может быть, он втайне страдать будет? Этак в глубине сердца. По-христиански ли это будет с нашей стороны?
— Что же делать? Зато я думаю, что девочке у меня будет лучше.
— Ты думаешь — лучше? А вот я курю сигары. Детям, говорят, это вредно. А отец не курит.
— Ну ты не будешь курить в этой комнате, где она, — вот и все.
— Ага. Значит, в другой курить?
— Ну, да. Или в третьей.
— Или в третьей. Верно. Ну, что ж… (я глубоко вздохнул). Если уж так получается, будем жить втроем. Будет у нас свое теплое гнездышко.
Две нежные руки ласковым кольцом обвились вокруг моей шеи. Вокруг той самой шеи, на которую в этот момент невидимо, незримо — уселись пять женщин.
Я вбежал в свой кабинет, который мы общими усилиями превратили в будуар Елены Александровны, — и испуганно зашептал:
— Послушай, Лена… Там кто-то сидит.
— Где сидит?
— А вот там, в столовой.
— Так это Маруся, вероятно, приехала.
— Какая Маруся?! Ей лет тридцать, она в желтом платке. Сидит за столом и мешает что-то в кастрюльке. Лицо широкое, сама толстая. Мне страшно.
— Глупый, — засмеялась Елена Александровна. — Это няня Марусина. Она ей кашку, вероятно, приготовила
— Ня… ня?.. Какая ня… ня? Зачем ня… ня?
— Как зачем? Марусю-то ведь кто-нибудь должен нянчить?
— Ах, да… действительно. Этого я не предусмотрел. Впрочем, Марусю мог бы нянчить и мой Никифор.
— Что ты, глупенький! Ведь он мужчина. Вообще, мужская прислуга — такой ужас…
— Няня, значит?
— Няня.
— Сидит и что-то размешивает ложечкой.
— Кашку изготовила.
— Кашку?
— Ну, да, чего ты так взбудоражился?
— Взбудоражился?
— Какой у тебя странный вид.
— Странный? Да. Это ничего. Я большой оригинал… Хи-хи.
Я потоптался на месте и потом тихонько поплелся в спальню.
Выбежал оттуда испуганный.
— Лена!!!
— Что ты? Что случилось?
— Там… В спальне… Тоже какая-то худая, черная… стоит около кровати и в подушку кулаком тычет. Забралась в спальню. Наверное, воровка… Худая, ворчит что-то. Леночка, мне страшно.
— Господи, какой ты ребенок. Это горничная наша, Ульяша. Она и там у меня служила.
— Ульяша. Там. Служила. Зачем?
— Деточка моя, разве могу я без горничной? Ну посуди сам.
— Хорошо. Посудю. Нет, и… что я хотел сказать!.. Ульяша?
— Да.
— Хорошее имя. Пышное такое, Ульяния. Хи-хи. Служить, значит, будет? Так. Послушай: а что же нянька?
— Как ты не понимаешь: нянька для Маруси, Ульяша для меня.
— Ага! Ну-ну.
Огромная лапа сдавила мое испуганное сердце. Я еще больше осунулся, спрятал голову в плечи и поплелся: хотелось посидеть где-нибудь в одиночестве, привести в порядок свои мысли.
— Пойду на кухню. Единственная свободная комната.
— Лена!!!
— Господи… Что там еще? Пожар?
— Тоже сидит!
— Кто сидит? Где сидит?
— Какая-то старая. В черном платке. На кухне сидит. Пришла, уселась и сидит. В руках какую-то кривую ложку держит, с дырочками. Украла, наверное, да не успела убежать.
— Кто? Что за вздор?!
— Там. Тоже. Сидит какая-то. Старая. Ей-Богу.
— На кухне? Кому ж там сидеть? Кухарка моя, Николаевна. там сидит.
— Николаевна? Ага… Хорошее имя. Уютное такое. Послушай: а зачем Николаевна? Обедали бы мы в ресторане, как прежде. Вкусно, чисто, без хлопот.
— Нет; ты решительное дитя!
— Решительное? Нет, нерешительное. Послушай: в ресторанчик бы…
— Кто? Ты и я? Хорошо-с. А няньку кто будет кормить? А Ульяну? А Марусе если котлеточку изжарить или яичко? А если моя сестра Катя к нам погостить приедет?! Кто же в ресторан целой семьей ходит?
— Катя? Хорошее имя, — Катя. Закат солнца на реке напоминает. Хи-хи.
Сложив руки на груди и прижавшись спиной к углу, сидел на сундуке в передней мой Никифор. Вид у него был неприютный, загнанный, вызывавший слезы.
Я повертелся около него, потом молча уселся рядом и задумался: бедные мы оба с Никифором… Убежать куда-нибудь вдвоем, что ли? Куда нам тут деваться? В кабинете — Лена, в столовой — няня, в спальне — Маруся, в гостиной — Ульяша, в кухне — Николаевна. «Гнездышко»… хотел я свить, гнездышко на двоих, а потянулся такой хвост, что и конца ему не видно. Катя, вон, тоже приедет. Корабль сразу оброс ракушками и уже на дно тянет, тянет его собственная тяжесть. Эх, Лена, Лена!..
— Ну, что, брат, Никифор! — робко пробормотал я непослушным языком.
— Что прикажете? — вздохнул Никифор.
— Ну, вот, брат, и устроились.
— Так точно, устроились. Вот сижу и думаю себе: наверное, скоро расчет дадите.
— Никифор, Никифор… Есть ли участь завиднее твоей: получишь ты расчет, наденешь шапку набекрень, возьмешь в руки свой чемоданчик, засвистишь, как птица, и порхнешь к другому холостому барину. Заживете оба на славу. А я…
Никифор ничего не ответил. Только нашел в полутьме мою руку и тихо пожал ее.
Может быть, это фамильярность? Э, что там говорить!.. Просто приятно, когда руку жмет тебе понимающий человек.
Когда вы смотрите на изящную, красивую женщину, — бойко стучащую каблучками по тротуару, — вы думаете: «Какая милая! Как бы хорошо свить с ней вдвоем гнездышко».
А когда я смотрю на такую женщину, — я вижу не только женщину — бледный, призрачный тянется за ней хвост: маленькая девочка, за ней толстая женщина, за ней худая, черная женщина, за ней старая женщина с кривой ложкой, усеянной дырочками, а там дальше, совсем тая в воздухе, несутся еще и еще: сестра Катя, сестра Бася, тетя Аня, тетя Варя, кузина Меря, Подстега Сидоровна и Ведьма Ивановна…
Матушка, матушка, — пожалей своего бедного сына!..
Невинный, безопасный, кроткий вид имеет ручная граната, мирно лежащая перед вами.
Возьмите её, взмахните и подбросьте: на клочки размечется вся ваша так уютно налаженная жизнь, и не будете знать, где ваша рука, где ваша нога!
О голове я уже и не говорю.
Долгое время по интернету гуляла эта фотография с различными объяснениями происходящего на ней. Конспирологи и уфологи говорили о призраках рабочих, случайно запечатлённых на фотоплёнку. Другие говорили, что это всё монтаж и подделка, потому что фотограф просто не мог выжить после съёмки больше пары минут и, следовательно, вынести эту фотографию на улицу.
А всё потом что, на фотографии запечатлено в виде гриба, выросшего из пола, крупнейшее скопление, вероятно, самого токсичного вещества, когда-либо созданного человеком. Это ядерная лава или кориум. Без системы охлаждения радиоактивная масса ползла по энергоблоку в течение недели после аварии, вбирая в себя расплавленный бетон и песок, которые перемешивались с молекулами урана (топливо) и циркония (покрытие). Эта ядовитая лава текла вниз, в итоге расплавив пол здания. Когда инспекторы наконец проникли в энергоблок через несколько месяцев после аварии, они обнаружили 11-тонный трёхметровый оползень в углу коридора парораспределения внизу. Тогда его и назвали «слоновьей ногой».
В течение последующих лет «слоновью ногу» охлаждали и дробили. Но даже сегодня её остатки всё ещё теплее окружающей среды на несколько градусов, поскольку распад радиоактивных элементов продолжается. «Слоновья нога» изначально «светилась» более чем на 10 000 рентген в час, что убивает человека на расстоянии метра менее чем за две минуты.
В течение дней и недель после аварии на Чернобыльской атомной электростанции 26 апреля 1986 года просто зайти в помещение с такого же кучей радиоактивного материала — её мрачно прозвали «слоновья нога» — означало верную смерть через несколько минут. Даже десятилетие спустя, когда была сделана эта фотография, вероятно, из-за радиации фотоплёнка вела себя странно, что проявилось в характерной зернистой структуре.
Ещё более удивительно, что человек на фотографии ещё жив. Это Артур Корнеев — инспектор из Казахстана, который занимался образованием сотрудников, рассказывая и защищая их от «слоновьей ноги» с момента её образования после взрыва на ЧАЭС в 1986 году, любитель мрачно пошутить. Последним с ним разговаривал репортёр NY Times в 2014 году. Он скорее всего, посещал это помещение чаще, чем кто-нибудь другой, так что подвергся, пожалуй, максимальной дозе радиации. И эту фотографию он сделал сам, установив на штатив и поставив длинную задержку при съёмке. От чего на фотографии видны следы его налобного фонаря, а также зернистость из-за высокого уровня радиации.
Для Корнеева это конкретное посещение энергоблока было одним из нескольких сотен опасных походов к ядру с момента его первого дня работы в последующие дни после взрыва. Его первым заданием было выявлять топливные отложения и помогать замерять уровни радиации. Вскоре после этого он возглавил операцию по очистке, когда с пути иногда приходилось убирать цельные куски ядерного топлива. Более 30 человек погибло от острой лучевой болезни во время очистки энергоблока. Несмотря на невероятную дозу полученного облучения, сам Корнеев продолжал возвращаться в спешно построенный бетонный саркофаг снова и снова, часто с журналистами, чтобы оградить их от опасности.
В 2001 году он привёл репортёра Associated Press к ядру, где уровень радиации был 800 рентген в час. В 2009 году известный беллетрист Марсель Теру написал статью для Travel Leisure о своём походе в саркофаг и о сумасшедшем провожатом без противогаза, который издевался над страхами Теру и говорил, что это «чистая психология». Хотя Теру именовал его как Виктора Корнеева, по всей вероятности человеком был Артур, поскольку он опускал такие же чёрные шутки через несколько лет с журналистом NY Times.
Его нынешнее занятие неизвестно. Когда Times нашло Корнеева полтора года назад, он помогал в строительстве свода для саркофага — проекта стоимостью 1,5 млрд, который должен быть закончен в 2017 году. Планируется, что свод полностью закроет Убежище и предотвратит утечку изотопов. В свои 60 с чем-то лет Корнеев выглядел болезненно, страдал от катаракт, и ему запретили посещение саркофага после многократного облучения в предыдущие десятилетия.
Впрочем, чувство юмора Корнеева осталось неизменным. Похоже, он ничуть не жалеет о работе своей жизни: «Советская радиация, — шутит он, — лучшая радиация в мире».
…Завистлив тот, кому приятно,
что и на СОЛНЦЕ тоже пятна…
(ЮрийВУ)
Опять мы причиняем птицам боль!
Пропали ястребки, осталась моль.
Когда бы не шиза включивших свет
И моль бы не светила свой портрет.
Умом Россию точно не понять,
Кто должен ползать — силится летать.
А кто летал — сидит в щели как клоп.
Знать все-таки приблизился потоп!
Идея принадлежит Юрию ВУ.
Что может быть печальнее чем копать в дождливое утро вместе с сыном могилку для хомячка…
«Не должно тщеславиться ни здоровьем, ни красотою, ни другими дарами Божиими… Всё земное непрочно: и красота, и здоровье. Благодарить Господа надо, благодарить со смирением, сознавая свое недостоинство, а не тщеславиться.
ходячие гады — опаснее ползающих
Тот, кто хранит обиды, помнит прошлое и отворачивается от будущего.
оптимизм — укрепляет организм
Полнится тень отголосками дум и бездумий,
всплесками грез, перехлёстами глупых сердец…
— Лягу, как Анна, на рельсы истомленной грудью —
Высохнут слезы — о прошлом не плачет мертвец.
— Ты опоздала, а поезд последний — сегодня.
Лучше послушай певуний вечерних — остынь.
Память, как время, взметнется и вновь охолонет,
Может, потом, как положено — сносишь цветы.
— Я опоздала. Опять… Сколько можно? Забуду.
Ветер до завтра прогонит ненужную мысль.
Завтра прокатимся… Можно по малому кругу…
Бедная Анна! Успела… Не встретимся мы…
В состязании красноречия и молчания выигрывает выразительность.
Наследство, какое невозможно растратить — воспитание.
Что может с трудом различить юноша, вглядываясь в даль, старик увидит с закрытыми глазами.
Почему так устроен человек? Чем старше мы, тем меньше верим противоположному полу — женщина мужчине, а он, соответственно, ей. Если до тридцати лет мы не можем определиться со своей второй половинкой и всё ещё одинокие, холостые, но, вроде бы как, все равно очень хочется любви, тепла, взаимности, заботы, несмотря на это, очень часто почему-то в своем поиске становимся менее активные, более придирчивые к человеку, который начинает проявлять свою симпатию. И мы уже обожжённые своим жизненным, горьким, опытом, неудачными, не сложившимися отношениями. Подчас, просто боясь подпустить близко кого-то, к своему сердцу. Именно поэтому держим дистанцию и как бы, оцениваем очень тщательно со всех сторон, пытаясь отыскать недостатки, чтобы удостовериться заранее — сколько их, при этом настолько увлекаемся этим, что можем не заметить великолепных достоинств. Возможно, даже которых так долго искали в своих бывших и вот пока мы примеряем к себе человека, как наряд, подойдёт не подойдёт — искорка, которая так вспыхнула внезапно в нём, за это время может потухнуть… Просто потому, что огню возможной любви не дали разгореться. Холодным, оценивающим взглядом всё затушили, не оставляя не уголька… Почему же это происходит? Куда делись эти розовые очки влюбленности? Через них было проще на мир смотреть, в людях видеть намного больше хорошего, никого не оценивая, просто всем сердцем любили бы… Может тогда не надо их убирать в долгий ящик… И всё-таки, периодически стоит их надевать. Недаром говорят: «Для любви Все возрасты покорны». Даже за пятьдесят люди находят друг друга, влюбляются, проживают как будто вторую свою молодость счастливыми и не одинокими. Вместе доживают до глубокой старости, так как позитивные эмоции, которые они дарят друг другу и чувства, «что ты в этом мире не одинок» — продлевают жизнь. Так что, кто сейчас один, не отчаивайтесь. Просто ваш человек ещё на пути к вам. Только поверьте, доверьтесь и подпустите его к себе, когда бы то ни было и сколько бы вам не было — это неважно. Главное понять, что душа у нас юная всегда, а ещё важно это почувствовать.