Безкомпромиссные люди
Прежде чем стать такими,
Очень часто шли на компромис.
До чего люди разные, одни как Робинзоны, оставшись в одиночестве остаются людьми. Другие живя в мегаполисе теряют человеческий облик.
И сколько можно побираться,
Где жизнь приличная вполне?
Аффект не станет торговаться,
Чтоб быть эффектнее вдвойне!
Теоретики, в отличие от практиков, никогда не ошибаются.
Российские спецслужбы читают переписку в мессенджерах не для того, чтобы узнать что-то секретное, а чтобы поржать.
Жизнь без достоинства — недостойная жизнь!
Для человека недостижимо то, что свойственно роботу — быть беспристрастным.
Нельзя быть беспристрастным не кривя при этом душой.
На необитаемом острове группа жемчужан попала в плен к дикарям.
Вождь им говорит:
— Кто хочет выжить, пусть расскажет новый афоризм. У кого будет повтор, отдадим динозавру раптору. Предупреждаю — интернет у нас есть!!!
На призыв Путина «России нужен прорыв» первой откликнулась труба теплотрассы центра города Барнаул.
Предавая других, уничтожаешь себя.
человека на витрине перепутали с человеком в душе…
Вот несколько выдержек из рассказа старшего политрука С. Еворского, попавшего в фашистский концлагерь. В течение первых четырех дней нам не давали ни пить, ни есть. Только на пятый день принесли по две столовых ложки вонючего варева из концентратов, облитых керосином. Народ стал пухнуть и умирать от этой гадости, по 30−40 человек умирали ежедневно. Никакой медицинской помощи не оказывали, люди гнили заживо. Раненые счищали червей с ран ложками. Гражданский врач, старик, заключенный вместе с нами, пытался помочь раненым. Узнав об этом, комендант вызвал его во двор и стал избивать палкой. — Танцуй, русс, — приказал комендант, избивая 62-летнего врача. Старик не хотел этого делать, и избиение усилилось. Наконец, он не выдержал и под ударами начал танцевать. После этого его заставили стоять весь день, не двигаясь, на солнцепеке.
Однажды фашисты затеяли своеобразный спектакль. Голодным людям кинули вниз раненую лошадь. Когда мы ее стали резать, наверху появился фотограф, который запечатлел это на пленке. Очевидно, таким путем создавалась очередная немецкая фальшивка, извращающая какие-то факты. У лошади собралось слишком много людей, фотограф был недоволен кадром, но автоматчик помог ему и убил несколько человек. В этот же день тот же фотограф инсценировал в яме «гитлеровское милосердие». Среди нас находился старший лейтенант Новиков, который имел одиннадцать ран. Новиков был совершенно раздет, фашисты перед объективом аппарата перевязали ему раны и надели чистую рубашку. Однако, как только фотограф закончил свою работу, эту рубашку отняли у Новикова, сорвали с его ран все повязки и зверски избили. Была у фашистов еще одна излюбленная забава — спускать в яму собак и натравливать их на нас. Не одному человеку перегрызли они руки и ноги. Практиковалась и такая пытка: раненого клали на землю и вливали в него через лейку ведро воды.
Зверство — это ярко выраженная склонность к насилию. Зверем принято называть не того, в ком мало нежности, мягкости и доброты. Зверство, как животная злоба, — это полное отсутствие сострадания, человечности, сердечности и уважительности к людям. Зверство — жалкое, примитивное существо, инвалид ума и чувств.
Всегда удивлял и удивляет феномен, как из законопослушного, тихого и незаметного человека внезапно вылезает свирепый зверь, глухой к человеческому страданию, настроенный на холодно-жесткие тона восприятия мира. Вчера он дружелюбно жал вам руку, а сегодня смотрит, и в глазах его видишь смерть. Откуда появляется зверство? Где его корни?
Мать зверства — ненависть. Чтобы разбудить в людях зверя, нужно спровоцировать, создать все условия для проявления порочных качеств личности. Обеспечь людям вседозволенность и безнаказанность в проявлении зависти, ненависти, мстительности и злобы, и последствия могут ошеломить самое циничное воображение. Пропусти людей через «лихолетье», «черные, окаянные годы», «тяжелые времена» и предпосылки для проявлений зверства будут созданы. В психологическом смысле лихолетье — это когда народ считает себя униженным, окруженным врагами, его господствующее настроение — уныние, депрессия, безнадега и ощущение несправедливости. К примеру, семена зверства фашистов были посеяны при заключении унизительного Версальского договора. Поэтому речи неистового фюрера попадали в десятку. В обществе накопилось раздражение, нашедшее затем выход в зверстве.
Зверству всегда нужен враг, на которого оно и спишет все свои несчастья. Зверство уверено, что во всем виноваты, к примеру, евреи, армяне или москали, что стоит от них избавиться и жизнь станет богатой и счастливой. Зверство обычно считает, что его Бог самый лучший и поэтому питает лютую ненависть и животную злобу к «неверным». Ненависть должна быть настолько сильной, что человек в зверстве без колебаний пренебрегает заповедью «не убий» и продолжает считать себя богоугодным благодетелем.
Зверство взращивается постепенно через ненависть к другим народам. В школьных учебниках описывается райское житье предков, пока не пришли «эти», пока они не причинили массу бед моей «великой» стране. Всё это убеждает людей в том, что жертвы зверства не заслуживают иной участи.
Талант, зарытый причинами и оправданиями.
В посольстве на оформлении визы: — Наркотики употребляете? — Я законопослушный гражданин! — Так и запишем: «В зависимости от страны пребывания…»
Законопослушность добродетельна, если она духовна. Иначе она превращается в слепое, безоглядное следование законам. Законы выдуманы людьми и являются проводниками их интересов.
Шарль де Голль говорил: «Десять заповедей лишь потому так лаконичны, ясны и понятны, что были написаны без помощи советников и экспертов».
Божественные законы вечны. Законы государства временны и не окончательны. Зачастую они защищают права самого сильного и богатого. Судить людей по этим законам — насилие и несправедливость.
Джек Лондон в «Железной пяте» писал: «Разве сила закона не в том, что он служит справедливости? — спросила я. — Сила закона в том, что он служит силе, — улыбаясь, отпарировал полковник. — А где же наше хваленое правосудие? — Что ж, сильный всегда прав, — тут нет никакого противоречия».
К счастью, как писал Михаил Лермонтов, «Есть и Божий суд, наперсники разврата! Есть грозный суд: он ждет; Он не доступен звону злата, И мысли и дела он знает наперед. Тогда напрасно вы прибегнете к злословью: Оно вам не поможет вновь…»
Законопослушность духовна, а, следовательно, добродетельна, когда законы общества не противоречат законам Бога.
Но, к сожалению, крайне редко можно наблюдать унисон между законами Бога и законами государства.
Человек, проживая на определенной территории, не может быть свободным от государственных законов, в частности от Уголовного кодекса.
При определенных ситуациях ему приходится делать выбор — быть законопослушным гражданином или нарушить свои нравственные принципы, игнорировать голос совести, пренебречь законами Бога — заповедями.
Необходимо помнить — множество низостей и мерзостей делается по закону.
В годы Великой Отечественной войны фашисты на оккупированной территории ввели закон: лица, укрывающие евреев и партизан, подлежат расстрелу. И вот ночью к вам в окошко тихо стучит девочка, сбежавшая из еврейского гетто. Как законопослушный гражданин вы не имеете права ее прятать. Однако совесть говорит вам, что надо помочь невинному ребенку. В такой ситуации приходится делать тяжелейший выбор — либо быть законопослушным перед врагом, либо, рискуя собственной жизнью и жизнью своих близких, укрыть еврейскую девочку от извергов. Если вы сдаете девочку фашистам, они вас посчитают законопослушным, но с позиций совести, нравственности и Бога, вы — порочная личность.
Вы едите в машине со своим другом, и он на переходе сбивает женщину с ребенком, а затем, не оказав им помощь, скрывается с места происшествия. Вы — единственный свидетель. Как законопослушный гражданин вы не должны покрывать преступника. Но узы дружбы и ложное представление о доброте лишают вас всякой инициативы. Между тем, с позиций закона и с позиций Бога покрывать преступника нельзя. Согласно Закону Справедливости тот, кто покрыл убийство, несет такую же кармическую ответственность, как и сам убийца. В данном случае законопослушность добродетельна, ибо она не вступает в противоречие с Божьими заповедями.
Город Солнца еще никто не создал. Везде приходится выбирать между Богом и государством. В одних странах меньше, в других больше. Чем больше разрыв между требованиями государственных законов и законов Мироздания, тем тяжелее человеку делать выбор. Если он совестливый и порядочный, выбор раз и навсегда сделан в пользу законов Бога. Если человек малодушен и бесхребетен, он каждый раз будет гнуться, как ива на ветру, в ту или другую сторону.
Законы государства — пугало для малодушных.
Богоугодный, благочестивый человек на первое место ставит законы Бога и лишь потом законы государства.
Философ Лао-цзы учил: «Великий человек держится существенного и оставляет ничтожное. Он все делает по правде, но никогда не будет опираться на законы». Держаться существенного — это быть верным своей совести, законам Бога. Оставлять ничтожное — это принимать к сведению законы государства, учитывать их в своих поступках, но всегда помнить, что они второстепенны к законам Божьим.
Давайте окунемся в историю и посмотрим, легко ли быть законопослушным, когда существует гигантский разрыв между законами Бога и законами государства. Журналист Александр Самсонов пишет: «После эпохи Великих Географических открытий только в британские колонии в Северной Америке, а затем в США было привезено около 13 миллионов рабов из Африки, но на каждого выжившего раба, которого живым привезли на рынок, приходилось по 3−4 погибших во время „охоты на людей“ и транспортировки, когда людей набивали, как „сельдь в бочки“.
Английская королева Елизавета I отрубила голову не только Марии Стюарт, но и подвергла казни ещё 89 тыс. жителей королевства. И никакого покаяния, мук совести. При завоевании и усмирении Кромвелем Ирландии было уничтожено 5/6 её населения. В ходе процесса „огораживания“ в Англии было практически уничтожено крестьянство, его сгоняли с земли, люди становились бродягами. Против бродяг же приняли „кровавое законодательство“, когда людей при первой поимке клеймили, а при второй просто казнили. В ходе Нидерландской революции (1568 — январь 1648) инквизиция признала всех (!) жителей Нидерландов (тогда принадлежали Испании) еретиками и приговорила их к смерти. Испанский король Филипп II отдал приказ привести приговор в исполнение, было уничтожено 100 тыс. человек, только отчаянное сопротивление спасло местных жителей.
В 1894 году французские революционеры усмиряли „контрреволюционную Вандею“, бойня шла 18 месяцев. Из Парижа привезли дополнительные гильотины, в том числе детские (!), но расстрелов и казней было мало: чтобы быстро уничтожить „контрреволюционное гнездо“, решили топить людей, „благо“ в Нанте, центре атлантической работорговли, был флот судов, использовавшихся для перевозки „товара“. Чтобы многоразово использовать суда, их надёжно привязывали канатами к берегу, баржу выводили в устье Луары, топили, затем вытаскивали, просушивали перед новым „употреблением“. Но „просто“ топить карателям показалось мало, придумали ещё одну „забаву“ — „революционную свадьбу“: связывали голых людей попарно, мальчиков со старухами, девушек со священниками