Каждый из нас имеет тысячи желаний. Похудеть, иметь больше денег, новый телефон. У человека, больного раком, желание только одно - победить свою болезнь. Я знаю, что 97% из вас не поставят это в статус, но хотя бы 3% моих друзей сделают это. В честь тех, кто умер, и тех, кто борется с раком, запустите этот статус по крайней мере на час.
***
Вот уже год прошел,
С тех пор как ты от нас ушел.
Ну как же мне тебя простить,
И как мне дальше жить?
Я каждый день, слышу один вопрос,
Хотя сынишка уж подрос.
«Когда же папа возвратится к нам с работы,
Играть мне с ним, ну очень уж охота»
Несет мне трубку телефона
И требования громче грома.
«Ты, мама папе позвони
Скорее у него ты все спроси»
В минуты эти хочется рыдать,
Но я обязана молчать,
Ему я улыбаюсь лишь в ответ,
И говорю, что времени у папы нет.
А дальше нервы поворачивают вспять,
И я кричу: «Бегом в кровать!»
Сынишка мой обижено сопит,
И вот через минуту он уж спит.
Он спит, а я сижу одна,
Вокруг густая тишина…
Прошел лишь год один,
У «папы» народился новый сын.
Эх, «папы», «папы», что же вы творите,
Зачем детей вы так легко плодите,
Потом им нагло ВРЕТЕ,
Что все вы на работе?!!
СУД
Один из монахов монастыря в Сцете совершил серьёзную ошибку, и для суда над ним братья позвали самого мудрого отшельника.
Мудрый отшельник не хотел приходить, но братья были такими настойчивым, что он согласился. Но всё же прежде, чем отправиться, он взял ведро и сделал в его днище несколько дырок. Затем он наполнил ведро песком и пошёл в монастырь.
Отец настоятель, обратив внимание на ведро, спросил, для чего это было сделано.
- Я пришёл судить другого, - сказал отшельник. - Мои грехи бегут за мной, как и этот песок в ведре. Но поскольку я не смотрю назад и не могу видеть свои собственные грехи, то я способен судить других.
Немедленно монахи решили отменить суд.
- Лисёнок, - сказал лисёнок лисёнку, - ты помни, пожалуйста, что если тебе тяжело, плохо, грустно, страшно, если ты устал - ты просто протяни лапу. И я протяну тебе свою, где бы ты ни был, даже если там - другие звёзды или все ходят на головах. Потому что печаль одного лисёнка, разделенная на двух лисят - это ведь совсем не страшно. А когда тебя держит за лапу другая лапа - какая разница, что там ещё есть в мире?
Мне всегда по жизни везет - только пассажиры бывают не те…
Любовь на самом деле чувство совершенное!
- но мы, в силу своей не опытности и недальновидности и глупости, судим её по себе, превращая в глупые, жестокие, безответные эмоции. и еще наглости хватает все это называть это все любовью…
Однажды злая мачеха решила погубить свою падчерицу красивую, умную и добрую. Когда падчерица пошла купаться на реку, мачеха поймала трех отвратительных жаб и сказала им:
- Плыви, серая жаба, и влезь падчерице на голову - пусть станет она глупой. А ты, зеленая жаба, вскарабкайся ей на лицо - чтобы завяла ее красота. Ты же, черная жаба, прикоснись к ее сердцу, чтобы твой яд убил доброту моей падчерицы. Пусть станет она злой и некрасивой, всем людям ненавистной.
Подползли три ядовитые жабы к ничего не подозревающей девушке и сделали все, что велела колдунья: серая жаба забралась ей на темя, зеленая поползла по лицу, а черная приложилась к груди.
Но была та девушка так чиста и невинна, что злые чары потеряли силу и жабы превратились в прекрасные розы.
Черная жаба - в красную розу, серая - в розовую, как свет зари, а зеленая жаба - в белую розу.
Поплыли эти розы по речным волнам, а девушка, увидев их, воскликнула:
- Какие прекрасные цветы! Должно быть, красную розу подарила мне царица-ночь, в белую розу превратился луч лунного цвета, а розовая родилась от первых лучей солнца. Как прекрасна жизнь! Она даже не подозревала, что ее чистота превратила злобу, зависть и коварство в чудесные цветы.
Мой друг открыл ящик комода своей жены и достал пакетик, завернутый в шелковую бумагу. Это был не просто какой-то пакетик, а пакетик с бельем. Он выбросил пакетик и взглянул на шелк и кружева.
- Это я купил ей, когда мы были в первый раз в Нью-Йорке. Это было 8 или 9 лет назад. Она никогда его не носила. Она хотела сохранить его для особого случая. И сейчас, я думаю, пришел тот момент.
Он подошел к кровати и положил белье к другим вещам, взятым из похоронного бюро. Его жена умерла.
Когда он повернулся ко мне, он сказал:
- Ничего не сохраняй для особенного; каждый день, который ты проживаешь, это особенный случай.
Я все еще думаю над этими словами… они изменили мою жизнь.
Сегодня я больше читаю и меньше навожу порядки.
Я усаживаюсь на веранде и наслаждаюсь видом, не обращая внимания на сорняк в саду.
Я провожу больше времени со своей семьей и друзьями, и меньше на работе.
Я понял, что жизнь - собрание опыта, которое стоит ценить…
И сейчас я больше ничего не сохраняю.
Я каждый день пользуюсь своими хрустальными бокалами.
Если надо, я надеваю свой новый пиджак, чтобы пойти в супермаркет.
Также мои любимые духи я использую, когда хочу, вместо того, чтобы наносить их только по праздникам.
Слова вроде «однажды» или «как-нибудь» изгнаны из моего словаря.
Если это того стоит, я хочу видеть, слышать и делать вещи сейчас и здесь.
Я не совсем уверен, что сделала бы жена моего друга, если бы она знала, что ее не будет завтра (завтра, часто так легко воспринимается).
Я думаю, что она позвонила бы семье и близким друзьям. Может, она позвонила бы паре старых друзей, чтобы помириться или извиниться за старые ссоры. Мне очень нравится мысль, что она пошла бы в китайский ресторан (ее любимая кухня).
Сейчас я не упускаю, не откладываю, не сохраняю ничего того, что могло бы принести в нашу жизнь радость и улыбку. Я говорю себе, что каждый день, как и каждая минута - что-то особенное.
Вы смеетесь над человеком, потому что он отличается от вас, а он смеётся над вами, потому что вы не отличаетесь друг от друга…
НИКТО не может так уколоть, так обидеть, как близкий человек, на то он и близкий, чтобы знать все слабые и уязвимые места.
«Мамочка, защити!»
«Женщина, когда рождает, терпит скорбь,
потому что пришёл час её; но когда родит
младенца, уже не помнит скорби от радости,
потому что родился человек в мир.»
Евангелие от Иоанна 16:21
***
Одиноко брела старушка
Через двор, по дороге домой.
А немного поодаль девчушка
Испугалась собаки хромой:
Громко всхлипнула, задрожала;
Куклу Машу прижав к груди,
К своей матери подбежала
С криком: «Мамочка, защити!»
Мама дочери улыбнулась,
Приголубила, наклонясь.
А старушка, вдруг пошатнулась
И осела, за сердце держась.
Не внезапность в том крике звонком
Довершила в груди надлом -
Фраза, сказанная ребёнком,
Ей напомнила о былом:
Годы молодости беспечной…
Он уверенность ей внушал;
Говорил о любви сердечной,
Но узнав про «живот» - сбежал.
«Коль ему не нужна забота,
То и мне,» - рассуждала мать.
А внутри незаметный кто-то
О себе ей давал понять:
«Это я, это твой ребёнок.
Ты не видишь, но можешь узнать.
Потерпи, наберусь силёнок,
Чтобы вскоре тебя обнять.
В эту трудную жизни минуту
Ни отца, ни себя не кори.
Я тебе улыбаться буду
На кроватке в лучах зари.
От тебя попрошу лишь ласки -
Пусть хоть изредка, перед сном
Почитай мне из книжки сказки:
«Теремок», или «Кошкин дом».
Не заметишь, как возрастая,
Я помощником стану тебе.
Я любить тебя, дорогая,
Буду в радости и в беде…"
Только голос тот не желала
Слушать девушка: «Точка. Нет!»
И решительно постучала
В час назначенный в кабинет.
Ей хотелось «освободиться»…
Дан наркоз и подходит врач.
Но внезапно, сквозь сон девица
Услыхала младенца плач.
Что казалось совсем не важным,
То стонало, кричало в груди:
«Нет, не надо!.. Прошу!.. Мне страшно!..
Мама, мамочка, защити!..»
В тот ненастный осенний вечер
Дома девушке не спалось:
Больше детской не слышно речи, -
Что-то в сердце оборвалось.
После - жизнь, словно третьего сорта.
В одиночестве стала стареть.
А не будь рокового аборта,
Уж могла бы внучат иметь…
Но сегодня, в одно мгновенье
Вновь обрушилось словно гром
То далёкое преступленье,
Что скрывала в себе тайком…
Сердобольный народ собрался:
Валидол положили в рот;
Парень вызвать врачей пытался,
Набирая несложный код.
Люди, медиков ожидая,
Созерцали, не в силах уйти,
Как несчастная, умирая,
Повторяла: «Прости, прости…»
Вдруг разгладились складки кожи
И покой на лице застыл.
И сказал из толпы прохожий:
«Видно Кто-то её простил».
«Грешим мы миг, а каемся всю жизнь».
Ты делаешь из мужчины Бога, и он бросает тебя. Другая делает из него зверя и он лижет ей руки!
Что ж о горах не по вершинам судим,
Знать житие влияет на аршин.
Сидящий в яме, яму видит всюду,
Какое там сияние вершин?