Нам не нужно кричать налево и направо о своей уникальности, потому что это давно утратило свою актуальность. Нынче каждый пытается считать себя уникальным. А считать себя обычным во взгляде простых обывателей и уникальным во взгляде своих близких, друзей и родных - вот, что на самом деле важно.
Ты тоже думаешь о нас?
Стихи читаешь сонным утром.
Пьешь горький кофе в ранний час.
На краешке рисуешь губы?
Ты тоже ночью, перед сном,
Желаешь мне «Спокойной ночи!»
И завернувшись «колобком»,
Вдруг засыпаешь междустрочно…
Непостижимо, сладкий сон,
Сметают доводы рассудка!..
И ты. выходишь на балкон …
Вдыхаешь воздух… сонный, хрупкий …
Но, осыпаясь пеплом ночь
В тебе не видит конкурента…-
«Да, брат, шалишь! Чем тут помочь?
Она давно в постели… с кем то!»
…А я на том краю… одна,
Опять в сети тебя искала…
Но написала, - «Как дела?»
Два раза стерла… -не совпала…
Вот такая наша жизнь. Живем сегодняшним днем. Иногда ловлю себя на мысли о том, что совсем не хочу разговаривать ни с кем, не хочу никого видеть, хочется молчать, думать, просто на что-то смотреть. На небо, на падающий снег, на огни искусственных елок, коими щедро украсили город. Когда начинаешь глубже вникать в то, что происходит вокруг, начинаешь страшно переживать, скатываешься на эмоции, плачешь или сочувствуешь. Люди стали закрыты, зашорены, злы, осторожны. Каждый сам за себя. И это добавляет боли, душевной боли. Мы мчимся по жизни в поезде и каждый сидит в своем вагончике, выглядывая в окно. Все проносится со скоростью жизни. Уходят родители, друзья, вырастают дети. И не успеваем заметить на маленьком полустанке того, кто давно уже ждет что этот скорый затормозит…
В мире псевдо-героев, полу-богинь с завышенной самооценкой,
Людям не нужен мозг, интересны только 50 оттенков.
Лишь в единицах храниться то, что нетленно,
Но они накрепко заперли двери своей вселенной.
Теперь, когда мы научились летать по воздуху, как птицы, плавать под водой, как рыбы, нам не хватает только одного: научиться жить на земле, как люди.
Срываем спелые плоды
и думаем, что будет сладко.
От умиленья - до вражды
и вот уже на сердце латка.
Задумался. а надо ли?
Тот плод другому предназначен,
его на муки обрекли.
Но манит яд нектара слаще.
Сооблазняешься опять,
слюна бежит, душа пылает.
Казалось - нечего терять,
но почему тогда страдаем?
Наверно, что то в этом есть
и это нам не объяснимо.
Гормонов огненная смесь
и чувства те - неповторимы.
Глазами, губами, ладонями…
По капельке и по глотку…
Её возбуждал, до агонии
До взрыва ее «немогу»
Сдавалась, терзала и маялась
И жадно входила во вкус.
Стонала, кричала, и каялась
Любви, познавая искУс …
Сплетала слова с заговорами,
В клубочек старуха судьба…
Под утро с закрытыми шторами…
И глаз восковых образа…
Святая и вещая женщина…
Развратная, грешная тварь…
С тобою навечно обвенчана…
И ты ее вечный алтарь!
У врачей и милиции и так дел по горло.
И те и другие доискиваются: отчего люди умирают?
А надо выяснить: почему люди еще живут?
&
- Ты точно пялился на её зад!
- Да не пялился я. Просто смотрел. На платье.
- На платье?
- Да. Очень красивое платье, тебе бы подошло. Пойдем, купим.
Пляши, пляши, мой печальный шут. Корми толпу и смеши людей.
На мостовой голоса и шум, и время бьется - сейчас и здесь.
Терпи побои, ты к ним привык - что сделать челяди площадной,
когда ты видишь такую высь, что не сравнится с их мрачным дном?
В тебе, насмешливом, хлещет жизнь - словами, горлом. Ты гол и нищ.
Держи ладони мои, держи, - через касание льются дни,
одни и те же - с тобой, другим, совсем другие - с тобой одним.
И смолкнут на мостовой шаги.
И голосов оборвется нить.
Но мне - с тобой, а совсем не к ним.
..прежде, чем покаяться перед Господом, человек кается перед собой…
Чертишь круг - и его обязательно разорвут.
Вырываешься сам из чьего-то чужого круга.
Мы живем, как земные хоть раз на земле живут: друг о друге, но обязательно друг без друга.
В стенах города, в сцепке бетона и кирпича, в одиночестве писем, туманными вечерами
мы умеем терпеть, как пронзительно в нас молчат все такие, которых мы сами не выбирали.
Подыши за двоих, и да будет тебе светло. Не желающий счастья любимым - с собой лукавил.
Чтоб тебя обрести, как свободу, не нужен взлом.
Я могу тебя слышать эхом сердечных камер.
Из теплых нот, из лепестков и сот,
из перестука тихого камней
мир состоит, весом и невесом, как воздух вдоха, задержавшийся во мне.
Иди в меня по мягким лепесткам, чешуйкам нежным. Бросив камни, - собирать.
Но - если знаешь, для чего и как.
И если понял, в чем он - шаг за грань.
Можешь помочь человеку-помоги, не можешь помочь- помолись. Не умеешь молиться-подумай о человеке хорошо! Это уже будет помощь, потому что светлые мысли-это тоже оружие.
Всё реже манят дактиль и хорей.
Всё чаще жизнь обветривает губы, когда в уют своих гиперборей влекут меня безумные суккубы. Души моей пустые невода давно не знали солнечного света. В глазах моих, в словах моих - вода. И всё-таки гнетёт меня не это. Он говорит: «уверуй - будешь свят». Он говорит: «приди и будешь вечен». Но, если я своей виной распят, то, значит, и платить за веру нечем. На всё, что мне отпущено - табу. И нет давным-давно былой отваги. И надо ли писать свою судьбу на выцветшей от времени бумаге?
О, Господи, прости мне этот грех: самим собой неправедно оболган, обманывая каждого и всех, я жил в чужих обличьях слишком долго. И бремя одиночества - итог. Хоть весь я, как и прежде, нараспашку…
на кухне чайным духом кипяток исходит через тонкий носик в чашку…
Закрой глаза.
Не думай обо мне.
Читай мои стихи по зову крови.
Меня здесь нет.
Меня здесь больше нет.
Я только звук в тобой спасённом слове…
Кто завидует мне, молвят, я ещё та,
Стерва, дура, коварная сука.
Будто в сердце моём нет любви и тепла,
Лишь расчёт и насмешки от скуки.
Наблюдают и ждут, посмотреть, что со мной,
Будет дальше и где есть ошибки.
Истекают своей ядовитой слюной
От счастливой моей улыбки!
Говорят, что грехов столько не отмолить,
Что не верю не в Бога, не в чёрта!
Что дорога мне в ад, и не мыслимо жить,
Мне такой эгоисткой упёртой.
Как же жаль их ничтожных! Завистливых всех!
Люди мелят, а правды не знают:
МЫ СПОСОБНЫ В ДРУГИХ ТОЛЬКО ТО РАЗГЛЯДЕТЬ,
ЧТО ВНУТРИ У САМИХ ПРОЦВЕТАЕТ!