Лучший любовник в истории человечества - это Бенджамин Франклин…
Творчество дано небесами, чтобы ангелов смешить.
Бегством спасаются трусы,
Друзья познаются в беде.
Честных людей ненавидят,
Пряча правду в себе.
Когда-то давно, когда бухой и обезумевший отчим избивал меня и мою мать, я задавался одним вопросом. Нет, поведение алкоголика, чей разум разрушается под действием спиртовых смесей, было кристально понятным до каждой детали. Понятным до тошноты, до полного и безоговорочного отвращения к этому ничтожному человеку. Я спрашивал не его, я спрашивал свою мать: почему? Почему каждый раз после всех побоев и унижений, после всех отмашек ментов, которых ты вызывала (мы не лезем в семейные разборки, звоните, если будет убийство), после нежизнеспособных попыток защитить своего сына, после таких же обреченных попыток сына защитить тебя, почему снова и снова, когда эта тварь приползала с извинениями и жалкими самооправданиями, ты прощала все и сразу? Я задавал этот вопрос не один раз, я задавал его многим женщинам, пока постепенно схема поведения не начала складываться в голове. Потому что ответы всегда были примерно одни и те же.
А по сути, в корне лежит все та же социальщина, постулаты общественного воспитания и морали, умноженные на личные комплексы или личную жажду самореализации в одной из извращенных ее форм. Есть такая традиция - с детства встраивать в голову будущей женщине один единственный рельс, главную жизненную ценность, которая со временем меняет только фантик - любовь, страсть, отношения, муж, семья, ячейка общества. Рельс отлично ложится на природные инстинкты и моментально приживается. Все остальные ценности существует не параллельно, они ложатся поверх этого единственного рельса. Все ответы сходятся к одному и тому же. «Нужно любым способом сохранить семью» или «лучше такой мужик в доме, чем совсем никакого». В их корне лежат страх одиночества (не будет мужика) и неуверенность в себе (никому больше не буду нужна). Общая слабость ментальной модели часто приводит к сильной зависимости от общественного мнения (что люди скажут, одинокая баба с детьми). В ту же адскую топку идет страх не суметь прокормить себя и детей самостоятельно, нежелание, а значит и неспособность брать ответственность. Женщины, это не любовь, не врите себе, это ваша личная слабость, ведомость и зависимость, которая калечит ваших же детей. И последующая защита этой слабости, доминирующей, более значимой, чем любовь к тем же детям, говорит о вас все.
Что касается самореализации, то все еще проще. Некоторые бабы умудряются еще черпать из таких раскладов духовную пищу, доверчиво веря в себя, как в ангелов-хранителей (я ему нужна, только со мной он сможет бросить пить и избивать всех нас, любовь именно ко мне выведет его на путь истинный). Но это уже совсем ничем не прикрытый эгоизм. Пока вы самоудовлетворяетесь таким затейливым способом, в больницу везут малолетних сопляков, еще неспособных за себя постоять. Вы, простите, липовая ху&ня, а не матери.
Зачем я пишу это? Это не интересно ни алкашам-агрессорам, избивающим свои семьи, ни женщинам, живущим с ними, они найдут себе самооправдание, прикроют разверстую пасть мотиваций высокоморальной ерундой, и уж точно это не интересно тем, кто не сталкивался ни с чем подобным. Я пишу это потому, что я уже вырос, но где-то остались пацаны и девчонки, для которых этот мрак - все еще единственная реальность, которые размазывают по лицам собственную кровь, тянут за подол свою мать и задают всего один вопрос: почему?
Забудь о небе средь земных дел пресмыкающийся!
Светлому человеку будет выгоднее перейти на сторону тьмы, только если он не электрик.
Люди даже писают по-разному, не то что думают.
Истинную ценность определяет не даритель, а одариваемый
Не заблудись в чужих заблуждениях.
Любовь заканчивается признанием.
Не съешь сам - съедят тебя.
… Я звоню подруге, трубку берет ее дочь. - Аня, говорю , - позови маму. - Не могу, - отвечает дитя. - Мама повезла бабушку покупать что-нибудь спортивное на ноги и джинсы на резинке. У бабушки скоро круиз. Я просто чуть ненормативно не отреагировала на такую новость в присутствии ребенка. Потому что мама моей подруги еще совсем недавно ходила шаркающей походкой, а выгуливалась в основном до лавочки во дворе. И постоянно напоминала слабым голосом о скорой кончине. Особенно, в присутствии гостей. И Ленка, которая подруга, она решила маму как-то отвлечь от этих мрачных мыслей с утра до ночи, вгонявших всю семью в депрессию. Еще по весне она где-то вычитала, что для старичков организуется поездка в Европу, по Парижу и окрестностям. Все учтено и предусмотрено. Погрузка-разгрузка-передвижение. Плюс медицинские работники рядом и дополнительная рабсила, которая, если надо, не только сумки поднесет, но и самих бабушек. Мама, надо отдать должное, довольно долго упиралась, потому что ей было понятно, зачем ее хотят сплавить в город Париж на десять дней. Раз скорая кончина, то пусть уж подальше от дома, да? ведь так?
Но потом она - так уж и быть - дала себя уговорить, тем более, ее товарка, подруга по рецептам и диагнозам, тоже выразила желание отметиться в городе грез. А вдвоем помирать гораздо веселей. Ну, в общем, собрали девушек - одной семьдесят пять, другой - на два годка побольше, напутствовали вести себя хорошо и не поддаваться соблазнам, доставили до аэропорта, а там сдали с рук на руки боевой команде, которая увозила укомплектованных пенсионерок развлекаться в Европу. Поездка оказалась замечательной, мама ежедневно звонила домой по врученному ей мобильному телефону и оживленно, примерно по часу, отчитывалась о завтраках-обедах-ужинах и экскурсиях по памятным местам. Однако, небольшая проблемка все же образовалась. Маму настиг в поездке запор. Ну, это в общем объяснимо: пожилой человек, новое место, гостиничная еда и проч. Организм отозвался. Советоваться на эту тему с группой поддержки ей показалось не слишком удобным. Поэтому она просто решила заглянуть в аптеку напротив, да и купить там клизму. Аптека оказалась хоть и маленькая, но по-парижски суперсовременная. Там продавались скляночки, баночки, кремы, какие-то малопонятные медицинские приборы, частично - по системе «сам бери». Ну в общем, все, как и должно быть в таком учреждении. Заходит, значит, туда мама и начинает водить глазами по полкам, ища нужный предмет. А не найдя, трижды по кругу обходит аптеку, останавливаясь и ощупывая те или иные приспособления, которые хоть как-то напоминают клизму. Правда, они довольно непривычной и даже, как бы это сказать, фантастической формы. Ну, так ведь Париж! Цивилизация! А в это время продавец, точнее, фармацевт, или как их там в аптеках называют, с неподдельным удивлением смотрит на старушкины манипуляции. И, пытаясь быть полезным, спрашивает, мол, что я могу для Вас сделать, мадам? Парле ву франсе? Ду ю спик инглиш? Шпрехен зи дойч? А мама на всех языках мира говорить, конечно, умеет. Но немного. По-французски она знает «бонжур». По-английски уже выучила «хай» и «бай». А по-немецки даже может сказать целую фразу: «Гитлер капут». Но все это не совсем по теме. Поэтому она начинает жестами объяснять, чего ей надо. Хлопает себя сзади, а потом руками показывает, чтоб ей принесли вот такое круглое и продолговатое. У продавца, в смысле фармацевта, вываливаются глаза и полу-открывается рот. Он уже смотрит на бабушку с некоторым страхом, в котором, тем не менее угадывается почтение. В конце концов выясняется, что наша мама говорит по- русски. Этот малый ей тоже жестами показывает, мол, никуда не двигаться, он сейчас вернется - одна нога здесь, другая там. Вылетает из заведения и действительно через пару минут возвращается с пожилым человеком а-ля комиссар Мегрэ в исполнении Жана Габена. Да еще в клетчатом берете с помпоном. И с трубкой в руке. И говорит по-русски! Дядька оказался не то потомок какого-то российского княжеского рода, не то осколок белой гвардии. Он ежеутренне выпивал свой кофе с булочкой и читал газету в кафе напротив. Там его продавец по-соседски и свинтил. Короче говоря, выяснилось, что заведение с медицинским уклоном - небольшой ceкc-шоп. Этот, похожий на аптекаря, возбужденно обрисовал картину. Мадам, видимо, ищет что-то особенное. Вот только он никак не может врубиться, что же именно. Потомок предводителя дворянства как раз должен был в это мутное дело внести ясность. Когда до мамы наконец дошло, где она находится, она, как ни странно, не вскричала: ах, боже мой, какой ужас! Не закрыла пылающее лицо обеими руками. И не вылетела стремглав из постыдной лавки. Напротив, с нескрываемым интересом поинтересовалась у потомка генерала Деникина, а что это такое? И вот это? И это тоже? Кое про что не знал и сам переводчик. И тогда «фармацевт» устроил им небольшую экскурсию и ликбез. После чего мама с великолепным презрением сказала своему новому знакомцу: - Вырожденцы. Ничего уже не могут сами. А вот мы запросто могли и то, и се, и, между нами, это тоже. Причем, без всяких дурацких пластмассок и силиконов, не правда ли? - Истинная правда, мадам, - восхищенно согласился внучатый племянник генерала Шкуро. В общем, из поездки по Европе мама привезла не только новые впечатления, но и нового друга. Они переписывались, перезванивались все это время. А теперь вот решили махнуть вместе не то на Багамы, не то на Карибы. Не суть. - Нет, подумай только, какой кошмар, - жалуется мне по телефону Ленка. - Звонят те дети, ну, из Парижа, с претензиями, на то, что мама ведет себя легкомысленно. Что их папаша слишком стар для таких поездок и приключений. А я им в ответ выговариваю, чтобы следили за собственным дедом. Это он маму подбивает на всякие глупости. Вообще, бред какой-то, скажи. Что стар, что мал - ветер в голове… А пока дети собачатся и назначают виновных по разврату, эти двое пакуют чемоданы, покупают спортивное на ноги и джинсы на резинке. У них впереди круиз.
Мне нравится, когда ты подходишь ко мне и раздеваешься. Мне нравится, что в глубине твоих зрачков не осталось ни тени стыда, только жадный азарт, похоть и мое отражение. Мне нравится глубокий вздох, с которым ты проводишь по собственной груди, задевая нахохлившийся сугроб соска. Мне нравится поверхностность проживаемых чувств при глубине страстей. А еще мне нравится смотреть, как сквозь легкую эротику мгновения проявляется человек. Ведь он неизбежно проявляется. Самоцельностью характера, мышления, настроений, эмоций и фантазий. Мне нравится, как сквозь тебя проявляешься ты. Словно бы сняв одежду и обнажив тело, в следующую секунду ты уже снимаешь тело, обнажая сущность. Беспрерывный стриптиз, бесконечный, безграничный. Мне нравится наблюдать твои метаморфозы. А тебе нравится, когда я смотрю на них. Тебя это возбуждает. Пожалуй, мы с тобой знаем, как нам проводить наши вечера.
Бывает, думаешь о человеке: может, я чем-то его обидел… А он, оказывается, просто интроверт.))
Так холодно… Нет, это не погодное,
не климат, не сезон, не ртуть в стекле,
а просто мир стелился раньше нотами,
теперь же стал грязнее и грустней.
И холодно - какое-то духовное
предчувствие Борея и борьбы,
а, может быть, темнеющей за окнами
бессмысленной, безрадостной судьбы.
мы гоним этот холод - и он катится
как будто бы по всей Земле,
во всем
лишь снег и снег,
ни четкости, ни разницы.
клянемся мы в тепле и снег клянем,
клянем мы зиму - спешную, подкожную,
клянем мы холод, трогающий грудь,
и только дети -
вечные художники -
коньками разрисовывают пруд.