Как упал первый желтый листок,
Как дождинка коснулась земли,
Мы с тобой услыхали б, дружок,
Если б сами умолкнуть смогли.
Сон - лекарство от скуки.
«Хочу быть счастливым!» - вскричал гражданин. «Тогда тебе нужно больше кушать…», - промямлило в ответ ожиревшее государство.
Мои года - моё богатство. Смерть любит роскошь.
Декорации меняются, спектакль идёт…
1.
Я падаю в тебя, как в это небо, расплавленное золотом и синью в распахнутых
глазах апрельской ведьмы, в осколках под подошвами босыми.
Я падаю в тебя, как в эту бездну, зовущую, как пенный вал прибоя, родившийся,
разбившийся, воскресший… Искавший и добившийся покоя.
Я падаю в тебя, как в наказанье, в атласность кожи, в вычурность корицы, в
тепло ладоней, по груди скользящих… Я падаю в тебя, чтоб возродиться.
Я падаю в тебя, как в искупленье, в попытку снова стать самим собою. Я падаю в
тебя без сожаленья, я падаю, чтоб обрести свободу…
2. Ты падаешь в меня, как в это небо, расчерченное белым конденсатом
на клетки для игры апрельской ведьмы, передвигающей свои фигуры взглядом.
Ты падаешь в меня, как в эту бездну, бормочущую, жадную, живую, готовую
явиться и исчезнуть по слову твоему и поцелую…
Ты падаешь в меня, как в наказанье, в горячку боя, в сумрачность границы,
проложенной и стершейся меж нами, как в обещанье, смевшее не сбыться.
Ты падаешь в меня, как в воздаянье за все грехи, победы и потери, за все
непрозвучавшие признанья. Ты падаешь, чтоб научиться верить.
мы - солнечные блики, мы - брызги на воде,
поляны земляники в сезон седых дождей.
мы - созданные светом, мы - сотканные в снах,
вопросы без ответов на розовых губах.
мы мчимся через горы, мы мчимся сквозь моря,
мы - солнечные воры, но, проще говоря,
нам нужно только счастье и больше ничего.
мы глупые отчасти, и мир у наших ног.
и дальше будет лучше [поверь мне] день за днем,
нам предоставлен случай, и мы его живём.
нам отданы приливы, рассветы и луга,
мы верим в справедливость дождей и четверга.
мы все за всё в ответе: лови и приручай.
мы - солнце, снег и ветер, вьюнки да Иван-чай.
не важен возраст/статус/цвет кожи и волос,
мы - свежесть в листьях мяты, мы - перестук колёс.
мы - бесы и позёры: кто черт, кто хулиган,
у нас в глазах озера, воды речная гладь.
у нас в руках кометы и брызги янтаря,
мы - дым от сигареты, раскидистый бурьян.
но мы идем к началу, из века в новый век,
у нас нет ни печали, ни лишних человек.
у нас в сетях артерий - расплавленный рубин.
мы созданы, чтоб верить, смеяться и любить.
а значит, так и будет: свобода в голове,
в переплетеньях судеб - земная круговерть,
записки на запястьях и танцы под дождём.
весь мир подходит к счастью.
а мы его ведём.
Мне странно, когда некоторые люди хотят многое получить от жизни, при этом ни в чем не желая изменить себя; не желая поработать над собой.
Даже алмазы подвергаются огранке! Даже у них отсекают лишнее.
Дальнейшие события показали, что они сами по себе, и не есть следствие предыдущих
Предыдущие события в шоке
Не надо врать про СССР,
который сами развалили!
Я помню, не забыл страну,
я помню как мы раньше жили:
Я жил, учился в СССР
бесплатно в школе, в институте.
А ветераны-старики все жили дома не в приюте.
Теперь все чаще вижу я,
как роются они в помойке.
С позорной пенсией в руке,
поверив вашей «перестройке»
Любовь и дружба, честный труд,
теперь в России не в почете.
Вас «овощами» назовут,
если вы взяток не берете.
Теперь мы в собственной стране
кто-беженцы, кто-иностранцы.
Зато в богатстве здесь живут
воры и прочие засранцы.
Гордились мы своей страной,
нас террористы не взрывали…
Вы одурачили народ
и всю страну разворовали
Не надо врать про СССР,
который вы же развалили!
Мы будем помнить ту Страну,
в которой все мы дружно жили!
Я буду писать тебе.
Поскольку ты рядом,
поскольку ты не одета,
и я вижу блеск
жантильных губ с легким привкусом винограда
и перца.
Сегодня ты мой деликатес.
Я вижу тебя и хочу получить весь спектр
возможных ласк,
обнажающих твой оскал,
снующих по всей аорте и пахнущих спермой.
Я буду писать инвиктиву и мадригал,
пока ты снимаешь чулки и сминаешь простынь,
пока ты становишься влажной в этом тряпье.
Я буду писать о том, что у нас все просто:
любовь оставляет кровь на постельном белье.
Мы смотрим друг в друга с привычной нам злой сатирой,
сейчас мы картины - на редкость собой хороши.
Ты тянешь вниз мои джинсы,
в этом пошлом мире
вуайеристов,
лишенных своей души,
лишенных собственной жизни бездарных тварей,
сосущих жизнь из чужого - нашего Я.
Но нам плевать, мы с тобой уже бог бинарный,
в единой коже валькирия и змея.
И пусть мы растратим все, но нам будет весело,
и пусть наблюдатели смотрят в секундомер,
зато наш секс уже не звучит как тремоло,
и к дьяволу это общественное реноме.
Ведь мы с тобой звучим, мы с тобой динамик
оглохшего неба, съехавшего на джаз,
пока остальные жадно следят за нами
и гладят себя, подсматривая в щели глаз.
По солнечным квадратам на полу, по шторам, чашкам, зеркалу, стеклу вслед за лучом, опережая луч, проходит взгляд, детали отмечая. Колдунство, волшебство, шаманский трюк - наш Кормчий к нам заглядывает в трюм, ты рядом спишь, а я с ним говорю - и крылья вырастают за плечами. Я говорю о том, как нежно быть, ценить, беречь и принимать любым, вот наша лодка, видишь, вот наш быт, мы ничего, играя, не разбили. Переходить на сторону добра - знакомая и древняя игра, когда из утра сложится вчера, он вспомнит там, о чем мы говорили. По солнечным квадратам на полу /ты рядом спишь, /опережая луч/ проходит взгляд /хвала его теплу/ детали, лица, солнце на подушке.
Мы будем осторожны и нежны, и суждены, и Кормчему нужны - и слушаться, и попусту не ныть, и руки мыть, и не ломать игрушки.
Открытий много, и тому причина - блестящий гений и пустой карман…
Август как последнее совращение лета
когда листья уже начинают мерзнуть
и смущаются от избытка любви так красиво
когда птицы уже оформляют шенгенские визы
и сбиваются в стаи
когда утро бодрит загоняя в метро работящих прохожих
когда я понимаю
что эти этюды - походка танцевавшего лета
которой оно уходит
я тоже куда-то спешила
но вдруг меня задержал
один молодой человек
он спросил:
-Никогда не видел женщин настолько душевных и теплых.
Что вас делает такой чувственной?
-Я как осень, точнее осенний листок:
всегда на грани нервного срыва.
В условиях социума мы не те, кем сами себя определяем. Мы те, кем нас определяет общество.