Мне так больно, на сердце так больно, душа плачет, да и не только она. Слезы внутри застряли, потому что нет могу их показать. я влюблена.это так странно, после стольких разочарований и потерь. ОНА
вновь ожила. Весна внутри, а на дворе осень. Дождь, как напоминание о былых событиях. я люблю, значит я живу, значит он самый лучший, самый желанный. Что мне делать, у кого спросить совета? Может это наивно и глупо полагать, что все будет хорошо. Хочу забыть его, потому что знаю, это все не то.
Любить страшно.
Любить больно.
Но именно любовь порождает легенды…
Я вихрем ворвался в невинный девичий сон,
Безумствуя и смеясь.
Все они, как одна, на меня обратили взор,
Лишь ты опустила взгляд.
Любую из них перед сном целует заря,
А ты, словно дождь в ночи.
Все они, как одна, о любви своей говорят.
Спасибо, что ты молчишь.
И страстью горячей всю ночь желают они
Мне чувства в лицо швырять.
Караты их глаз ненасытно влекут огни.
В твоих - мирно спят моря.
Я в каждое сердце вонзился стальной иглой,
Оставив прозрачный след.
Любая желает всю ночь танцевать со мной,
Лишь ты мне сказала «нет».
И так непривычно утеху на грусть менять,
Но есть миллион причин.
И вспыхнуло небо, чтоб в звездную ночь меня
Бессонницей огорчить.
Я тихо прокрался в невинный девичий сон…
Там кружится в вальсе снег.
Зачем же я каждую ночь возвращаюсь к той,
Что так безразлична мне?
**********************************************************************************Я брошу в бокал луну,
Добавлю к ней лёд и джин.
Все реки текут в Неву,
Все черти уходят в Рим.
Всё - вилами по воде…
И дует на воду бог -
Обжёгся на молоке
Невидимый Саваоф
И выплеснул Млечный путь
Подальше от наших рук,
Укрыв в нём простую суть
Своих небиблейских мук;
Храня далеко в шкафу
То яблоко, то Лилит,
Кляня в тишине судьбу:
«Ах, мама! Болит, болит…»
Но бог - сирота, и вот:
Я бросил луну в бокал
И эхо медовых сот,
Я пил за тебя и знал:
Всё - вилами по воде,
Но ты прочитать смогла.
Невидимый Саваоф
Задумался у стола
И выпил холодный джин
Со мной за одну тебя,
И старой дорогой в Рим
Побрёл, опустив глаза.
Любовь прямой путь к безумию.
Если не можешь стать счастьем - будь болью. Разучившись любить, не спеши ненавидеть. Вспомни, что говорили давным давно: мало кто из людей (и это особенно относится к людям молодым) умеет любить и ненавидеть. Любовь их - это необузданная слабость, губительная для предмета их любви, ненависть - горячая, стремительная, слепая сила, всегда губительная для них самих. Когда ты почувствуешь, что способен любить - сходи с Дороги и строй Дом. Если тебе показалось, что можешь ненавидеть - беги!
Вчера - котом пушистым,
клубочком
рядом,
улыбкой лучистой.
Сегодня - птицей
с высоты
вижу мосты
и то окошко, где наши мечты.
завтра псом дождусь -
соскучусь,
дома встречу,
прыгну лапами на плечи.
Буду солнцем,
морем буду,
в непогоду
чудом буду
и волшебником
чудящим,
чем-то
самым настоящим.
И простым, и сложным буду,
буду рыбой я в пруду,
и лошадкой на лугу.
буду капелькой воды,
буду полем, где цветы,
буду с медом молоком
лишь бы только рядышком!
На перекрестке сна и были
Мы незаметно все забыли -
И детских снов просторы,
И звёздные узоры…
я просыпаюсь,
вспоминаю -
в гостях у неба
таю
в облаках,
пою
у счастья
на руках.
Мы ничего не знаем о любви,
А она есть, лишь стоить оглянуться
Перенестись на двести лет назад,
Попробовать в те времена вернуться.
Кавалергард, блестящий офицер,
К тому же граф, обласканный удачей,
И многим окружающим пример,
На площадь вышел - он не мог иначе.
Не получилось, не дала судьба.
А может, просто были не готовы.
Они в Сибирь все были сосланы тогда
И на ноги надели им оковы.
Француженка, и даже не жена,
Царя она любовью покорила.
Ей было разрешение дано
За ним в Сибирь идти она решила.
Лишь в церкви сняли кандалы с него,
Когда в Чите попы их обвенчали.
Тогда они не знали ничего
И плачем горьким цепи зазвучали.
Все пережили, все перенесли,
Сумели оба с каторги вернуться.
И в новой жизни место обрели -
Такие люди под бедой не гнутся.
Колечко на руке от тех оков -
В могилу с ней родные положили.
А нам напоминанье о любви -
Какие люди в этом мире жили!
Мы не любили друг друга…
Однажды я поняла, что самая лучшая любовь - та, которой нет. Когда ты уходил, я не плакала, не рвала на своей груди платье и не пыталась тебя удержать. Я мирно засыпала, свернувшись калачиком и подложив ладошки под голову.
Когда ты долго не появлялся, я не металась по комнате, не прислушивалась к шагам и не бросалась к телефонной трубке. Я просто про тебя забывала. Я тебя совсем не любила.
Ты приходил неожиданно, часто невпопад. Своим ключом открывая дверь и бросая шинель прямо в прихожей. Я не повисала у тебя на шее, не танцевала от счастья и не забрасывала тебя вопросами. Я тебя не любила.
- Ты меня ждала? - спрашивал с порога ты, взъерошивая свои непослушные седеющие волосы.
Я упрямо мотала головой. Я тебя совсем не ждала. Я ведь тебя не любила.
Ты протягивал мне огромную ракушку. Я прикладывала ее к уху и слышала, как где-то далеко шумит океан. И думала: «Какой он - океан? Когда-нибудь я обязательно туда поеду. Но не с тобой. А с тем, кого полюблю».
- Я достал ее тебе со дна океана, - гордо говорил ты.
- А что в океане только одна ракушка? - пожимала плечами я.
- Нет, там их миллионы. Но не мог же я тебе привезти весь океан.
А я думала: «Почему бы и нет? Тот, кого я полюблю, мне обязательно подарит весь океан».
А потом ты рассказывал о бушующих штормах, о таинственных морских чудовищах, о военных подвигах и своих боевых товарищах. И никогда не говорил о любви. Ты меня совсем не любил.
Я клала голову на твои колени, глядела в твое мужественное скуластое лицо, сжимала твои сильные жилистые руки и думала: «Ну, почему я тебя так не люблю?»
Ты рассеянно гладил мои волосы, едва прикасался обветренными губами к моим губам, прислушивался к моему горячему дыханию и думал: «Ну, почему я так тебя не люблю?»
В который раз мы так и не сказали друг другу ни слова. В который раз мы не поцеловались на пороге. И в который раз было брошено единственное: «Пока».
Мы так не любили друг друга.
Вскоре я повстречала другого. Он не был капитаном. Он не носил шинель, насквозь пропахшую соленым ветром и горячим песком. Он не рассказывал о морских приключениях и далеких странах. Он был твоей полной противоположностью. И я его полюбила. Он никогда не опаздывал, приходил ровно в семь, тщательно вытирал лаковые ботинки в прихожей и аккуратно расправлял белый плащ на вешалке.
- Я так тебя люблю, - говорил он с порога, чеканя каждое слово.
И нежно целовал меня в щеку. А потом еще десятки, сотни разных, приятно звучащих фраз о любви и наших планах на будущее. Я вглядывалась в его тонкие черты лица, рассматривала длинные музыкальные пальцы, бережно сжимающие бархатную коробочку с бриллиантовыми сережками. И думала, как сильно я его люблю.
Он никогда не уходил в море. И его не нужно было ждать, потому что он всегда приходил вовремя. У него был белый просторный автомобиль. И не было корабля. Меня это вполне устраивало.
Он никогда не дарил мне ракушек и ничего не рассказывал о дальних морях. Он просто показал мне океан.
Я сидела на теплом, мягком песке, изнеженная, избалованная любовью и наблюдала за уходящими в даль кораблями. На одном из которых, возможно, был и ты. Ты ведь работал в океане и думал, что он принадлежит тебе. А мой новый друг мог запросто подарить мне океан. И я думала, как замечательно, как здорово, что я тебя не люблю. А люблю совсем другого.
Ты позвонил, как всегда, внезапно. И, как всегда, я совсем не ждала твоего звонка. Ты взахлеб, долго и весело вновь говорил о своем замечательном корабле, о своей дружной и отважной команде. И ни слова о любви. Ты меня совсем не любил.
- Если бы ты только знала! Как красив океан! - шумно выдохнул ты. - Если бы ты только могла знать! Когда-нибудь я тебя с ним обязательно познакомлю. Ты ему непременно понравишься. Да и он тебе тоже.
Ты говорил так, словно океан по-прежнему принадлежал тебе. Ты не мог знать, что океан мне уже подарили.
- Я уже знакома с этим океаном. И не такой уж он красивый. Скорее опасный и чуточку злой. Но я ему, безусловно, понравилась. Хотя нас познакомил не ты, а совсем другой человек.
- Этот другой человек, наверно не носит шинель, не дарит ракушек и не совершает ни подвигов, ни ошибок. И у него, конечно, нет корабля.
- У него есть автомобиль. Мой друг прочно стоит на земле. На земле нет качки. И на земле не тонут. А еще он много говорит о любви. Потому что любит.
- Я за тебя очень рад. К тому же нам нечего печалиться. Мы ведь так не любили друг друга. И все же… Я хотел бы подарить тебе редкую ракушку. В ней не только шумит океан. В ней еще много-много земли. Океан всегда заканчивается землей. Они, пожалуй, равны. В этой ракушке слышен шорох листвы, звон капели, плачь дождя, стон ветра и щебетанье птиц. А еще в ней спрятана чья-то любовь. Но, конечно, не наша.
Ты говорил торопливо, немного запинаясь. Словно стыдился этих красивых, так не похожих на тебя слов.
- Конечно, не наша, - согласилась я. - Ведь у нас с тобой не было общей любви.
- Ну, пока. Я ненадолго ухожу в море. А потом мы с тобой встретимся. Тоже ненадолго. И в последний раз. Ведь я тебя совсем не люблю.
Я тут же забыла про наш разговор. Я тебя не ждала. Я тебя совсем не любила. Я любила другого. Того, в белом плаще, лаковых ботинках, не совершающего ошибок и подвигов. Методично засыпающего меня блестящими бриллиантами и не менее блестящими словами о любви…
Ты не вернулся ни через неделю, ни через месяц. Как-то по радио сообщили, что ты погиб.
Я не билась головой об стену, не кричала от боли и не каменела от горя. Я просто ушла за тобой. Мне не терпелось объяснить тебе, что когда нет любви - это тоже любовь. И неизвестно - какая из них сильнее…
А на дне океана так и осталась лежать редкая ракушка, в которой спряталась чья-то любовь. Наверное, наша. Только ее уже никому не достать.
В отсутствии тотального объекта любви кусочно любишь любого человека.
А есть ли он - тотальный объект?
так ведь бывает чаще всего, ты же в курсе,
вот он идет - и живой, ни черта не грустный,
и на затылке волосы также вьются,
словно совсем ничего не случилось, да.
в этой рубашке - ты помнишь, ее снимала?
спину ногтями царапала и сминала,
пепел на простыни падал, а вам все мало.
боже, как долго помнится ерунда.
но как же странно - ты все еще слышишь запах,
как после секса - не то, чтоб кричать и плакать,
просто молчать, утыкаться в него - от страха,
вдруг это все с вами было в последний раз -
и вот проходишь - ни взглядом, не поворотом,
если коснется - то вызовет боль и рвоту,
если посмотрит хотя бы - убьешь всех к черту,
есть теперь только ты - ни его, ни «нас».
и в голове - просчитала все, зачеркнула,
дуло смотрящее в спину - отвернула,
выгнала, выслала, вырвала, обманула,
мать твою, не возвращайся, прошу, совсем.
а это тело - ни капли не забывает,
видит его - и стонет, и умирает,
ждет его нежности - разум твой предавая,
словно не видит тобой возведенных стен.
так ведь бывает - ты все для себя решила,
вставила в сердце не просто иголку - шило,
вышила строчками - я тебя разлюбила,
видишь, как просто ты умер, мой славный друг.
но учащается пульс, когда он - на связи,
хоть бы глоток - этой твари, скотины, мрази -
хоть бы комок это липкой, вонючей грязи -
этих его -
бесконечно любимых -
рук.
Когда между женщиной и мужчиной пробегает искра, разжигать огонь любви - не приходится…
Когда стрела Амура попадает в мужчину - он попадает на деньги.
Они уходят, с нами не прощаясь,
И не сказав, последнее люблю.
Но иногда, мы к фото обращаясь,
Кричим - Ты мама помоги, тебя молю.
Они нам помогают, зная точно,
Что мы их слышим, любим и скорбим.
Что иногда бывает больно очень,
Без глаз, без губ, без слов их дорогих.
Ведь память наша возвращает снова,
В года, где были вместе мы с тобой.
Где к дому мамочки вела всегда дорога,
Где были счастье, радость и покой.
Оттуда нет возврата, понимаю,
Но образ твой храню в душе всегда.
И в светлый праздник женщин, посылаю,
Тебе любви своей чудесные слова.
Тебя люблю всегда, люблю и помню,
Твой каждый в этой светлой жизни миг.
Лишь память обнимаю я ладонью,
И рвётся из души протяжный крик.