если женщина любит, она и в попу целовать будет…
вот мне все снится ночами, как те, кого я внутри себя выплавляла в солдатиков оловянных, приходят ко мне, обязательно пьяные, говорят - ну где же твои океаны, милая, где же твои океаны, твоя любовь будто космос и я в ней повис, в нее глядишь словно в зеркало, и сразу чертов нарцисс, и влюбляешься в самого себя словно в Бога, словно ты Дориан Грей, а ты, моя милая, всегда оставалась сбоку, вроде «оставьте вон тот уголочек ей»; как же паршиво и гадко тебе было видеть мой штиль, мою тишину, мой законченный и беспросветный мудизм; я оставлял, оставлял тебя бесконечно одну, а потом появлялся - смотри, сюрприз, ну чего голову опустила вниз, я сегодня с тобой, а завтра ищи меня по переулкам да гаражам, и не ной, что по швам разошлась у тебя душа, ты же сильная девочка, кости крепкие, глаза как у куклы - большие и мутные, зато красивые, я тебя за них полюбил (?); а потом ты смотрела, как я, не касаясь перил, свободно, как будто не от тебя ухожу, а из бара, тебя оставлял, и тебе было больно, и ты зашивала все дырки в карме, которые я тебе прострелил, уходя, не коснувшись перил; словно нет для тебя мерил, словно я для тебя единственное, что свято, словно с меня писали Старый завет; моя девочка, я хочу бесконечно быть виноватым, бесконечно в моей голове на репите «нет», которое я тебе говорил говорил говорил (возомнив себя мини-богом), уходя, не касаясь перил,
я любил тебя,
но не сильно,
а словно в запасе еще таких как ты много,
и, что там? в твоем океане эта моя капля, конечно же, затерялась.
я любил тебя, но не сильно, только это во мне осталось, и вот это чуть-чуть меня теперь жрет, словно я теперь не охотник, а чертова чья-то еда; ты же эксперт в нелюбви, ты же мастер была говорить мне «да», расскажи теперь, зачем идти и куда, расскажи, как жила с этим, как еще стоишь на своих двух, расскажи, пока я от этого не протух, не превратился в гребаный труп ходячий, собаку без задних лап, как ты выжила в этом месиве бесконечных мук?!!
*
понимаешь ли, просто это была
бесконечная любовь
к никому.
большие чувства кончаются мелко,
их зря
называют «океаны» или «моря»
океаны не сохнут как грязные речки
океаны не убивают своих китов
мы ничего не знаем о вечном,
потому что сами не вечны
и дело в том,
что любовь все чаще напоминает спазм,
и что великий политик
и нищий дворник -
такие разные,
но чувства их, большие и гордые,
отрубало похоже, как будто в розетках ток.
большие чувства кончаются мелко,
и убивают
своих
китов.
Мне не хватает жаркого огня,
Живущего в твоих родных руках,
И в каждом дне мне не хватает дня,
Как ночи не хватает мне в ночах.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Только двое способны ночами не спать…
А потом забывать. А потом проклинать.
А потом в одиночку по шпалам брести,
Замерзая все больше на этом пути.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Это было всегда,
Это будет и впредь,
В мире могут друг друга
Только двое согреть.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Я так скучаю по Вам и грущу
Дочка моя и жена.
Лист календарный с балкона пущу.
Он покружит, как листва.
И нашей встречи чарующий вечер,
Пусть приближает мгновенья твои.
Встреча-красивая, нежная лечит
Воспоминанием о нашей любви.
Стихи, как заново прочтённые страницы
Любимой книги человеческой судьбы.
В них собраны мгновений вереницы,
Где наши жизни бесконечно сплетены.
Хрустальной музыкой оставлю на тебе,
Снимая с кончиков своих застывших звуков
Дождинкой звонкою, стучащей по воде
Одну рапсодию сердечных перестуков.
И ночь теплеет от того, что спишь,
За окнами блестят игриво звёзды,
Сопит тихонько наш с тобой малыш.
Нам в 40 лет любить совсем не поздно.
Найди во мне причину для любви
Открытой, откровенной, терпеливой,
И я открою тайну доброты
Тебе одной, единственной, красивой.
Я все слова скажу тебе без слов,
Иль шёпотом, чтоб не спугнуть удачу,
И расскажу про нежную любовь,
Как много для меня ты в жизни значишь.
И мы вдвоём научимся прощать,
И иногда смеятся над собой,
А не солгавши счастье обещать
И расставаясь плакать над судьбой.
Порой хватает капельки терпения,
Чтобы любовь надолго сохранить,
А не считать потом её мгновения.
Мы друг для друга, чтобы вместе жить…
Милая Оксана Сергеевна!
Дорогой, родной мне человек!
Изложу все мысли о тебе я,
Сохрани это послание навек.
Я люблю тебя! Тебе пишу в стихах,
Я ценю тебя за все твои черты,
За улыбку, смех и блеск в глазах,
За спокойствие и за твои мечты.
Я люблю тебя! Хочу чтобы ты знала!
Ты моя звезда! И первая в стрельбе,
Не целясь в моё сердце ты попала,
За это благодарен я судьбе.
Я люблю тебя! С тобой отныне ангелы,
Они части моих сЕрдца и души.
Это не подарок и не благодарность,
Это воплощение моей любви.
Если рассчитывают на любовь, то предложение дружбы, как бы, унизительно.
Влюбленность имеет краткосрочную память, любовь настоящая долгосрочную память.
Умение ловить людей на лжи ещё не говорит о любви к правде.
Обними меня нежно за плечи,
Как ты раньше меня обнимал,
Вспомним первые наши встречи,
Горечь губ, которых ты целовал.
Не страшны мне ни холод, ни вьюга,
Когда рядом сильные руки твои,
Прижмёмся посильнее к друг другу,
Те слова о любви ты мне повтори.
Буду слушать как бьётся сердечко,
Я услышу его в темноте.
Ты уснёшь, на моём предплечье,
Только жаль, что ты от меня вдалеке.
Как же странно иногда бывает в жизни. Ты живешь, живешь какой-то обычной жизнью, и вдруг в ней появляется человек. Мужчина. Точнее, сначала ты появилась в его жизни. А ты сама его сначала не заметила. Но он появился, и ты его увидела каким-то боковым зрением, точнее, даже не самого, а какой-то силуэт, и не придала этому значения. Но постепенно этот силуэт становился все отчетливее, определеннее, и вот ты видишь перед собой конкретного мужчину. А ты, конечно, до этого мечтала о том, что кто-то в твоей жизни появится, и у тебя не было никаких сомнений, что ты достойна счастья. Но этот конкретный, определенный мужчина не имел ничего общего с тем прекрасным, размытым образом, который ты себе рисовала. И вот ты смотришь на этого мужчину, и думаешь - нет, это совсем не то, что тебе нужно. Но этот мужчина делает так много усилий, чтобы стать ближе к тебе, он так настойчиво пытается ворваться в твою жизнь, его становится так много. Он везде. Он встречает тебя после работы, поджидает где-нибудь, провожает, постоянно звонит, что-то говорит или молчит в трубку, и ты понимаешь, что это он. И оттого, что его так много ты даже боишься включить телевизор, потому что думаешь - вот включишь телевизор, и он там появится.
Но однажды, сидя с друзьями в кафе, ты вдруг подумаешь: вот интересно, а где сейчас этот человек, и почему он сегодня ни разу не позвонил? А потом подумаешь - ой, а почему я об этом подумала? И как только ты об этом подумала, через некоторое время ты понимаешь, что ты вообще ни о чем другом думать не можешь. И весь твой мир, в котором было так много друзей, всяких интересов, сужается до этого человека. И все! Тебе остается только сделать шаг навстречу этому человеку, и ты делаешь этот шаг… И становишься такой счастливой. И думаешь - а почему я раньше-то не делала этот шаг, чтобы быть такой счастливой? Но это состояние длится совсем не долго. Потому что ты смотришь на этого мужчину, и вдруг видишь: а он успокоился! И он успокоился не потому, что он добился тебя, и ты ему больше не нужна. Ты ему очень нужна. Но он просто успокоился, и может дальше жить спокойно. Но тебя-то это не устраивает. Ты хотела совсем не этого. Ты не можешь точно сказать, чего именно ты хотела, но точно не этого. И ты начинаешь устраивать провокации - хватать чемодан, уходить, чтобы тебя останавливали, чтобы на некоторое время вернуть то, что было вначале, чтобы вернулась, хоть ненадолго, та острота и трепет. И тебя останавливают, возвращают… А потом перестают останавливать, и ты возвращаешься сама. И все это ужасно, нечестно, но может длиться очень долго. Очень долго… Но в одно прекрасное утро ты просыпаешься, и вдруг понимаешь: «А я свободна, все кончилось…» И постепенно снова возвращается интерес к жизни, ты обнаруживаешь, что в мире есть много прекрасных вещей: вкусная еда, интересное кино, книги. Возвращаются друзья. И жизнь прекрасна! И в ней много-много счастья. И много приятного. Конечно, не такого прекрасного и сильного, как любовь, но все-таки. И ты живешь. Но, правда, с этого момента ты живешь очень, очень осторожно. Чтобы опять, не дай Бог, не сорваться в это переживание и боль. Живешь осторожно, осторожно… Но продолжаешь чего-то ждать… надеяться…
Для чего мне ты, если я могу встречаться с друзьями в полутемных барах, обсуждать все подряд и смотреть на раздевающихся улыбчивых стриптизерш? Зачем мне ты, если я могу плясать на обочине шоссе с початой бутылкой чего-нибудь покрепче под аккомпанемент гитарного соло в наушниках? Зачем мне ты, если любая, даже самая паршивая жизнь - чуть веселее смерти? Зачем мне ты, если каждый мужчина немного язычник, проходящий мимо идолов, богинь и алтарей собственных устаревающих принципов? Для чего мне ты, когда так легко материться и смеяться, в который раз обещая себе начать жизнь заново? Зачем? Готовить ужин, к которому я никогда не успеваю? Гладить белые рубашки, которые я никогда не ношу? Или чтобы я чувствовал себя любимым и нужным, когда небо стремительно валится на голову, потому что я забыл, что оно держалось на мне? Задаю множество вопросов - себе, тебе, всем подряд, мелом очерчивая вокруг себя диаметр личного. Круг, за который никто не должен ступить. Белый контур тела, лежащего на лобовом стекле остановившейся в глуши машины, тела, сосущего сигарету и бессмысленно пялящегося в ночное никуда. Белый непримиримый контур моего отчуждения, который ты, внимательно выслушав все бессмысленные вопросы, молча стираешь ладонью, садясь рядом.
Зачем послал тебя Господь
и в качестве кого?
Ведь ты не кровь моя, не плоть
и, более того,
ты даже не из этих лет -
ты из другого дня.
Зачем послал тебя Господь
испытывать меня
и сделал так, чтоб я и ты -
как выдох и как вдох -
сошлись у края, у черты,
на стыке двух эпох,
на том незримом рубеже,
как бы вневременном,
когда ты здесь, а я уже
во времени ином,
и сквозь завалы зим и лет,
лежащих впереди,
уже кричу тебе вослед -
постой, не уходи! -
сквозь полусон и полубред -
не уходи, постой! -
еще вослед тебе кричу,
но ты меня не слышишь
Ты далеко, не прикоснуться не позвать.
Но я закрыв глаза дышу опять тобою.
Как много слов мне хочется, тебе сказать.
Я знаю милый, что мы созданы судьбою.
Как тяжела на сердце ноша, но терплю.
Губами я во сне тебя опять, опять целую.
Не обвиняю вовсе в этом, я судьбу свою.
Но Боже мой, как по тебе опять тоскую.
Мои ладони нежно гладили тебя во сне.
Ах, сколько раз губами, я тебе шептала.
Я знаю, что сейчас ты помнишь обо мне.
Так значит не конец, а только лишь начало.