Самое теплое место на земле-сердце любимого!!!
Самое лучшее место на земле-объятья любимого!!!
Самое сладкое место на земле-губы любимого!!!
Сердце - ему, душу - подруге, жизнь - маме…
Кончиками пальцев, нежно-нежно
Прикасаюсь к коже лба и век,
Осознав внезапно и безбрежно,
Как мне дорог этот человек.
И морщинки, что у глаз лучатся,
Все перецелую, до одной.
Так люблю губами их касаться,
Что мурашки чувствую спиной.
Пальцы твои, чуткие до дрожи,
Я к щекам пылающим прижму,
Всей душой, всем телом, всею кожей
Я тебя, любимый, обниму.
Столько ласки, нежности и света
Дарят мне одной твои глаза,
Целый мир сейчас во взгляде этом:
Зной, рассвет, весенняя гроза.
Кончиками пальцев нежно- нежно
Твоих черт, как ветерок, коснусь.
И светло и как-то безнадежно
Улыбнусь тебе я… и проснусь.
Я хочу уснуть в твоих руках…
Сильных… тёплых…нежных …и надежных…
С лёгкою улыбкой на губах…
И свободной… а не осторожной…
Ты не бойся… я не убегу…
От такой любви… куда мне деться…
Ты так долго ждал… на берегу…
Что тебе доверю… даже…сердце…
Я хочу уснуть в руках… твоих…
Ты… в моих… Нас ангел… охраняет…
Счастье… это - блюдо… на двоих…
По другому… просто …не бывает…
научить сексу-возможно…научить любить-невозможно…
Его глаза сводят с ума… В его объятиях я становлюсь собой и снимаю маску… Его дыхание рядом успокаивает любую мою истерику… Наверное вот оно счастье то!
Дворец
Сказки, знаю нас - напрасно вы не молвитесь!
Ведь недаром сон я помню до сих пор:
я сижу у синя моря, добрый молодец.
Я кручинюсь. Я оперся о топор.
Призывал меня вчера к себе царь-батюшка
и такие мне говаривал слова:
«На тебе, гляжу, заплатанное платьишко,
да и лапти твои держатся едва.
Гей, возьмите, мои слуги, добра молодца,
отведите его к синю морю вы.
А не сделает к утру - пускай помолится.
Не сносить ему шалавой головы!
Вы ведите его к морю, да не цацкайтесь!"
Благодарно я склонился до земли.
Подхватили меня крепко слуги царские
и сюда, на эту кручу, привели.
Был не очень-то настроен веселиться я,
как избавиться, не знал я, от беды.
Вдруг я вижу что Премудрой Василисою
появляешься ты прямо из воды!
На меня ты, подбодряя словно, глянула
и, пройдя по морю синему пешком,
трижды топнула решительно сафьяновым,
шитым золотом заморским сапожком.
Там, где бровью указала чернодужною,
затвердели волны глыбами земли.
Где на землю кику бросила жемчужную,
там палаты камня белого взошли.
И смотрел, застыв на круче, удивленно я,
как, улыбкой создавая острова,
доставала ты, шутя, сады зеленые
то из лева, то из права рукава.
Птиц пустила в небеса, мосты расставила.
«Будь спокоен!- мне сказала.- Можешь спать».
И скользнула легкой тенью, и растаяла,
и оставила до случая опять.
А наутро просыпаюсь я от гомона.
Вижу я - стоит народ, разинув рот.
Вижу - движется ко мне толпа огромная,
окружает и к царю меня ведет.
Царь дарит меня и милостью и ласкою
(правда, милость государя до поры),
но пока хожу, одет в наряды фряжские,
и уже поют мне славу гусляры.
И не знают люди, чудом ослепленные,
что не я - его действительный творец,
что не мной сады посажены зеленые
и построен белокаменный дворец…
Рядом с тобой-словно крылья за моей спиной… Рядом с тобой-не страшен ни холод, ни зной… Рядом с тобой-я маленький твой… Рядом с тобой-зверек я ручной…))):-*
Влюблённый волк, уже не хищник, но за волчицу всех порвёт! Волчица преданная волку, очаг семейный сбережёт! А волк любовь до самой смерти с любимой вместе пронесёт!!!
Подумаешь, красивый! Так что мне, ямки рыть? Я на тебя не гляну-как прежде буду жить! Подумаешь, не нравлюсь, подумаешь, не та-Я на тебя плевала с высокого моста!
Ты хотел чтоб стала я совсем другой, ты хотел чтоб я была с тобой… Ты разбудил во мне любовь, но не сберег…
Ты думаешь я далеко, а я близко! Ты думаешь я высоко, а я низко… Напрасно ищешь меня ты взглядом! Оглянись, я рядом…
Ей было плохо без него, а он непобедим.
Сказала -" Без тебя умру". А в ответ тихое -«Иди»…
Самое прекрасное - когда просыпаешься в объятиях любимого человека… он видит тебя ненакрашенной, с шухером на голове, и всё равно целует, произнося при этом:
-«Доброе утро, любимая!»
Бывает, так сильно любишь, что долго не замечаешь, что сам давно нелюбим.