Закончилась хорошая девочка.
Примерно к концу субботы.
Ни правил чужих уж не признает,
Не любит до тошноты.
И прав на себя больше не раздаёт,
Все в сад- этот, тот и ты.
Что будет, как будет - Земля все даст.
И предков моих глубина
Со мной остаётся, меня не предаст,
Силой налив сполна.
Мне нравится, когда ты подходишь ко мне и раздеваешься. Мне нравится, что в глубине твоих зрачков не осталось ни тени стыда, только жадный азарт, похоть и мое отражение. Мне нравится глубокий вздох, с которым ты проводишь по собственной груди, задевая нахохлившийся сугроб соска. Мне нравится поверхностность проживаемых чувств при глубине страстей. А еще мне нравится смотреть, как сквозь легкую эротику мгновения проявляется человек. Ведь он неизбежно проявляется. Самоцельностью характера, мышления, настроений, эмоций и фантазий. Мне нравится, как сквозь тебя проявляешься ты. Словно бы сняв одежду и обнажив тело, в следующую секунду ты уже снимаешь тело, обнажая сущность. Беспрерывный стриптиз, бесконечный, безграничный. Мне нравится наблюдать твои метаморфозы. А тебе нравится, когда я смотрю на них. Тебя это возбуждает. Пожалуй, мы с тобой знаем, как нам проводить наши вечера.
Взаимная любовь! Какое счастье
Смотреть в глаза и наслаждаться Им!
Ты засыпаешь - он тихонько рядом,
Любуется созданием таким.
Взаимная любовь! Какая радость,
Когда она с тобой, ты помолись!
Пусть наполняет жизнь она желаньем,
Не унижая, помогает жить.
Взаимная любовь! Душа без боли,
Смех на двоих и радость пополам!
Ночь обжигает страстью, прочь печали,
Оставь обиды, как ненужный хлам.
Взаимная любовь! Ты нежность на постели,
Прикосновения тел и музыка души!
Она и Он слились., они так захотели,
От счастья тишина пронзительно кричит…
Ты, узнаешь меня…
Километры насквозь я почувствую взгляд,
Обращенный сквозь время
Бог забвения ревнив, -
Он не видит нас врозь-
Наше прошлое -«до»
Непосильное бремя…
Мы там были водой,
Сухожильем дорог,
Оживали огнем и ловили мгновенья
На просторах земли сквозь пространство веков
В свете юности,
Первом шальном вдохновеньи
…разгоняет фонарь набежавший туман,
Силуэты домов поглощая надменно …
Я смотрю в монитор,
Через тонкий экран…
Где мой призрачный сон,
Стал реальным… безмерно!
Например, у женщины всего три потребности: близость, безопасность и благодарность. А шуба, Канары, огромный дом, кольцо с бриллиантами и многое другое - это ее желания, которые муж может удовлетворять, если ему это по силам.
А может не исполнять, если ему это не по карману. Это просто приятное дополнение к основному пакету. Ведь если он будет исполнять ее желания, но не закроет ее потребностей (например, не станет ее слушать или благодарить), то все это не даст ей желаемого счастья. А если жена удовлетворена в потребностях, то ей проще смириться с отсутствием шубы.
У мужчины потребностей три: быть нужным, быть свободным и чтобы его принимали таким, какой он есть. Все остальное: камасутра в постели, обед из восьми блюд с компотом, бюст шестого размера - это уже желания, необязательные к исполнению.
Если вы будете выполнять его прихоти, но не дадите ему самого главного, он останется недоволен. И так мужья уходят от красивых и ухоженных женщин, которые полностью заботятся о своем муже, кормят, поят и гладят рубашки. Но забывают дать ему личное пространство или ценить то, что он делает для них.
Потребности любого ребенка еще проще. Это принятие, контакт с родителями и создание границ. Если вы не пытаетесь переделать своего ребенка, находитесь с ним в контакте и создаете ему рамки для развития, этого уже достаточно для того, чтобы он вырос гармоничной личностью. Но если вы водите его в сорок секций, покупаете ему все, что он попросит, водите его по всем зоопаркам и полностью игнорируете свои и его потребности, то вырастет эгоист, нарцисс или просто человек с низкой самооценкой.
А глобальная потребность всех людей - это Любовь. Принимать любовь и дарить любовь. Все остальное - просто разные формы данного действия. Женщины принимают любовь через заботу, мужчины - через веру.
К чему бы? Забылась, влюбилась?
От рук моё сердце отбилось?
А может, себе вопреки разрешила
Любить, доверять?!
Просто читать, так громко молчать.
Прости, что так воспеваю коннект.
Ты сможешь понять, ведь можно шептать,
Просто буквы писать…
Ты говорил что вроде бы понравилась,
Лишь чувства от меня свои таил.
Ну что ж, себе признаться сложно,
А оставлять тебя я не хочу.
Быть может я лгу сама себе,
И многого не понимаю все же,
Но для чего вся эта кутерьма?!
Так любишь или нет?
Скорее нет, чем да.
И не надеюсь что поймешь меня.
Я знаю что мы лишь друзья,
Но чувства странные кипят во мне.
Мечты пора свои забыть,
И душу впредь уж боле не губить!
Но знал ли ты хоть капельку тех чувств,
Что испытала я при нашей встрече?
Не знал и знать ведь не желаешь!
А заставлять уж боле нету сил.
Насильно мил не будешь, знаю точно.
И раз не любишь, нечего таить!
А я уйду, оставшись у обочины,
И буду дальше грезить и любить!
Такой итог был очевиден, милый.
Винить себя ты только не посмей!
Сама ведь виновата, понимаю.
Ведь в сердце мне твое закрыта дверь.
Вот и утро к нам стучится, Солнца луч глядит в окно,
Нежно я целую, спящие ресницы,
И чего-то жду уже давно.
Ведь тебя дороже в мире нету,
Всё что есть, готов тебе отдать,
Обойду пешком я всю планету,
Чтобы только мне тебя обнять.
Подарю закаты и рассветы,
Радугу с дождями подарю,
Для тебя я напишу сонеты,
Где узнаешь в ник, как я люблю.
Так пускай счастливым утро будет,
Вместе с ним и солнце и земля,
Мы весь шар земной с тобой разбудим,
Пусть все знают, что счастливый я
Если от любви до ненависти один шаг, то отчего так длинен и тернист обратный путь?
Белое было белым, а чёрное чёрным, при чем были и другие цвета, имеющие значение быть в этом мире, придуманном людьми для счастья, горе и бед, которые человек испытывал в конечном счете, в период всей своей жизни. Кто-то не замечал счастья и не держался за него, кто-то усиленно не хотел помогать ближнему, имею возбужденную им же самим злобу к кому-то, кто-то не видел горя и бед, а жил в прострации, придуманной им, его жизнью непонятных образов, считая главным то, что считал, при этом он готов был умереть за свои выдуманные им идеи.
Жизнь Жеки начиналась бурно, и, аплодисментами счастья аплодировала ему каждый день всякими интересными делами и подаренными Богом любовями, которые он не понимая, раздаривал людям, безфокусно, а так, не ожидая ничего плохого от того, что делал кого-то счастливым и наоборот, когда ему было плохо, редко какая особь из человеков бросала на него взгляд сочувствия, или даже скверной жалости. Человек ждал от Жеки благов, всяких, каких только можно, даже великолепные настроения, которое он мог создавать, как Бах свои фуги для органа.
Ему было понятно, что Беда, Горе человека - это ведь благость. Беда - есть Благость, можно спорить, можно много говорить, но это всегда так выглядит, как мы понимаем, или же хотим понимать, но не можем.
Так как всегда есть возможность понимать, почему это произошло и почему не произошло другого, более или менее плохого.
Он мог делать человека счастливым и забывал о себе, но не навсегда. Так как он любил вкусно поесть и понимал, что надо хорошо одеваться, чтобы его телу было комфортно, и даже когда его любимая майка становилась уже «сыром с большими дырками», он продолжал её носить и на вопрос, а не стоит ли поменять или зашить, отвечал
но мне же комфортно.
Жизнь мчала его на поезде времени, постепенно делая его более мужественным, добрее и счастливее, и как ни парадоксально романтичнее и доверчивее к людям, которые использовали его доброту и честность «глаз Тома Хэнкса» в своих целях. Его это не смущало, так как он не понимал, что его открытость и романтичность - парадокс времени. Иногда он думал о 2-х словах, плохо и хорошо, и никак не могу понять, что это, так как многие говорили при встрече
Как дела?
Нормально…
Что еще более уносило тяжелыми туманными мыслями в неизвестность, так как более непонятного ощущения, как «нормально» - он не знал. Ну, «хорошо», тут понятно, это значит есть деньги, одежда, кров над головой и женщина, которую или любишь или нужна тебе. Когда же человек говорил - «плохо». Тут же вставал неоднозначный вопрос и образ, беда, горе, надо сочувствовать, спросить, что плохо. Иногда в ходе рассуждения выяснялось, что под «плохо» люди подразумевали косвенные причины своего неуёмного состояния беды, то есть они не понимали этого слова, а как-то интерпретировали его так: что у туфли сломался каблук, или соседская рыжая бестия-кошка забеременела 48-й раз, или в школе, где учатся люди, человеку поставили 2-ку на основании того, что от не знал, чья это такая столица, с весьма изысканно непонятным названием Биробиджан и почему у эскимосов нет одежды, а учитель географии при этом стучал указкой по столу, что означало, что лучше получить 2-ку, чем указкой по «тыкве».
Поезд жизни Жеки остановился на перроне поиска работы, и он вышел, взяв с собой все необходимые документы для того, чтобы работодатель был счастлив тем, что Жека - Член профсоюзов, и имеет всякие дипломы и аттестат зрелости, последнее он не понимал, как же можно аттестовать зрелость, и что значит зрелость?!, зрелый - он понимал, может быть помидор, которые он ел, будто ничего другого в мире продуктов не существует. А вот, что значит аттестат - здесь было сложнее, так как ему чудилась некая большая пирамида, на которую надо вскарабкаться по голой и отвесной стене, и там наверху лежит аттестат.
Пройдя по перрону поиска работы, он устал и решил выпить бодрящего напитка, по названием «пиво СССР», это была такая жидкость бледноватого цвета, разбавляемая, видимо кипяченной водой. Вкус того пива невозможно было забыть, так как в «Яме», к нему подавали сушки, намазанные солью и креветки. Это было удивительным блаженством - пить «пиво СССР», в «Яме». «Яма» была известным местом студентов, скульпторов и художников, писателей и прочего люда, считавшего себя элитой Москвы, и по всей видимости Земли, так как СССР - был очень большой, занимавший почти всю Землю, так считали люди, отвергая географию, как не любимую девушку.
Войдя в пивной бар «Яму», а точнее опустившись под землю, так как она находилась ниже уровня Земли пешеходов, Жека набрал несколько кружек пива, креветки и сушки и, с удовольствием, высасывал внутренности креветок, лакомившись икрой, которой на некоторых этих тварях было очень много. Он думал о том, что работа конечно нужна, но вот пока не получалось, да и в общей своей массе нерешённых вопросов - работа занимала единственное место, так как никаких задач, поезд жизни еще ему не преподнес.
Жека «прикинут» был как всегда «клёво и фарцово», и потому к нему подошли некие разношерстные люди, которые предложили ему «ёрш», о чём он узнал впервые, это когда в пиво добавляют водки. Видимо у этих людей были какие-то «задние» мысли, иначе зачем он был им нужен. Далее он терял способность помнить, так как «ёрш» своими делами заволок его память и провалил её в неизвестность.
Прошло время, и он вспоминал эпизоды этого человеческого действия, наполненного болью и кровью, смешивая хорошо и плохо и превращая его жизнь в «нормально». Рассказывая своему другу, Славику, смотря на воду реки-Москвы, текущую, не замечающую ни событий, ни людей и даже погоды. Реке было всё равно, что происходит, она была - река и этим было всё сказано.
;Ты спрашиваешь, когда меня первый раз убили?, - шёпотом мычал Жека
;Ну и чё - чё было то?! - вопросительным знаком коснулся Жеку, его друг по памяти - Славик
;Да, ничё, гортань перебили и все, кровь пошла из лёгких и слегка стало гноится всё, - сплюнул Жека, в пробегающего муравья
;А чем перебили то?!
;Ногой, видимо, голенью, или пяткой, так я не видел, потому как был увлечён созерцанием голубого неба, зеленой травы и жёлтых, ещё не побелевших пухом, одуванчиков - как бы сдувая пух, выдохнул Жека
;Во блин, прямо, балет, а ты чего не «оттанцевал» его промеж глаз?!, Славик, вдумчиво задумался
;Я то, чё, лёг ударом носа в землю, а потому сознанием своим исчез из мира сего, ну как бы к Богу улетел, - порхал словами, Жека
;Прикольно, и чего там в небесах, интересно!!!, - Славик
;Помню, небеса, Бога не видел, - стал рассказывать Жека, - очнулся на берегу речки. Темно. Вспомнил, почему-то маму, ещё вспомнил неутонувшего ещё, что было странно, в мире унижений и своего безобразия, брата. Увидел, что я голый, видимо, там наверху раздевают до гола, а потом спускают на Землю - так решил я. Ноги плеском реки омывались, половина тела лежала и рот был на суше и дышал. Бездвижимое имущество мое - это тело, которе Бог соизволил спустить на землю - так я думал, поднял и поставил его в карачки, ну это ноги на коленки, руки на локтях и голова чуть приподнята. В таком положении я пополз от воды, которая могла меня поглотить и захлебнуть, на сушу. Там был песок и корячится на карачках было легко и хорошо. Рядом горел костёр из моих документов, он уже догорал, портфель торчал углом в реке, в которой я лежал. Зола от моих документов и маленькие светлячки давали свет, значит я живой - подумал, хоть и голый. А раз я живой, значит надо искать одежду, чтобы хоть немного превратиться в человека. Я нашел какие-то брюки, вместо своих L’evis, тут же был моя рубашка. Одев всё это на себя, то есть короткие штанишки, типа бриджи, без обуви и носок, и рубашку, которую удалось застегнуть. я пошел, если это можно сказать на свет. Недалеко маячили светлячки настольных ламп дорог.
Уже подойдя к метро, не видя себя, но я понимал, что выгляжу не безобразно, а как-то не особенно похож был на людей и потому на мой вопрос служащей метро, - а можно ли бесплатно?!, - незамедлительно получил вразумительный ответ, - Иди милый, - с трагическим лицом монашки, сказала человек в форме Метро. было уже поздновато и метро было не так заполнено, но там были еще люди в вагоне, в котором я ехал.
Помню отчетливо, - посмотрел Жека на Славика, - и тот вытаращив глаза, отражением бегущей реки, ошарашено смотрел на Жеку. Продолжал Жека, - что люди изысканно мучительно с какой-то болью смотрели на меня, ну конечно, - думал я - это потому что нет обуви и я босиком, - понятно. Выход - моя станция. Странно, но я не чувствовал, что без обуви. Дойдя до своего дома - квартиры, где мы располагались с мамой и папой, я позвонил в дверь.
Что это?! - мама чуть пошатываясь отпрянула от меня, будто это был не я - а киборг с Луны. И тут же засуетилась, готовилась положить меня на свою большую кровать. Я же пока она готовила кровать для киборга, зашел в ванную, и в зеркале увидел, что там стоял человек, непохожий на меня, хотевший что-то произнести, но вместо этого шёл свист и шёпот, на человеке в зеркале была окровавленная рубашка, как будто её смочили кровью, торчал спортивный живот. Странное изображение - подумал я, видимо это у меня глюки и пошел ложиться. Утром стало понятно, что гортань стала гноиться и я чего-то шептал в высокой температуре.
Да, - сказал Славик и веря и не веря Жеке.
Прошло время, - спокойный зелеными берегами реки. Я очухался, операцию сказали делать не надо на гортани, температура спала. Мы с еще здоровым, от злобы, братом нашли убивцев где-то во дворах и было им наказание в виде нахождения в изоляции от общества, чтобы они не били больше били гортани людям. Вспомнил, как в заседании суда убивцы кричали: - выйдем, найдем, перебьем гортань, что не вызывало ничего, кроме опустошения и крайне недоуменного состояния - «нормально».
Жека поднял глаза на любимые облака, почему-то имеющие всегда неодинаковую форму. Они отражались в зеркальной реке, и всё это не имело ничего общего со словами «нормально», и глубоко опустив голову, задумался.
Лёгкий ветерок ласкал их молодые тела пока еще «тунеядцев жизни», не сделавших ничего такого, за что можно было поставить им памятники в Москве, отлить их из бронзы или в крайнем случае из чугуна, которого было, по мнению Жеки достаточно, чтобы ставить памятники достойным человекам, которые достигнут того, чего им хочется. Что-то внутренне вызывало в нём протест.
Поезд жизни набирал ход, продолжая свой путь во времени, везя Жеку на следующие станции и перроны.
2017 05 14
schne
А помнишь, ты любил меня тогда,
Когда цвела черемуха духмяно
И юная игривая гроза
Вторгалась в жаркий поцелуй упрямо?
А помнишь тот июльский небосвод?
Ты говорил слова - прекрасней нет на свете.
И звезд кружил над нами хоровод,
Когда ты называл меня невестой.
А помнишь, как опавшая листва
Кружилась в вальсе, в опустевшем сквере?.
Безумно счастлива тогда была,
И звезды вновь на нас с тобой глядели.
А помнишь, неподвластны были мы,
Не правилам, не богу, не закону?
А помнишь ты, меня любил?
Я помню.
Найди меня, прошу! Я так устала!
Мне надоело в поисках бродить.
Я не твоя, прекрасно понимаю.
Я ведь не та, с кем ты захочешь жить.
Я не смогу сготовить тебе завтрак,
И не смогу понять о чем ты загрустил.
Но я смогу обнять, сказать ту правду,
Которую ты так во мне любил.
Смогу на утро рядом просыпаться,
И предвещать улыбкою рассвет.
Скажи, совсем ведь это мало?
Понимаю. Я не твоя и ею уж не стану.
Всего лишь проходящий мимо человек.
Ты не живешь, а просто существуешь.
На автомате делаешь свои дела.
Улыбка до ушей, глаза сияют.
Но это все совсем не про тебя!
Ты не живешь, а просто существуешь!
И это поняла давно сама.
Так проще. Ведь никто не видит
Какая ты, а какой я.
Итак, мы все ж нашли друг друга?
Иль это вновь самообман?
Не говори. Молчи.
Замолкни в тряпку!
Я не хочу вновь слышать этот бред.
Понять не можешь одного ты только…
Люблю тебя и лучшей в мире нет!
А знаешь, как это больно - любить?
О камни обиды себя дробить,
Из тела кровавое месиво сделать,
Чтобы душа чуть меньше болела.
Не признавая забвенья бальзамы,
Рвать себя криком, стоном, слезами…
А знаешь, как это нужно - прощать?
Каждой клеточкой ощущать,
Отростками нервными, выдохом, вдохом,
Что будет после не просто плохо,
Если сейчас, не простив, уйти,
А дОсмерти…
дОсмерти…
дО… смер…ти…
Я петь хочу… Хочу любить…
Искать, творить и ошибаться,
Как в детстве, босою ходить
И жизнью этой наслаждаться…