и она говорит: «ты же, мальчик мой - просто так,
у меня на тебя ни надежд, никакой любви,
наша тонкая связь - безделушка, игра, пустяк,
если хочешь, сию же минуту ее порви.
ты же знаешь, мой славный, так проще: без драм, без слёз,
не держу, не прошу, не цепляюсь по пустякам…
эта блажь между нами, хороший мой - не всерьёз,
ну не вечно же воском горячим в ладонь стекать…
ты подумай, родной: ну зачем я тебе нужна?
я же девочка - вспышка, подтаявший хрупкий лёд,
ни твоя, ни чужая, ни дочь тебе, ни жена,
а упрямая нежность, как насморк - она пройдет…»
и она замолкает, но сердце стучит сильней,
а по ниточкам вен расползается липкий страх:
если он никогда-никогда не вернется к ней,
ей не выстоять тонким ростком на семи ветрах…
и корит себя мысленно: боже, кому я вру?
ну зачем эти сказки - нелепейшая лапша?!
этот мальчик - мой лучший мужчина, отец и друг,
у него на груди дремлет кошкой моя душа…
он кивает, внимательно слушает и молчит,
но в кармане до хруста сжимает в кулак ладонь.
как ей, глупой, сказать, что она - его крепкий щит,
что она ему - тёплая гавань, маяк и дом???
что-то надо ответить, и он говорит: «О'кей…» -
так банально, как, впрочем, и всё, что тут ни скажи.
он берет её руку и греет в своей руке,
а она лишь тесней прижимается и дрожит.
и сидят отрешённые, думают о своём,
будто сонные рыбы, уходят на дно реки,
непонятные, глупые, странные… но вдвоём,
насмешившие небо влюблённые дураки.
однажды вот приходит дама
и просит заварить чаёк
в контексте слышится упрямо
намёк
Твой очаровательный шарм - это супер сексуальная мега мощь, которую просто невозможно превозмочь. Сладчайшая лакомка, обожаю твое роскошное тело, когда я вижу тебя, в голове звучит лишь одно слово: ням, тебе себя всецело отдам. Я всегда буду любить лишь тебя подсознательно, бессознательно, твой нежно эротичной образ воссел в глубинах моего разума окончательно. От твоей поразительно заразительной красоты открывается рот и теряется дар речи. Головокружительно, сногсшибательно красива, ты как гигантский торнадо, от которого все притягивается к тебе. И сердце и душа тоскуют все время лишь по тебе. Неважно любишь ты меня или нет, главное, что я все еще люблю тебя, и в моем подсознании, я буду вечно любить лишь тебя. Твоя роскошная внешность высочайшего качества, это мастерская, филигранная работа матери природы, это просто шедевр, который составляет собой уникальнейший образец истинной красоты, тебе нет равных, ты девушка высокого калибра. Ты до такой степени абсолютно прекрасна, так красиво, так экзотично, эротично, и поэтично звучит твой образ, как очень красивая музыка любви, что я просто боюсь и стесняюсь подойти к тебе, боюсь заговорить с тобой, будто бы стою рядом с богиней, или с супер мега звездой, моделью мирового масштаба, которую наверняка знают даже инопланетяне. Сердце бьется чаще, не могу нормально говорить, от волнения, мурашки по всему телу, и всего трясет. Все это симптомы истинной любви к тебе ну просто: ух), вау). Быть твоим парнем и мужем это для величайшая честь на свете, встал перед тобой на колени с цветами в руках. Твоя внешность идеальна прямо как барби. Ты до такой степени прекрасна что лишь с тобой хочется заниматься сексом вечно, бесчисленное, бесконечное количество раз. Ты недосягаема, ты подобна звезде, свет души которой как прожектор освещает меня в глубокой темноте одиночества. Влюблен в тебя капитально. Ты просто поразительно прекрасна. Ты лучшая из лучших. Богиня всех богинь, императрица всех императриц, королева всех королев. Прекраснее тебя девушку просто представить невозможно. Сексуальнее тебя просто быть ничего не может. Красивее души просто не найти. Совершеннее тебя ничего не было и не будет, просто потому что я так считаю. Лапонька, я твой верный фанат ты мой единственный кумир, идол, икона красоты. Не важно кто ты, я приму тебя любой. Потому что я в любом случае жажду быть лишь с тобой. У тебя сексуальная улыбка, а твой чувственный взгляд он просто потрясающий. А от твоего голоса и взгляда приятная дрожь по всему телу. Ты особенная, лучшее что есть во всех мирах, вселенных и измерениях. Ты просто загляденье. К тебе ощущаю мощнейшее, любовное и сексуальное влечение. Ты круче любой виагры и афродозиака. От твоей красоты просто цепенею от стеснения и смущения.
Сексуальная барби. Вот это да. Боже как ты прекрасна, боже, черт, дай посмотреть на тебя, вау это просто супер, просто супер, бог мой, надо же до какой степени может быть прекрасна девушка, ты просто потрясающая, просто потрясающая, ты прекрасна. Моя богиня. О тебе я буду мечтать все вечности, желать и жаждать лишь тебя одну. Ты кайф, экстаз. В твоих глазах есть некая особенная сказочно-волшебна красота. Владычица моего сердца. Ты продолжение моей души.
Миллиарды солнц радости, счастья, и любви взрываются в душе и это каждый раз при виде тебя. С тобой каждая секунда переполняется, теплым, божественным, солнечным светом истинной любви, счастья и радости. Ты словно гипно музыка ситар. Я бы каждый день целовал твои руки и ноги. Хочу постоянно заниматься сексом только лишь с одной тобой. Ты само воплощения сексуально-эротичной страсти. Лишь твой цвет кожи бесконечно возбуждает и влюбляет. Твой сексуальный голос возбуждает, а интонация влюбляет. В тебе возбуждает буквально все. Ты прекрасна в любом виде, месте, наряде. Если увижу тебя, значит день прошел не зря. Твой образ мощно влюбляет. О меамор мурашки по коже пробегают когда ты касаешься меня, дыхание замирает когда смотришь на меня.
Дед Степан давно мечтал завести собаку. После ухода своей хозяйки в мир иной он остался совсем один. Из живности на дворе остались одни куры да петух Петя. А с петухом разве поговоришь?
И вот однажды сын привез отцу маленького, толстенького и ужасно смешного щенка. Внучка Наташенька вылезая из машины, прямо с порога громко закричала:
-Деда, деда посмотри скорее какого чижика мы тебе с папой привезли! - и сдернула платок с корзинки.
Степан, улыбаясь и целуя внучку в маковку, наклонился к корзинке:
- Нука, нука поглядим, что за зверя вы привезли!
В корзинке копошился щенок. Он повизгивал и боязливо выглядывал из корзинки.
- Ох, ты ж какой толстенький и мордастенький, - засмеялся дед Степан, - как бурундук.
- Да нет же, деда, это Чижик, - возразила внучка.
Подошел сын Степана Андрей.
- Вот тебе и псина, ты же давно хотел такого, - заулыбался Андрей
- И что за порода, и какой вырастит? - спросил Степан, поднимая мягкий, и пушистый комок в ладонях и разглядывая смешную мордочку.
- Сосед сказал, что папа был овчарка, а мама тоже что-то вроде этого, в общем, его отбраковали из породистых, чем то
он им не угодил, окрасом что-ли - засмеялся Андрей, - но псина будет крупная, чтоб тебе и в лес сходить и дом охранять.
- Ну что ж, поживем, увидим, - сказал Степан и поставил щенка на лапки.
Тот заскулил и срочно залез на сапог к Степану.
- Ну вот, и хозяина признал, - опять засмеялся Андрей.
Имя Чиж так и оставили, по просьбе внучки.
Степан сколотил добротную будку и положил туда войлочную подстилку.
Пока Чиж был маленький, Степан оставлял на ночь его дома, но каждое утро выносил во двор, чтобы тот привыкал к улице. А Чиж с веселым задором гонялся за курами и петухом и однажды был наказан петухом за свою наглость. При очередной попытке поиграть с Петей, тот недовольно развернулся и клюнул Чижа. Громко заскулив, Чиж помчался домой.
Услышав отчаянный визг щенка дед Степан вышел на крылечко, недовольно покачал головой, прогнал воинственно настроенного петуха и взял визжащего от боли Чижа на руки,
отнес в дом, протер ранку спиртом и назидательно сказал:
- Ну вот, теперь ты знаешь, что к курам и петуху приставать нельзя, тебе урок на будущее, - и ласково погладил его по
голове.
Чиж затих и уткнулся мордочкой в ладонь деда. С тех пор он больше никогда не гонял курей, а просто обходил их стороной.
Шло время. Чиж рос и матерел. Был на удивление умным и понятливым псом.
Степан всегда удивлялся тому, как внимательно он слушал и смотрел на хозяина, смешно склонив большую голову набок. Казалось, что вот еще мгновение, и он начнет говорить.
Чиж вырос в красивого, высокого пса, с черной мордой и большими, стоячими ушами. С медно-рыжим окрасом с подпалинами на боках. Видно пошел в отца. Кровь овчарки
во внешности здорово сказалась. Да и умен был, чему несказанно был рад Степан.
Они вместе ходили в лес по грибы и ягоды, вместе удили рыбу на озере. И если приходилось где ночевать на природе Чиж всегда ложился рядом с хозяином, прижимаясь к хозяину.,
но никогда не спал, а чутко охранял его сон.
Дома теперь Чиж спал в своей будке и зимой летом. По ночам строго охранял двор от внешних посетителей. Он хорошо понял, что охрана жилья и своего хозяина, это его основная работа.
За свою работу он получал от деда Степана хорошие харчи, и оба были друг другом довольны.
Чиж никогда не сидел на цепи, хотя ошейник носил с молодых ногтей, поэтому при желании убегал со двора погулять. А
бегал он все время к одному и тому же дому, который стоял на окраине села, там у него жила зазноба Чара. Невеста его была обычная дворняга, но очень красивая, во всяком случае, так считал Чиж.
Он прибегал к забору дома и тихонько скулил. Тот час в дыре забора показывалась мордочка Чары и Чиж начинал любезно вилять хвостом. Чара выбиралась со двора, и они убегали, на перегонки за деревню, где гоняли воробьев и куропаток по полям.
Ну, в общем, весело проводили время. Через три, четыре часа веселья он доводил Чару до дыры в заборе и мчался домой, где его уже ждала чашка вкусного обеда.
Случилось так, что деда Степана пригласил в гости его друг-лесник Матвей. Поохотится и вообще отдохнуть от дел. Попросив соседку приглядеть за курами, дед Степан, вместе с Чижом, уехали на лодке в дальний лес, где жил Матвей. Дел у Матвея оказало много и отдыхать почти не пришлось, то браконьеры хулиганили и тут Чиж оказал им большую услугу, он гонял хулиганов по лесу, пока те не выдохлись и не сдались сами. То пожар пришлось тушить и тут Чиж учуял запах дыма и привел мужиков е маленькому селенью, где загорелась баня. В общем не много не мало, а два месяца они там пробыли. Лето шло на закат, уже и лес задышал осенью. Дед Степан собрался домой, нужно было картошку копать, да и соскучились они с Чижом по дому, А особенно Чиж по Чаре, он все больше грустно лежал около дома и смотрел на хозяина.
Приехали. Первым делом дед Степан наладился уборку дома делать, а Чиж помчался к Чаре.
Побежав к заветной дыре в заборе он тихонько поскулил, но никто ему не ответил и в дыре мордочки Чары не было. Чиж поскулил погромче, и опять тишина. Он взволнованно
пробежал вдоль забора до калитки и не громко гавкнул. Подождав немного он опять гавкнул и выжидательно посмотрел на ворота.
Ворота приоткрылись и из-за них выглянул дед Федор, хозяин Чары.
- О как! - воскликнул он, - а вот и папаша нарисовался, ну заходи, - и он открыл ворота пошире.
Чиж настороженно смотрел на Федора, наклонив голову набок.
- Да заходи, не бойся, пойдем я тебя провожу к Чаре, - и Федор пошел вглубь двора.
Чиж услышал знакомое имя и медленно заглянул во двор.
- Чиж иди сюда, - позвал Федор, - иди, иди не бойся.
Чиж спокойно пошел через двор к маленькому сарайчику, куда его приглашал Федор. И вдруг он услышал поскуливание Чары. Он, забыв все страхи, побежал на звук. Федор пошире открыл воротца сарайчика, и Чиж увидел лежащую на подстилке Чару, а рядом три лохматых комочка. Чиж медленно
подошел к Чаре, понюхал комочки и лизнул Чару в мордочку. Та приветливо забила хвостом. Чиж тихонько лег рядом с Чарой и положил свою большую голову на лапы Чаре. Та лизнула его в нос. Так они пролежали часа три. Федор удивился, но мешать им не стал.
Дед Степан знал, что у Чары появились щенки от Чижа, деревенское радио оно быстро новости разносит, поэтому, когда вечером Чиж с растерянным видом появился
дома, дед Степан сел перед ним на чурбачок, взял его большую голову в ладони, посмотрел в глаза, чмокнул в большой лоб и сказал:
- Ну, что папаша, поздравляю вас с потомством, - и погладил по голове.
Чиж положил голову ему на колени и внимательно посмотрел на Степана. Потом лизнул его руку и пошел к себе в конуру, видимо переживать все события этого дня.
У Чары родились щенки, два мальчика и одна девочка. Мальчики были копией Чижа, а у девочки был слегка рыжеватый окрас. Одного мальчика Федор оставил себя, уж
больно ему нравился Чиж, своей осанкой и умом, значит потомство тоже будет хорошим, решил он, да и на охоту будет с кем сходить. Остальных щенков разобрали соседи, да еще наказывали, если будут.
Любовь не бывает «на предъявителя»… Она всегда - личная, исключительная
прости
это был последний поход за счастьем в чужую степь,
у меня были нож и карта, да фляга веры
всё что осталось - смешные каракули на листе
и портрет того, перед кем когда-то
благоговела
это была не вылазка вражья и не шпионский план
я и правда хотела урвать себе жизни клок
это же просто потребность, инстинкт, дефицит тепла
это не я наплакала, это вода с меня натекла
это холодной водицы с меня
на озеро
натекло
ты прости
мрак был всё гуще, трава чернее и вязче топь
мне было страшно, и я могла только плакать и лепетать
гнусный голос внутри твердил мне, что я никто
милый голос снаружи твердил мне,
что я не та
мне так жаль
что мы оказались вот здесь, в тупике, у стены во мхах
не серчай, возвращайся домой, обними родню
мир, что призван был радостью полыхать
оказался вдруг чужд огню -
ты прости
прости
я тащила тебя за шкирку, помимо воли, судьбу моля
это не повторится больше - прогнила лодка,
сухие вёсла,
но мерещатся реки и горы, и одуванчиковы поля
только дело плохо, и всё пропало - труба, голяк
и всё снится и снится, как мы расстаёмся
на перекрёстке.
Первый в зиму забег -
снег…
В белом кружеве рощ -
дождь.
Как похоже: для всех -
смех.
Глубину растревожь -
дрожь.
Осень струями бьёт -
влёт!
Белоснежную шаль -
жаль…
Скоро землю скуёт
лёд,
Превращая хрусталь -
в сталь.
По пятам моим: след -
в след -
Роковая любовь
вновь…
Пресловутых семь бед -
бред.
Даже пусть разобьюсь -
в кровь!
У нас разные страсти - там, где ты плачешь от боли,
я стакан дофамина - залпом, и бью об стену,
там, где ты рвешь на части сердце - я кардиолог,
опускающий руки в алый пульсар вселенных.
У нас разные страсти - пластиковые, клыкастые,
если хочешь - бей, это будет хотя бы честно,
но ты смотришь злыми глазами: «как скажете, мастер»,
в каждой новой фальшивой улыбке пропадая без вести.
У нас разные скулы, бедра, разные строки,
но мы ищем упрямо сумму, сродни единству
одинаковой пустоты в городских новостройках,
занимаясь любовью почти что самоубийственно.
У нас разные полушария, разные кресла,
и по коже такая связь - не теплом, а искрами.
У тебя опечатки по Фрейду,
у меня по Цельсию,
отчего все слова теряют исконный смысл.
У нас разные страсти, я живу от войны до апреля,
а ты помнишь еще, хотя в памяти много мусора:
если стих стук колес - это значит, что мы у цели,
и прислушиваешься,
прислушиваешься к моему пульсу.
Зеркала вы мои, зеркала,
я недавно моложе была.
У зеркальных витрин
мимо всех годовщин,
я другая по улице шла.
Зеркала вы мои, зеркала,
голова моя стала бела.
Я из тех деревец,
где полсотни колец
чья-то кисть по судьбе провела.
Пусть осталось ещё мал мала,
я пока не сложила крыла.
И до судного дня
придержите меня,
я ещё не совсем отцвела.
Зеркала вы мои, зеркала…
Бегу с тобой те километры жизни,
что нам сейчас дано пройти вдвоем…
Смотрю на все сквозь грани тонкой призмы
И вижу: начинаю растворяться в НЕМ…
Я прилипаю и душой, и телом,
Жду тех минут, когда услышу вновь…
Но я боюсь, я б очень не хотела,
Узнать, что так во мне рождается любовь…
За что люблю?
Отсутствует ответ.
А не люблю?
Ответа нет тем более.
А что мешает?
Голос, запах, цвет?
Да-да, причина - этой категории.
Тот лыс,
А этот делает пробор.
Тот бука,
Этот всем надоедает.
Так и живем на свете с давних пор:
Никто ни с кем никак не совпадает.
Лорина Дымова
Так тебя любить никто не сможет:
Кто бы что тебе ни говорил.
.
Эскадроны комаров и мошек
Тут, на дачах, ищут фонари.
.
Их тельца, как сотни хрупких ампул,
С кровью [ в них должна быть и моя],
И пока сосед не сменит лампу,
Мой фонарь - единственный маяк.
.
Что творится в самый пик сезона
На глазах у светлости его:
Громкая кровавая фан-зона,
Бабочки с мейк-апом в стиле Вог.
.
Он на фоне этих низких оргий
Кажется огромной высоты,
С ясным нимбом, как святой Георгий,
Дачным каноническим святым.
.
Есть в нем замечательная сила
Затмевать другие фонари,
Но спираль уже перекосило -
От скачка в сети она сгорит.
.
И пока он будет обесточен,
В фазе летаргического сна,
Мошкара найдет другой источник -
Насекомым верность не ясна…
.
Я сижу на лестнице без дела
[Третью ночь не спится, хоть убей],
И на что бы я ни поглядела,
Думаю, конечно, о тебе.
.
Думаю, что ты, большой и честный,
А не просто лампа в фонаре,
Хоть на миг погасни - всё исчезнет,
Весь твой замечательный гарем.
.
Говорят, мол, мы всегда утешим.
Думаешь, помогут, ободрят?
Если будет не таким успешным
Твой карьерный рост и твой наряд?
.
Ведь никто не станет лезть из кожи -
Сильным ты им нужен, слабым - нет.
.
Так тебя любить никто не сможет…
.
И тогда ты вспомнишь обо мне!
.
.
.
порыв и страсть
разлука, верность
желанья яростный огонь-
всеразрушающая ревность
всепоглащающая боль…
___
Любовь.ждала нас за порогом
как неотступный часовой
когда мы бились до озноба
как звери в схватке роковой
когда
смертельно
истекая
изнемогали
до костей
неумолимо
пожирая
глотало
ложе
двух людей
голодных
жадных
до бессилья
и вот …
насытившись до рвот
я говорю тебе
- спасибо!
___
Любовь здесь больше не живет!
Не расстаться, а растаять
Вместе, не от злобы, счастья.
Не оплакивать, а плакать
Не от смерти, а участья.
Не расстраивать, а строить
Жизни хижину совместно.
Не сдавить, хотя б удвоить
Радость хочется мне, честно.
Не убраться, а собраться
И не одному, с любимой.
Не ввязаться, а связаться
Петелькой необходимой.
-
Сергей Прилуцкий, Алатырь, 2017
Разве можно в словах объяснить
То, что мы называем любовью,
Что так редко умеем хранить,
С плотским часто мешая духовное?
То, что мы так с тобой далеки,
Не имеет, по сути значения, -
В сердце каждой моей строки
Не живет даже тень отречения.
В сердце каждой моей строки -
Нежность рук твоих и дыхание,
А для них нет преград никаких,
Нет ни времени, ни расстояния.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)