В её глазах - тоска влюблённой женщины,
И синих брызг струится водопад…
Её глаза пророчеством отмечены -
Ночным паденьям звёзд в них нет преград…
Её глаза - и нежность и смятение,
Призыв греха к той святости души,
В которой запредельно откровение,
И путь в любовь с простым названьем - жизнь…
Нет озера прекрасней и прозрачнее,
Нет омута порочнее, чем взгляд…
Её глаза - два факела горящие,
И пропастью к разлуке - камнепад…
В её глазах - тоска влюблённой женщины,
И тихое печальное «прости»
Тому, с кем перед Богом не обвенчана…
В её глазах - л ю б о в ь, готовая с п, а с т и…
Мы живем в такое время, когда все хотят любить и быть
любимыми, и при этом никто не верит что любовь существует…
Казанова седеет, и зеркало громко смеётся, осыпается пеплом сухая изнанка стекла - это яд амальгамы, что выпит до самого донца, отравляет неспешно, как самая древняя мгла. На воде и на глине замешено это проклятье /обретающий тело за ним обретает и боль/. Оттого ли не проще лишать после ужина платьев эти нежные души, поющие бренное «соль»? Эта музыка женщин, чужое и славное знамя - время бить в барабаны и шить себе синий камзол. Для чего наделил этот бог нас такими словами, если эти слова нас возводят всегда на костёр слишком яркой любви, где легендами вышито небо, где пылают созвездья, пока мы живём на земле, и где шепчут нам трусы: «Такой вот удачи и мне бы…» и до времени прячут увесистый камень в руке?
Казанова седеет. Серебряный цвет входит в моду. Сладкий яд амальгамы теряет былые права… Понимаешь, что тело сродни дорогому камзолу /бог сошьёт тебе новый, тебя отразят зеркала/. На воде и на глине ты будешь замешен Предвечным /обретающий тело за ним обретает и боль/. Но коснётся тебя эта женщина в алом и вещем, и земной камертон пропоёт сокровенное «соль».
Давай, ты будешь праздник в выходной?
Пусть раз в неделю будет
Ночь безбрежная …
День первый, третий, пятый
И седьмой -
С тобой сегодня буду очень нежная…
Давай, ты будешь праздник в выходной?
Пусть каждый день будет для нас - седьмой…
Ты кто такой?! Тебя не знаю.
Забыла, да и помнить не хочу.
Хотел взглянуть, как я страдаю.
Я бы сказала., лучше промолчу.
Уйди с дороги., мне уже не больно.
Да и слова твои. давно пусты.
Да.я любила и слова невольно.
Тогда слетели с губ, о той любви.
Не надо извинений., я давно простила.
Давно остыла., и всё осталось в прошлом.
Ты опоздал., я раны залечила.
Ну кто бы говорил, что поступаю подло.
Любить тебя не перестану, воюет сердце лишь с умом. Я для тебя душой останусь, но телом будешь ты с другой. В моих утерянных надеждах твой образ превратился в дым, и нет объятий твоих нежных, что охраняют мои сны. Сорвусь в отчаянных попытках забыть тебя, моя Печаль, но раны будут мои свежи, ведь там где ты Душа моя.
Союз между мужчиной и женщиной это… Храм любви, который нужно беречь и защищать.
Уткнусь я носиком в любимое плечо,
А больше ничего мне и не надо.
Обняв, ты поцелуешь горячо,
И скажешь мне: «Я счастлив, что ты рядом!»
Она думала, что тонет в кружеве влюбленности, а оказалось -
в паутине любви…
Ее волосы пахнут Чудом…
Иногда любовь как преступление, но ты не знаешь, оставлять ли жертву в покое или добить.
Не играйте с любовью - проиграете…
Ты душа моя, ты моё наказанье.
Ты боль моя, ты моя и тоска.
Не смогла. пережить расставанье.
Тихо плачу. сжимая ладонь у виска.
Не могу!! Не хочу !! Не в силах.
Отпустить, уйти и забыть.
Стынет кровь., так медленно в жилах.
Не давая возможность жить…
Тело помнит, как до мурашек.
Руки нежно касались меня.
Как подняться и жить начать дальше.
Застегнув душу крепко - броня.
Тайна о семи замках-зарождение любви.
Вдруг иль по заказу это чувство появляется?
И головоломка и загадка, но ответа не найти.
Лишь одно известно-свято это таинство,
Как и, впрочем, наша жизнь.
Юнга на мачте бьется: «Земля, земля!», донный песок зеленым закрыт стеклом. Забирай меня к черту с этого корабля, я устал от его рангоутов и узлов. Мой Летучий Голландец, корабль, который мертв так давно, что ему не страшны ни шторма, ни штиль, - отпусти меня в травы, где солнечный зреет мед, где земля горяча и вечна, а воздух тих. Я искал этот остров над бездной в краю морей, я прошел через ад - но и в нем не нашел земли. Это дерзкое сердце дает постоянный крен, от которого все на моем корабле болит. Мы ходили кругами - над компасом звезд не счесть, я смотрел в горизонт, насколько хватало сил. Я хочу на землю - спать на твоем плече, ни о чем другом не думать и не просить.
Где-то юнга на мачте бьется: «Земля, земля!», где-то дремлет корабль, зарывшись в песочный шелк.
Если выйдешь из леса вечером - не стреляй.
Береги патрон, любимая. Я пришел.