Перевязи троп, перепутья трав,
колыбель весны ее, теплый кров,
он шептал ей: «Только не умирай, а не то во мне застывает кровь».
Он молился в неба остывший миг, говорил с ней долго, глядел в закат,
а потом садился с собой самим, теплый хлеб доставший из узелка,
преломлял и ел. Остывала пыль, бронзовела в ласковости луча.
Ветер падал оземь и гнул ковыль, ветер мысли суетные качал.
Он вставал и шел в придорожный зной, до груди клубящийся жар земной
и смотрел, как даль серебрила ночь, говоря «мне просто, ведь ты со мной» -
и внутри цвело, и жила душа, словно в нем под утро, как на росе,
отпечатан тихий господень шаг оттого, что он для нее был всем.
И она распахивала окно - воздух пился, колодезен и студен.
Улыбаясь, думала: «Мы одно.
Вот он вышел. Он скоро ко мне придет".
Ну и пусть в твоей жизни я останусь той единственной и особенной женщиной, которая любила сильнее всех, но «не дала», а ты довольствуйся теми, которые «дают», но не любят…
Как часто не судьбой ошибки называем,
Мы дальше жить пытаемся, любя,
Боль потерь и горечь в душе скрываем,
Но понимаем, что не обмануть себя
Но с годами боль вырывается наружу
И уже ложь и самообман не спасает нас…
Страх невозврата и потери лезет в душу,
Огонек любви былой ведь так и не угас
Ты говоришь - давай начнем сначала
«Нет» - качаю головой тебе в ответ
Но «да, да» - душа неистово кричала
Не верь ему - разум давал совет
И собравши всю волю в кулаке…
Гордо и смело взгляну в твои глаза
Не дрогнуши, скажу тебе я - Нет…
А в душе… покатится горькая слеза
Поэтому я вижу, кто я есть, в твоих глазах, и стараюсь быть этим человеком, поскольку ты веришь в него, и я считаю, что веры может быть достаточно, чтобы сделать из меня того, кого ты хочешь.
Нам улыбается небо !
Звёзды - то радости слёзы !
Падают … Думаю, где бы Мне воплотить Твои грёзы? …
Ты загадала желанье?
Знаю - оно воплотимо !
Словно шамана камланье
Тоньше любого интима …
Грусть - это нежности нега !
Светлая … радужно свята ! …
Ну, а шалаш мой под снегом
В царстве снегов тридевятом …
В тёплые страны желаешь? …
Или в столицы другие? …
Ведь, не бывает - грусть злая …
Нежности нервы нагие …
Нам улыбается небо !
Ты -моё солнце, однако) …
Самая нежная нега !
Видишь на небе все знаки !
Нам ничего, ведь, не надо !
Мир распростёрся пред нами !
Мы друг для друга награда !
Стали друг другу богами !
Ты вспомни - тёплый дождик … босиком
Я за Тобой бежал, а Ты смеялась …
А радуга была нам маяком !
И лодка заждалась нас у причала !
Догнал Тебя ! … Упали мы в траву …
Ты помнишь как с Тобою целовались ! …
Какое было страстное «кунг-фу» ! …
В Любви ! У нас - Накал дамасской стали !
Белее снега ! … Самых жарких звёзд ! …
А после я писал Тебе сонеты ! …
Счастливых не забуду Твоих слёз ! …
Прости меня - никчёмного поэта …
Реальность, вдруг, меня, ведь, не убьёт …
И я смогу взлететь над миром бренным …
А завтра Тебя встречу у ворот …
Не дань всё это страстной Мельпомене …
Ты вспомни этот дождик и цветы …
Добьюсь всего того о чём мечтаешь !
Дороже мне всего лишь только Ты ! …
Предвосхищаю то, что будет в мае !
И нас друг к другу ведет упрямо,
что для влюбленных закономерно.
Нас жизнь мотала от «хари рама» до суеверий, кругов инферно,
через такие порою братства, что дай-то бог каждый пятый верил,
а прочим было не разобраться. Но лишь теперь полетели перья.
Совсем не ангельские - откуда, когда мы ведали, что творили,
и продолжали творить - не чуда, а приключения, эйфории?
Когда мы спали порой не с теми, не отличая еще страстишек
от самой чистой любви в постели. Когда мы были - во всем и слишком.
Когда мы жили, но жили скверно: да так, по глупости - не по злобе.
Теперь нас тянет. Закономерно. Теперь мы в принципе знаем оба,
что происходит, когда однажды, святая дева, так ноет слева,
что чуть не падаешь в руки - страшно, да страх не важен и параллелен.
Поскольку хочется лишь касаться - настолько чувствами примагничен.
Никто до нас не придумал санкций, чтоб эту блажь не вводить в привычку.
Теперь такой в нас друг к другу голод, как будто мы не любили прежде.
Теперь нам кажется, будто голым - стократ честнее, чем сквозь одежду.
Нас помотало. Не денешь опыт ни в рукава и ни по карманам.
Но мы направим друг к другу стопы, подставим руки, как божьей манне.
И, может, это теперь спасет нас. Быть может, даст нам хоть долю шанса
не стать степенным или оседлым - так хоть побыть им и отдышаться.
А, может, даже теперь убьет, и вот поэтому я про перья.
Но только хочется хоть на йоту к тебе приблизиться, если верно,
что все случайности не случайны, что каждый встреченный чем-то нужен.
И мы настолько порой скучаем, что даже воздух искрит снаружи,
ну, а внутри - еще пуще войны: кровит, и шумно, и звон баталий.
Так и живем, и почти довольны. Не признаваясь, что мы устали.
Давай решимся: закономерен такой исход - нам светлее вместе.
И если, черт возьми, мы о вере,
так вот же рук моих перекрестье…
Я живу в государстве «Земля»,
В заповедной стране журавлиной.
У меня за окном тополя
Выгибают древесные спины,
Прорастая в пространстве ином,
Расцветают стихи и герберы.
Каждый год у меня за окном
Начинается новая эра:
Входит в дом по ступенькам заря,
Позабыв о лукавых созвездьях,
И задумчивый глаз фонаря
Освещает предсердье подъезда.
Во дворах затихают ветра,
И - пируют на ветках синицы.
В государстве «Земля» по утрам
Появляются новые лица
Юных истин и мыслей цветных,
Отражённых от маетных будней,
Где неспящий оракул весны
Обещает, что всё ещё будет:
Говорливый и ласковый пульс
На запястье - ещё незнакомом,
И на Родину - шёлковый путь,
и души - и весны - невесомость.
*
Фантазии твоей
весенние октавы
Над облаком берёз,
звучат в бессонной мгле.
Зачем мне Одиссей -
Ведь он ещё не плавал,
Когда твои мечты
рождались на земле.
Где, почерком Сафо,
а может быть, Деметры,
Я вышью для тебя
на гербе наших дней
мой новый телефон,
И адрес - в гриве ветра,
А после напишу, что нет меня верней.
Ты виден мне как мир, где холм капиталийский,
И статуи любви - обнимутся во тьме,
Но что мне этот день, чьё будущее - близко,
Когда твои слова
звучат как гимн - во мне?
И жизнь плывёт на юг, секреты гроз подслушав,
И пишет мне с небес посланья Альтаир,
,
Сегодня он сказал,
что нет меня воздушней.
Но это оттого, что воздух -
сны твои.
*
Как странно быть с утра похожей на весну,
И прятать в шубы туч воркующую душу,
Листая лица книг под музыку минут,
Безвременье вдохнуть и стать для Марта лучшей.
Идти по хлопьям дней и верить, что летишь,
Смотреть, как глаз луны тайком идёт на убыль,
Заметить, как дрожат ветра на спинах крыш,
И - город целовать в обветренные губы.
Стать символом тепла и жизнь начать с нуля,
Заснуть, обняв мечту, докучливость не встретив,
В краю, где в танце роз запомнится земля,
И ты откроешь дверь в летящее столетье.
Увидев, как любовь на облаке лежит,
И ты за ней спешишь на солнечной маршрутке,
И веришь, что живёшь, что до сих пор ты - жив!
И жизни лучший смысл журчит на дне желудка…
*
Налей мне вместо чая - тишины, -
Я стану на мгновение моложе
Всех радуг, что гостят в твоей прихожей,
И первооткрывателей весны.
Налей мне вместо чая - облака,
Что гладят косы ветренной Фонтанке,
Я выпью ливень - залпом - из стакана,
И стану вдохновению близка,
Когда, на кухне юности, вдвоём,
мы чай нальём - и выпьют наши тени
Все океаны наших совпадений,
И чайных церемоний под дождём.
и станет март к судьбе моей привит,
И в небе тучи будущность предскажут.
и дождь спасёт Вселенную от жажды,
И нелюбви.
А любовь она такая,
Свяжет напрочь две души,
Коль есть чувства хороши,
Нету им и вовсе края.
Лишь вдвоем рука об руку,
На двоих одна в них жизнь,
Без сомнения и лжи,
Гонят прочь они разлуку.
Делят радость и печали,
Поцелуем на губах,
На двоих одна судьба,
Тех, кто от любви летает.
Жизнь без любви - болезнь Души
Хоть с виду не приметна, вроде,
Но если Душу не лечить,
Умрет, как мозг без кислорода.
Другие не могут. Других немало:
Стараюсь, количеством восполняя,
Забыть твоё имя. Теряю баллы.
И каждое утро - не забываю.
Сжигая романтику сигаретой,
Ты молишься, мой шестирукий Шива
На то, что останешься под запретом.
И я тебя, выкурив, затушила.
Но ты не погас, ты влюблено тлеешь
На выбранном радиусе прощаний.
А я становлюсь откровенно злее,
Шутя с пламенеющими вещами.
Так было в начале. В конце. Так будет
Всегда. Эта правда скорбит в вопросе.
Открытая пачка убитых судеб
И мне никогда этот яд не бросить.
если бы были на свете кофейные мотыльки
они бы рождались из предчувствия прикасаний
из тактильной пыльцы предрассветных снов
из тягучей сливочной капли луны
упавшей в тонкий фарфор ощущений
если бы реставрация зимы была возможна
то ритуальный поцелуй не был бы так нелеп
а скайфишер не ловил бы небесных рыбок на обещания
после которых остаётся только мокрое место
и в трубке бы не звучало
«набранный вами номер не существует»
не выпадай из кадра. дублей не будет
я завяжу тебе глаза
и я отдам тебе самую вкусную часть мороженки
хрустящий вафельный конус с орешком на дне
а ты попробуешь мне объяснить
почему-то,
чего остаётся так мало
всегда вкуснее,
и ты уже не стесняешься облизывать пальцы
забывая о том что есть салфетки
чужие взгляды правила хорошего тона
и маленький кофейный мотылёк
приколотый к небу
которого никто не видит
кроме тебя.
Она:
- Знаешь, ты дурной!
Он:
- Знаю, ты тоже)))
Она:
- Я люблю тебя*)
У меня есть маленькое кладбище людей, которые были мне дороги. Они умерли понарошку, но для меня - навсегда. На нём похоронены мои друзья, предавшие меня, подруги, предавшие мои чувства… Иногда я хожу по аллейкам, останавливаюсь около могилок, кладу цветы или просто прохожу мимо. Кладбище внутри меня. О нём никто не знает. На нём не растут сорняки и не гадят бомжи, здесь всегда чисто и красиво. Здесь лежат люди, которые мне были дороги. Иногда я встречаю их на улице, разговариваю и иду дальше. Мне не больно, они мёртвые. Они об этом не знают, но я-то знаю. Я похоронила их, чтобы не отворачиваться на улице и не говорить гадостей. О мёртвых плохо не говорят. Чем ближе человек, тем тяжелее хоронить.