- Я этого не хотел.
Не этого. (Молча: слушай!
Хотеть, это дело тел,
А мы друг для друга - души
Отныне…) - И не сказал.
(Да, в час, когда поезд подан,
Вы женщинам, как бокал,
Печальную честь ухода
Вручаете…) - Может, бред?
Ослышался? (Лжец учтивый,
Любовнице, как букет
Кровавую честь разрыва
Вручающий…) - Внятно: слог
За слогом, итак - простимся,
Сказали вы? (Как платок
В час сладостного бесчинства
Уроненный…) - Битвы сей
Вы цезарь. (О, выпад наглый!
Противнику - как трофей,
Им отданную же шпагу
Вручать!) - Продолжает. (Звон
В ушах…) - Преклоняюсь дважды:
Впервые опережен
В разрыве. - Вы это каждой?
Не опровергайте! Месть,
Достойная Ловеласа.
Жест, делающий вам честь,
А мне разводящий мясо
От кости. - Смешок. Сквозь смех -
Смерть. Жест (Никаких хотений
Хотеть - это дело тех,
А мы друг для друга - тени
Отныне…) Последний гвоздь
Вбит. Винт, ибо гроб свинцовый.
- Последнейшая из просьб.
- Прошу. - Никогда ни слова
О нас… никому из… ну…
Последующих. (С носилок
Так раненые - в весну!)
- О том же и вас просила б.
Колечко на память дать?
- Нет. - Взгляд, широко разверстый
Отсутствует. (Как печать
На сердце твое, как пестень
На руку твою… Без сцен!
Съем.) Вкрадчивое и тише:
- Но книгу тебе? - Как всем?
- Нет, вовсе их не пишите.
Книг…
Теперь на пристани толпа и гомонит и рукоплещет.
Из дальних стран пришел корабль - его весь город ожидал.
Горит восторгом каждый лик, и каждый взор восторгом блещет,
Гремит салют, вздыхает трап, матросы сходят на причал.
Сиянье славы их слепит, их будоражит звон регалий,
У них давно уже готов ошеломляющий рассказ, -
Как не щадили живота и свято честь оберегали,
И все прошли и превзошли и осознали лучше нас.
Ты знаешь, я не утерплю, я побегу полюбоваться,
Я ненадолго пропаду, я попаду на торжество.
Ну сколько можно день и ночь с тобою рядом оставаться
И любоваться день и ночь тобой - и больше ничего.
Ведь мы от моря в двух шагах, и шум толпы так ясно слышен.
Я различаю рокот волн, я внемлю пушечной пальбе…
А ты смеешься надо мной, ты ешь варение из вишен,
И мне не веришь ни на грош, и я не верю сам себе.
Вот так идет за годом год, кругом царит столпотворенье.
И век за веком растворен в круговороте суеты.
А ты ужасно занята - ты ешь вишневое варенье,
И на земле его никто не ест красивее, чем ты.
Изгиб божественной руки - всегда один, и вечно новый,
И в ложке ягодка блестит недонесенная до рта.
Не кровь, не слезы, не вино - всего лишь только сок вишневый,
Но не уйду я от тебя: и никуда, и никогда!
Благодарю тебя за каждый день,
За радости и, даже, за печали,
И за весеннюю в душе капель,
За колокола, что нас пока не обвенчали…
За теплоту твоей души,
За нежность рук, объятий тесноту,
И за молчание в тиши,
За то, что ты заполнил пустоту.
Благодарю, что ты сумел
Навеки сердце моё покорить,
Благодарю, что ты был смел
Завоевать и полюбить!
Ты прочитай меня между строк…
В полуголос … и полусловами…
Это невидимый ток…
Это магия между нами…
Силы нет превзойти…
Это влечение неспроста…
То как ухнет в груди…
То взорвется внизу живота…
Давай с тобой поговорим,
Хоть полчаса, хоть ни о чём…
А хочешь, просто помолчим,
Ах да, о чём? Да обо всём…
А мне остался этот кров,
Молчанье старых стен,
Остались ночи без шагов
И дни без перемен.
Осталось мне - в который раз! -
Глядеть в проём окна
И знать, что в сумеречный час
Не явится она.
Что та, которой много лет
Служил я на земле,
Не видит, нет. Не слышит, нет.
Исчезла в этой мгле.
А я и ныне не постиг,
Откуда был тот свет,
Ко мне примчавшийся на миг
С неведомых планет.
Я так хочу тебя обнять,
К твоей щеке своею прикоснуться,
И полыхающий на сердце жар немного поунять,
Губам твоим - своими улыбнуться.
И те секунды рядышком с тобой,
Как капля влаги страннику в пустыне,
Прости разлуку, милая моя,
С тобою не расстанемся отныне!
Случается, всех нас переполняют чувства:
Любовь, разлука, радость прожитого дня,
Порой от этого становится нам грустно,
Или наоборот - стремится ввысь птицею душа.
К кому - то вдруг приходит вдохновение,
А у кого - то покатилась по щеке слеза.
Случится это может рано утром
Или когда уж спать давно пора,
Одним они приносят в сердце стужу,
Ну, а других согреют капелькой надежды и тепла.
Одиночество крепко обнимет, залижет царапины…
Убежало… утИкало время… душа не болит…
В два ручья… да хрустальными каплями…
Слаще спелой лозы… любовь зазвенит…
Я гуляю сама по себе… но раба слепой верности…
Как шальное виденье… являюсь во снах…
Таких женщин как я… ведьмой… кликали в древности…
И от страха сгореть… глупо жгли на кострах…
Если вдруг невзначай… случится истерика…
Дыши глубже… и крепче держи… не вяжи рукава…
Быть со мной, что стоять на краю отвЕсного берега…
Где… то рёв океана… то по пояс трава…
Я для всех повешу объявление,
Что душа закрыта на учёт.
И начну тихонько обновление
Мыслей всех своих наперечёт…
Не стучите в дверь, она закрыта.
Не пытайтесь вы взломать засов.
Вы в моей душе не позабыты,
Но сегодня нету сил и слов…
Просто в магазинчике душевном
Весь запас закончился сполна.
Не осталось счастья на прилавке.
Не осталось света и тепла…
Лишь остались горести и беды…
И всё это надо выметать!
Так что здесь закрыто до обеда.
А потом откроется опять…
Мне поцелуев не достаточно
Притворством, не любовью греешь.
Того, что сам себя обманывал
Почьти в открытую жалеешь.
Хотя не правда, не обманывал,
Ты просто упивался сказкою.
Прошла тоска и веря сам
Финал закрасил черной краскою.
Ты, как актер, все время в роли,
Все время с умным выраженьем глаз,
Ты просто асс по причиненью боли,
И разочарованья асс.
А то думала ты редкий,
Ты самый умный и прямой,
А оказалось, что на редость едкий,
Такой, как все,
К тому же и слепой!
Мальчик, ты делаешь всё, что делать не нужно… любой мой тонкий рассчёт паутинным кружевом ловко сметаешь, бешеной птицей в мой мир залетая, одержимый решимостью проститься, границы его засекаешь и в небе своём таешь, лохмотья мне оставляя. Может ты прав, а не я, этого нам никто не подскажет… разве что время. Время покажет, тяжелое бремя или легкую сущность свою выявляем, друг друга по ниточкам разбирая на чувства, мысли, слова, поступки… Но каждым крушением хрупким и тем, что не склонны идти на уступки, себя лишь сильнее к себе возвращаем.
Меня обжигает твой ветер, слышишь?
Уйми его, я ведь содрана до костей.
Кошка, гуляющая по собственной крыше
в поисках наглых тупых голубей,
никак не думала встретить сирокко
в краю сплошных проливных дождей.
Я знала, что есть на земле жестокость,
но чаще видела от людей
добро и ласку - везло мне, знаю.
Земную сказку развей дотла.
Ты видишь, как я по тебе скучаю,
когда догорает небес зола?
И сети злые роняет полночь,
а город ловит людских мальков
на запах денег, жидкое золото
огней, подмену друзей на врагов…
Среди размётанных ветром снов,
на этой крыше с тоской во взгляде,
в наивной засаде сижу одиноко.
Готовая вновь умолять о пощаде
кошка, ждущая свой сирокко.
Вот и ушел… И все конец.
И слезы в этот зимний вечер…
О чем-то тихо плачут свечи…
Но это делу не венец.
Все было в мире
Счастье, ты…
И были белые цветы,
И блеск мечты,
И свет зари,
И ты мне что-то говорил…
А эти свечи-тени скачут.
О чем сегодня они плачут?
2000 г.
У меня аномалия памяти
Предо мной четкий девичий профиль
Я ношу в сердце образ красавицы
Отпечатанный первой любовью.
Где же вы, и кому улыбаетесь
И кого вы хотите возвысить,
А то озеро, где вы купаетесь,
Может быть, это все еще Свитязь?
Вы такая же милая, нежная,
И такая же Свитязь, как прежде,
Нам от берега к берегу бережно
Сыплет искорки юной надежды.