Не станем протягивать мостик фальши над этой внезапно раскрывшейся бездной.
Мы в памяти общей становимся дальше, с прицелом на «неумолимо исчезнуть».
Слова, будто камни, сорвутся с обрыва, но звуки паденья сотрёт водопадом.
На грани прощального нервного взрыва, на стыке последнего нужного взгляда,
на тонкой границе телесного плена, из пепла живого оставшихся фраз,
рождаются в муках три новых Вселенных: две наших с тобою, и третья - без нас.
Я там, он здесь.
Два мира после долгой переписки.
Здесь у меня полно
поклонников-мужчин,
ему там тоже кто-то
охлаждает виски.
Висит вопрос в гнетущей тишине,
а есть ли способ возродиться.
Когда гипноз
открытых слов искриться
и откровений личных
ни капли можно не стыдиться?
Он там, я здесь.
Ему легко и мне не сложно.
Сейчас он там,
с другою женщиной…(смеется),
и мне на ухо шепчет нежный человек.
Но нам плохим
так остро не хватает,
тех прожитых-домысленных картин…
Я здесь,
а там единственно любимый,
злой мой человек…
таков конец романа?
А как же: «20 лет спустя»,
я убрала бы нолик…
Как легко ты становишься прошлым,
не успев побыть настоящим.
Память ладони подносишь
к пламени тела незрячему,
запах вдыхаешь тайный,
мускусный, терпкий / нервный.
Я теперь точно знаю:
не надо быть первой,
надо быть сильной.
Просто чувствую - оно рядом,
это море, штормами синими,
отбирает небес прохладу,
выдыхать заставляет воздух,
припасённый на всякий случай.
Если всё в твоём сердце просто,
отпускай меня и не мучай,
и себя не держи.
Больше не нужно лжи.
Незваным логика не нужна,
и грех не вымолвить слов последних,
когда пустой приговор весна
прочла, без задней и без передней
мыслишки, мучаясь об одном
- как избежать неизбежной тайны.
И пролегают пустым пятном,
среди подпорок горизонтальных
небесных замкнутых чертежей,
/ давно одобрил их Архитектор /
поля исхоженных миражей,
да тропы всех, потерявших вектор.
Но боль умножена во сто крат,
на зависть ангелов голубиных,
и по земле я иду в закат,
на треть свободная от обиды.
И пусть немерено высоко
пожар слезами дождя кровит -
незваной мне проникать легко
в алтарь не жертвенной нелюбви.
Закрываю глаза… но, всё же, ты живёшь на слепой сетчатке:
отражением бледной кожи, перехлёстом эмоций сладких,
шрамом тонким на подреберье /где всегда находился, слева/.
Тяжело мне далось веселье, я ведь - Снежная Королева,
не родная своим желаньям, не равняю судьбу и случай.
Бесконечное узнаванье - горький путь разучиться слушать,
лучший путь научиться плакать, забывая про боль и счастье.
Только к сердцу, на мягких лапах, подкрадется принять участье
перевернутый мной Отшельник /твой аркан за номером девять/.
Не-строителям отношений остаётся в бессмертье верить.
Любовь не делится - всегда цельна!
сплошным потоком из души пронзая
пространство-время …долетит она
к той, что любовь твою ещё не знает…
Прекрасно, что есть на свете ТЫ,
Там, где сбываются все мои мечты.
Мне хорошо с тобой и так тепло,
Хотя от меня, ты очень далеко.
Ты в другом городе живёшь сейчас,
Но думаешь о моей любви, я знаю.
Тебе совсем там не легко подчас,
Как это всё, я чувствую и ощущаю.
Даже во сне тебя так часто вижу,
Моя душа заполнилась тобой,
Я знаю, что когда-нибудь услышу,
Что любишь и будешь ты со мной!!!
Да, это слабость, конечно же это слабость,
и я отдаю себе в том жестокий отчёт.
Каждый раз испытывать острую радость,
чувствуя рядом твоё плечо.
Знать, что ты остаёшься со мною
не потому, что так одинок,
а потому что одной струною
нам перетягивал жизни Бог,
словно из двух половинок скрипку
склеивал он в душевной ночи.
Ну, отзывайся же, ставь постскриптум,
так, как умеешь лишь ты - не молчи.
Переживём, переплавим время,
только не нужно давать зарок.
И не блефуй, что иное бремя
выдумать лучше нам кто-то б смог.
Так бы и жили, на расстояньи,
слепо и немо, тупо, легко,
заперты в клетке душных желаний,
волю души променяв на закон.
Знание это - тонкое жало,
нож в подреберье, сталь у виска.
Если бы я тебя не узнала,
то и себе не стала близка.
Пусть мимолетны эти встречи,
Так, как с наркотиком игла,
Что одиночества не лечит,
И хоть потом наступит мгла,
Они на время успокоят,
В висках бушующую кровь,
Боль облегчат и не зароют,
Мои надежды на любовь.
Они как утоление жажды,
Случайно найденной водой,
Но может быть и ты однажды,
Приедешь на тот же водопой.
Меня найдешь и станешь рядом,
Все про друг-друга мы поймем,
И обменявшись честным взглядом,
По жизни вместе мы пойдем.
Та-та-та-та-ти-на.
Кровь стучит в висках,
Странная картина,
Словно я в тисках.
Та-та-ти-на-та-та.
Так темно в душе -
Лунная соната,
Кончилась уже.
Ти-на-та-та-та-та,
Слышится фокстрот,
Ничего ребята -
Скоро Новый Год.
Та-та-ти-на-та-та.
Он изменит свет.
Может быть не надо,
Нам, чего в нас нет.
Та-та-та-та-ти-на.
Снятся сны-мечты:
На перроне длинном,
Вместе я и ты.
Мы незнакомы, но невольно,
На Вас оглядываюсь я,
Мне удивительно и больно,
Что до сих пор Вы не моя.
Я провожаю Вас глазами,
И на руке ищу кольцо.
Все время жду, когда Вы сами,
В мое посмотрите лицо.
Когда скрестятся наши взгляды -
Надеюсь в Вашем я прочту,
Что Вы хотели бы быть рядом,
Что я нашел свою мечту.
Что жизнь покатится привольно,
Что будет страсть, любовь, семья,
Мы незнакомы, но невольно,
На Вас оглядываюсь я.
Вспорот июнь - словно книга закладкой - на середине твоими словами.
Я их когда-то почуяла сладко, выпила жадно, большими глотками.
Только осталась сухою пустыня - мало ей нежности в звуке случайном.
Ветер приносит горячий/полынный запах моей неоткрывшейся тайны.
Высохший остов заброшенной лодки, на обмелевшей излучине счастья
- эта любовь /получилась короткой, ждущей своих миражей безучастно/.
И почему-то мне маятно, словно пальцы пустыни предсердья коснулись.
Я виновата, но я не виновна. Главное, чтобы мечты не проснулись.
Счастье людское секундною стрелкой
круг нашей жизни легко пробегает.
С этой дистанции выглядят мелко
розыски личного плотского рая,
происки тёмной и страстной натуры,
поиски новых источников света.
Эта печать лишена корректуры,
пусть даже мы и жалеем об этом.
Все наши строки, полные смысла,
будут жестоки к создателям дважды,
и на стропилах небесных повиснут
белой и загнанной птицей бумажной.
От затаившейся странной болезни
нам излечиться никто не поможет,
глупая нежность уже не исчезнет,
мы её просто впитали. Всей кожей.
Ты ведь иначе не смог бы, мой верный друг?
Только вот так - по живому, сквозь смех и слёзы,
доверху крепкий душевный забив сундук
скарбом нехитрым отживших своё эмоций.
Что же, теперь? Один сможешь их достать,
ловкими пальцами горе - комедианта,
и перебрать … а, может быть, и продать,
если вдруг хватит терпения и таланта.
Если не хватит, брось на дороге дней,
выгребут/подберут - много людей досужих.
Карт не храни, петляй, заблудись сильней:
так поступают все, кто себе не нужен.
Пусть в ожидании новых ночей слепых
бьётся за рёбрами тихая неизбежность …
Знаю, как больно и глупо, когда под дых
вдруг попадает своя же шальная нежность.
А ты был прав, когда сжигал мосты, кидая в пламя всё, что не горело.
Мой «кроткий» нрав на грани пустоты предательски дрожал в глубинах тела
борзой, готовой догонять и рвать любовь твою - бегущего зайчонка.
Ты знал - ко мне не надо привыкать, когда мотало жёстко счастья джонку,
рассчитанную на ближайший рейс, закинутую штормом в океан.
Твой хриплый шёпот: «Проходи скорей «, движения в полуденном дурмане,
где каждый привкус чувствуешь острей. На шатком и продавленном диване
сплетала вечность «завтра» и «вчера», не оставляя ревности зазора.
Кто б нам сказал, что пепел и зола
укроют рай
так навсегда
и скоро?