Он восходил к своей звезде
По вертикали.
Скользили тени по воде
И исчезали.
Клубясь, лоснились облака,
Как дым с жаровен.
Держалась плоть его пока
С душою вровень.
Как вдруг, в заоблачной дали,
Обмякло тело
И притяжения земли
Не одолело.
Душа рванулась журавлём
К иным планетам,
Ушла за синий окоём
И стала светом.
Нет ангелов, увы, на белом свете…
Последний крылья бросил и ушёл.
Не верят больше люди в сказки эти,
Что кто-то наблюдает за душой.
Что нас ведут по жизни осторожно,
А если трудно - носят на руках.
Нас убедили - это невозможно:
Летать по небу, жить на облаках…
И мы не видим больше небо синим.
Мы ценим, что престижно и блестит.
А ангел наш в сторонке чинит крылья
И о душе потерянной грустит.
Copyright: Борис Поспелов, 2015
Свидетельство о публикации 115 060 307 864
и в этом дне
есть что-то
от самых лучших,
тех
для которых после
найдется случай,
встретиться в гамме любимых твоих созвучий,
привкусом яблока в памяти воскресить
всех,
с кем ты не прощаешься,
отпуская,
зная -
вы на одной волне,
и она морская,
в море весны впадает река городская,
стоит лишь только яблоко откусить.
и пусть ты не самый сильный
и не великий,
смотришь, как солнце по стеклам кидает блики,
да дочка еще просила купить клубники
- купишь!
как же ребенку-то отказать.
облачный клин белеет за птичьим клином
возле подъезда ростки молодой рябины,
ты хочешь вечер,
и знаешь он будет длинным,
будет потом, о чем еще рассказать.
тянет к уюту,
и жалко, что нет камина,
и маленьких булочек с корочками из тмина,
зато возле дома будет расти рябина.
такой вот простой
в пользу радости аргумент.
приходит тепло и звуки вокруг все резче,
уходит холод -
дикий,
пустой,
зловещий,
или мы просто одели полегче вещи,
и экономим на сборах себе процент
времени,
чтобы после стоять у дома,
со счастьем и солнцем
в открытых своих ладонях.
чтобы смотреть как ветер деревья клонит,
запоминая несложный его мотив.
чтобы закат был бледен,
рассвет был ярок,
чтобы росла рябина -
такой подарок
память свою припрятать в тарелке яблок
и доставать,
лишь кожицу надкусив.
Из цикла «По следам Есенинской строки
«Вышел парень, поклонился кучерявой головой:
Ты прощай ли, моя радость, я женюся на другой
Ой ты, парень синеглазый, не в обиду я скажу,
Я пришла тебе сказаться: за другого выхожу».
(С. Есенин)
Колокольный звон старинный
поразбудит тишину.
Был ты, сокол, парень видный,
залюбил, да не одну.
Не одну в стогу высоком
к буйну сердцу прижимал.
Сарафаны, да юбчонки
ветерком с колен срывал…
Отчего же, сизокрылый
ты гоняешься за мной?
Полонила сероглаза
девка с русою косой!
Гей ты, парень душегубец,
ты иди-ка стороной!
Мне такой, как ты, не нужен!
Уходи! Любись с другой!
Я найду себе другого!
Шелк волос свой расплету.
Для него, для дорогого,
белой вишней расцвету!
Copyright: Людмила Владимирская, 2015
Свидетельство о публикации 115 100 500 090
Сердечных ран не избежать порой
И жизнь всегда нам годы отсчитает,
И детству не прикажешь ты -«постой!»
Игрушек мир тихонько уплывает.
Но лето, осень, зиму и весну,
С любимой рад встречать я утром каждым
И осенью с тобой собрать листву,
Всех наших грез, желаний, мыслей разных.
Рай там, где мы с любимою живем
Где мысли ввысь, высот своих не зная,
Не упираясь, думают о том
Что счастье здесь, и это лучше Рая!
для каждого, в перспективе, свой летний день,
проказница дева-весна и седая осень…
любовь сама выбирает себе мишень…
врывается в сердце, что приглянулось, без спросу…
всякому времени, свой отведённый срок,
особенный таймер считает часы разлуки…
если врываются чувства, через порог,
душа награждается счастьем, но с ним и мукой…
для каждой мечты есть солнышко вдалеке,
и надежда, светящая в темени, как маяк…
но не хватает синицы в одной руке,
я, её выпуская, откликнусь на лай собак.
а после с разбега, в пропасть, чтоб вновь парить,
чтобы вновь ощутить этот бешеный выплеск чувств…
не научился так жить, чтобы не любить…
этот мир без любви слишком пресен, уныл и пуст…
для каждого, в перспективе, конец пути,
пусть, взлетать с каждым разом, сложнее в сто раз, больней…
но снова продолжу ношу свою нести…
так и не смог научиться я… не мечтать о ней…
* * *
Когда любовь стучится в сердце,
Мы забываем обо всём,
И открывает в сердце дверцу
Любовь загадочным ключом.
И всё становится красивым,
Когда весна приходит к нам,
И окрылённые к счастливым
Мы возвращаемся мечтам.
И по веленью вдохновенья
Печаль уходит без следа,
И, словно чудное мгновенье,
Летят волшебные года.
И всё нам кажется возможным,
Когда сияет небосвод,
Когда так сладко и тревожно,
Когда в сердцах любовь поёт!
когда снисходит свет на дно сетчатки
по лестнице зажженных фонарей
сознание и сон играют в прятки
в пустых дворах давно минувших дней
и заполняя меру лунных пауз
тягучим боем гулкого себя
опять ищу глазами белый парус
на горизонте завтрашнего дня
там на обратной стороне рассвета
пустыня незаполненных страниц
там тьма начал и хаос буйства цвета
полярного сияния границ
прочерченных изломами торосов
застывших чувств бессмысленных потерь
что окружают неприметный остров
где дом стоит и в нем открыта дверь
где пахнет свежевыпеченным хлебом
где мирно спят настенные часы
а синева подаренная небом
разлита вдоль прибрежной полосы
там пышет зноем яблоневого лета
и слышен шелест вымокшей листвы
там на обратной стороне рассвета
вселенная кончается… увы
Из цикла" По следам Есенинской строки"
«Край ты мой, заброшенный
Край ты мой, пустырь
Сенокос некошенный,
Лес да монастырь.» (С. Есенин.)
Заглянула церковь за облако
Колоколенкою убогой…
Плачут избы слепыми окнами.
Лебеда бедой у порога…
Не слыхать кнута, и подойника.
Петухи не разбудят зарю…
И гусей вереница стройная
не нарушит покой на пруду…
На погосте кресты покосились.
Вечным сном спит могильная тишь
Облака до дыр износились,
Моет ноги в речушке камыш.
Грусть, слезой родников, хрустальною…
Плачет в поле не скошенном выпь.
Русь святая, многострадальная,
Мне ль тебя не жалеть, не любить…
Copyright: Людмила Владимирская, 2015
Свидетельство о публикации 115 100 100 585
ТонУ и нет спасенья мне, нет даже и надежды зыбкой,
Но чтобы не расстроить Вас, я закую лицо свое в улыбку.
Ушло со сцены, выступило Лето…
Всё что хотело - птицами пропето.
На бис с азартом Лето спеть мы просим -
Бис! Браво, Лето… На подмостках - Осень.
Ну, что же Осень, ты теперь в фаворе?
Давай попробуй с Летом звонким спорить.
Как будешь петь? Ведь улетают птицы,
А, впрочем, нет, останутся синицы.
Что можешь, Осень? Мы - фанаты Лета.
Ты не подаришь нам тепла и света.
Но Лета нет и мы уже тоскуем…
Сказала Осень - я для Вас станцую.
- Посмотрим, ладно, любопытства ради.
А ты красива в золотом наряде,
И алым шарфом стан твой перехвачен!
Мы остаёмся, ведь концерт оплачен.
Шагнула Осень, повела плечами
И звуки вальса нежно зазвучали.
Взмахнула тонким, жёлтым покрывалом
И закружилась, словно залетала.
Вдруг, покрывало ей летит под ноги,
Прозрачней стал костюм не слишком строгий.
В глазах улыбка, но не юной девы,
А женщины и опытной, и смелой.
Сменила Осень вальс на танго ритмы,
Был дерзкий ветер в нём партнёром выбран.
Огонь в движеньях, лица, как под маской.
Партнёр ведёт и трепетно и властно.
Когда же в танце ритмы замедлялись,
Они стояли и слегка качались…
Вся страсть и боль, палитра чувств по кругу,
А покрывала - в ноги, друг за другом…
Вдруг, ветер стих в какое то мгновенье,
Застыла осень, словно откровенье.
Стоит нагая - бусы из рябины,
Серёжки клёна, что весной дарил ей.
В копне волос застрял листок червонный,
И взгляд глубокий, словно у иконы,
А на губах улыбка Моны Лизы…
Закончен номер - танцы со стриптизом.
Нет, не закончен! Пусть он длится дольше!
- На бис мы просим Осень-стриптизёршу.
Станцуй ещё нам, мы тебя так ценим!
Бис! Браво, Осень! … Но, Зима на сцене…
Вас называть царицей грез не мне,
Не мне дарить цветы и поздравленья.
Не мне читать стихи Вам при луне
И приводить желанья в исполненье.
И не моих объятий сладкий плен
Вам вскружит голову вечернею порою.
Моя любовь и чувства мои - тлен.
А вы так молоды и хороши собою.
К вам женихи, как мотыли на свет
Летят, ища судьбу свою и счастье,
А вы с укором смотрите в ответ
И омрачает светлый лик ненастье.
Не надо! Бросьте! Есть на свете, есть!
С душою чистой рыцари без страха.
Что в бой пойдут, спасаю Вашу честь,
А коли надо - даже и на плаху.
И я бы с ними, имя ваше славя,
Прошел бы через все преграды стен.
Но, прошлой жизни яростное пламя
Сожгло меня. Я мертв, я прах. Я тлен.
Боль, холод и слепящий свет,
Заливший все вокруг.
Тебя со мною больше нет
Любимый, нежный друг.
Уходит клипер в облака,
На нем ты капитан.
И не моя уже рука
Обнимет нежный стан.
Над парусами в вышине
Лишь альбатросы реют.
В ночной, бездонной тишине
Твой взгляд уж не согреет.
Нежно мне на плечи
Печаль положит руки.
Мерцает пламя свечки
Мы с тобой в разлуке.
Я сквозь бокал хрустальный
Гляжу в огонь свечи.
Твой вижу взгляд печальный
В сумраке ночи.
Печаль терзает душу
Видением твоим
И слово я нарушу
Разнообразьем вин.
Плыву по морю винному,
Печаль укажет путь.
Дано здесь выплыть сильному,
Мне ж, видно, утонуть.
В шампанское с печалью
Как в омут окунусь.
И ринусь от причала,
А попросту - напьюсь.
Я плакал на заре, когда померкли дали,
Когда стелила ночь росистую постель,
И с шепотом волны рыданья замирали,
И где-то вдалеке им вторила свирель.
Сказала мне волна: «Напрасно мы тоскуем», -
И, сбросив, свой покров, зарылась в берега,
А бледный серп луны холодным поцелуем
С улыбкой застудил мне слезы в жемчуга.
И я принес тебе, царевне ясноокой,
Кораллы слез моих печали одинокой
И нежную вуаль из пенности волны.
Но сердце хмельное любви моей не радо…
Отдай же мне за все, чего тебе не надо,
Отдай мне поцелуй за поцелуй луны.