Помню: лес, лето, молодая мама…
Залитая солнцем поляна, вся усыпанная земляникой, с берёзкой посредине…
И невероятный запах! Всё пропитано им…
Неповторимый вкус ягод; измазанные ими руки, губы…
И мы — мы тоже пахнем земляникой…
По каким «забуграм» ни гуляй -
Всюду чудится запах греховный:
Бог ты мой! Это пушкинский рай -
Проливной, продувной, подмосковный.
Запах детства. Родные дымы
Прелых листьев в осеннем размахе.
Там, не так далеко от войны,
Там, вблизи неминуемой плахи
Взрослой жизни, где зрелость как нож
Отсекает от детства блажного…
Запах детства. Ты им и живешь:
Он первичнее жеста и слова…
Я стою среди чуждой страны,
Не слыхавшей вороньего грая.
Осень. В парках клубятся дымы.
И далекое детство вдыхая…
Возвратиться в свои палестины,
прокатиться туда-обратно;
запах яблока и апельсина
в грубой тумбочке прикроватной.
Запах детства, превью сиротства
с бородой непременно ватной,
где настенных газет уродства;
коридоры, углы, палаты.
Вот берёзка, а с ней рябина,
да над речкой висят ракиты:
те же яблоки-апельсины
позабытые - не забыты.
Здесь погосты весной, как грядки:
посмотри, ни одной оградки -
надо ж так заиграться в прятки,
чтоб исчезнуть совсем, ребятки.
Это яблоки и апельсины -
не противься, не бейся, сдайся:
возвратиться в свои палестины
не получится, не пытайся.
То берёзка, а то рябина -
то опять над рекой ракита;
всё струится моя тропинка
позабытая - не забыта.
Только память плодит плаксиво
эхом спятившим, - многократно:
запах яблока и апельсина
в грубой тумбочке прикроватной.
Игорь Джерри Курас «Ключ от небоскрёба»