Столетье промчалось. И снова,
Как в тот незапамятный год -
Коня на скаку остановит,
В горящую избу войдет.
Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд…
Но кони всё скачут и скачут.
А избы горят и горят…
Мать и дочь.
Ты надейся, не скучай,
моя жёнушка!
Пусть останется печаль
да на донышке.
Через ночь любви мосток
перекинется,
А разлуки новой срок
отодвинется…
Ты расти да не хворай,
моя доченька!
Всё случится у тебя,
как захочется.
Переплавятся года,
перемелются,
Только вера никогда
не изменится…
Снова солнышко взойдёт,
мои милые!
Горе в землю утечёт,
станет силою.
Вы - два зёрнышка весны,
два живых ручья,
И пока вам снятся сны,
буду жить и я…
ОТ ТАКИХ, КАК Я, НЕ УХОДЯТ. И ТАКИХ, КАК Я, НЕ БРОСАЮТ… ПРОСТО В ЖИЗНИ НАС ТО НАХОДЯТ, ТО СБЕРЕЧЬ НЕ СУМЕВ, ТЕРЯЮТ…
ПУТЬ ДОМОЙ
Это история об американском солдате, который возвращается домой с войны во Вьетнаме. Он звонит своим родителям из Сан-Франциско.
«Мама, папа, я возвращаюсь. Но у меня к вам одна просьба. У меня есть друг, и я хотел бы привезти его с собой.
«Конечно, приезжайте! - отвечают его родители. - Мы с радостью вас встретим».
«Но вы должны знать, - продолжает солдат. - Его очень серьезно ранило в бою. Он наступил на мину и потерял руку и ногу. Ему некуда идти, и я хочу, чтобы он жил с нами!».
«Нам очень жаль, сынок. Да, может, мы сможем найти ему какое-нибудь жилье».
«Нет, пап, мам. Я хочу, чтобы он жил у нас».
«Сынок, - говорит отец, - ты не знаешь, о чем просишь. Человек с такими увечьями будет нам в тягость. Мы живем своей жизнью и не можем позволить кому-то вроде такого инвалида нарушать ее размеренный ход. Я думаю, тебе лучше вернуться поскорее домой и забыть об этом парне. Он как-нибудь проживет и сам».
Услышав эти слова, сын повесил трубку. Больше он им не звонил. Но несколько дней спустя родителям позвонили из полиции Сан-Франциско. Их сын умер после падения с какого-то высотного здания. Полицейские считали, что это самоубийство.
Убитые горем родители вылетели в Сан-Франциско. Их привезли в городской морг на опознание тела. Там они убедились, что это действительно их сын. Но они с ужасом узнали то, о чем раньше и не подозревали - у их сына были лишь одна рука и одна нога.
Если в вашей жизни нет конфликтов, проверьте, есть ли у вас пульс.
Враг вернее друга, ведь друг забудет, а враг никогда.
Если любишь - дай мне знать… Ненавидишь - дай понять… Ты скучаешь - позвони… А играешь - уходи…
Иногда так хочется уйти из этой жизни, но вспоминаешь, вдруг ты кому-то нужен…
Мы слишком редко встречаемся, чтобы при встрече пить чай!
У меня голова забита чужими проблемами - так я бегу от своих)
Мы видим недостатки, пока не влюблены … Лишь это происходит, становимся слепы …
Искусана животным
С тех пор как большевики разогнали Смольный институт, в Ленинграде всегда наблюдался переизбыток старых дев. Старость не радость, а девам вообще живется трудно. Интимный же аспект ограничивался общественным осуждением внебрачных связей и жэковскими лекциями о разрушительном вреде онанизма в противоположность безусловной пользе воздержания. И старые девы устраивались как могли. Заводили птичек и кошечек. Причем кошечек, суки, норовили заботливо кастрировать у ветеринара, - для порядка и чистоты в доме и, есть подозрение, из завистливого ханжества.
Раз приезжаем на вызов к одной такой старой деве, еще не дряхлой старушечке. Кровотечение из половых органов. Встречает нас, ковыляя с прижатым полотенцем.
В комнатке чистота, кружевные салфеточки, пушистая кошка с алым бантиком. Ввели коагулянты, наложили повязку: надо везти зашивать. Изодрана у нее промежность, и как-то странно.
Расспрашиваем: что и как случилось, каким образом? Бабушка, нам надо знать, мы врачи: вдруг инфекция, серьезное заболевание - мы должны иметь полную картину, чтобы правильно лечить; место, знаете, деликатное, осложнения ни к чему.
Она мнется, жмется, и полную картину рисовать уклоняется. Ну, это, короче… кошка вот исцарапала…
Боже! как кошка туда попала?! ничего себе исцарапала, швы теперь накладывать… что за изыск кошачьего бешенства?! Смотрим опасливо на эту тварь с бантиком - сидит, вылизывается розовым язычком.
Да нет, она не бешеная… просто рассердилась…
Однако! и часто она сердится? вы за свою жизнь не боитесь?
Нет, она хорошая киска, ласковая… но вот… недоразумение…
То есть? Бабушка, мы врачи!
Ну, она сначала-то не драла… ничего…
А что?
Ну просто… легонько…
Что легонько? Бабушка, у нас нет времени!
Ну… так… лизала…
Что лизала.
Ну… это… там…
А? Зачем, почему?
Да я как бы и дремала…
Во сне, значит. А кошка это с чего?
Ну… сметана, видно… немного попала…
Куда попала сметана?! Бабушка, как вам в промежность попала сметана? Вы что, храните ее там? или сели случайно в миску со сметаной?
Да в общем случайно… немного там… намазано было…
Что там - трещины были, зуд, воспаление?
Вспотели, покуда раскололи. Зуд… Она жила со своей кошечкой. Кошка в любви была сторона страдательная, потому что ей не давали жрать. И когда голодная кошка уже была согласна на все, старушка мазалась сметаной. Таким образом кошка, не имея иных средств к существованию, отдавалась за стакан сметаны. Таким образом старушка, не имея иных возможностей для личной жизни, отдавалась кошке, за тот же стакан сметаны. И даже, по ее словам, познала легендарное явление, именуемое оргазм.
У нее специально была знакомая продавщица, чтоб сметану кефиром не разводили.
И вот в час утех получают они взаимное удовольствие - бабка от кошки, кошка от кормежки, - и тут не ко времени зазвонил телефон. А она (бабка) ждала важного звонка. Она отпихивает партнершу, чтобы встать. Но кошка, обуреваемая зверским вожделением, преодолеть страсть не в силах - жрать хочет до дрожи и полного забвения приличий. Угрожающе урчит и дыбит шерсть! Та ее шлепает, оттаскивает, но кошка выказывает решительное отвращение к такому садизму и мазохизму и в ярости вцепляется в свою законную пищу. Старушка вопит и ее отдирает. Кошка вопит и отвоевывает хлеб свой насущный когтями и зубами. Ерунда этот Мцыри с барсом!
Такое, можно сказать, изнасилование с причинением телесных повреждений. Это называется дотрахались. Не ломайте мине кайф.
Ну что - привезли, подштопали. Поржали. Каких не случается оригинальных форм любви - Общество защиты животных должно бы рехнуться. От античного осла и классической козы до свиней и собак - можно составить список зоопарка. Но кошечка, пушистая, с бантиком… Старушку в гинекологии прозвали «поручик Ржевский».
Бытовая травма
Вот лето, воскресенье, позднее утро. Мама с папой сына отправили в пионерский лагерь - расслабляются вдвоем душой и телом. Она на кухне завтрак готовит, огурчики режет, он в комнате пол натирает - обычная однокомнатная квартира. Одинцовский проспект, верхний этаж, окна настежь распахнуты. Внизу озеро блестит, народ загорает. А жара стра-ашная стояла. И они как встали, так голые и ходят. Еще вполне нестарые, наслаждаются свободой.
Трет он паркет, потеет, мышцами поигрывает, а пиво в холодильничке, вода в ванной, жена голая на кухне, - музыка играет.
А под окном тихо сидел их сиамский кот. Балдел от духоты, сквознячок ловил.
Ну, а поскольку муж голый, все его хозяйство в такт движению соответственно раскачивается. И кот сонным прищуром это движение лениво следит…
Сиамские кошки вообще игривые. У них повышенно выражен охотничий инстинкт.
Муж, маша щеткой на ноге и своим прочим, придвигается ближе, ближе, кот посмотрел, посмотрел, неприметно собрался - и прыг на игрушку! Когтем цоп! - поймал.
Муж от неожиданности и боли дернулся, поскользнулся голой пяткой на натертом паркете, на каплях пота, щетка с другой ногой вперед вылетела - и он с маху затылком да об пол: бу-бух!
Жена слышит из кухни - стук.
- Саша, что там у тебя?
Никакого ответа.
- Сашенька, - зовет, - что там у тебя упало?
Что упало. Ага; Железный Феликс споткнулся.
Полная тишина. А когда, надо заметить, человек так навзничь башкой падает - звук деревянный, глухой, как чурка.
Пошла она посмотреть. Лежит он, в лице ни кровинки, глаза на лоб закатились. «Господи! что случилось!..»
Кратковременный рауш. Вырубился. Затылком-то тяпнуться.
Кот на шкаф взлетел, смотрит сверху круглыми глазами - тоже испугался.
Ах, ох, да что делать; вызывает скорую, брызжет водой, сует нашатырь. А кот следит, как у нее груди болтаются…
К приезду он кое-как оклемался: зеленый, в холодном поту, тошнота и головокружение; классическая картина сотрясения мозга. Ну что - надо госпитализировать.
Заполняет врач карточку, как да что, а жена излагает детали в трагической тональности: ведь не чужой предмет пострадал.
В новые лифты носилки, известно, не лезут, и тащат они его сверху вручную. И как глянут они на страдальческую рожу пострадавшего, представят ситуацию, вообразят себе в лицах эту паркетную корриду с размахиванием гениталиями и охотником-котом, так их хохот и разбирает. Медбрат икает. Врач вздрагивает. И нападает на них дикий гогот, истеричное грохотанье, и оступается врач мимо ступеньки, и они вываливают к черту больного на лестницу. И он ломает руку.
Тут медики просто подыхают от хохота. Они хватаются за перила, перегибаются пополам, прижимают животы и стонут без сил. Потом, взрываясь приступами идиотского непроизвольного смеха, накладывают ему шину и тащат лечить дальше.
По дороге рассказали шоферу и чуть не въехали в столб. А уж в приемном был просто праздник души, просили повторить на бис.
Сотрясение небольшое оказалось, но уж в гипсе он походил.
Бухгалтер подвел баланс, и баланс подвел бухгалтера.
Сижу на работе…
Сижу на работе и делаю вид,
Как будто меня это очень бодрит,
Как будто бы мне ну, совсем наплевать,
Что едет начальство на юг отдыхать.
Подумаешь, солнце, морской бережок.
Зато у меня на обед пирожок,
С ним разве тягаться прохладной волне?
Вот кстати, и солнце есть, рядом в окне.
От солнца не спрячешься на берегу,
А я жалюзЯми прикрыться могу.
Об этом курортнику только мечтать -
Чтоб солнце включать, а потом выключать.
Подвластен мне в офисе всякий каприз -
В розетку кондишн, пожалуйте, -бриз!
Ботвою тропической полны горшки.
Опять же прям в руки несут пирожки.
Ну чем же, скажите, мне не благодать
Вот здесь, на столе безнаказанно спать?
А шеф на курорте не смежит ведь глаз
В волнении о позаброшенных нас.
Какой уж тут отдых, инжир и урюк?
А ну как мы все тут отбились от рук!
Вернее, отбились от главной руки,
И нагло, зевая, жуем пирожки.
Неделя проходит, другая и ах!
Начальство с рукою у сердца в дверях.
На лицах отъевшихся -«Слава труду!»
И я, отдохнувшая, в отпуск иду…