Лучше один раз пригубить, чем всю жизнь думать, ЧТО они могли ТАК пить.
Отремонтировать можно всё…
но первозданность не вернуть
Спокойно, парень. Выдох «Омммм» полезен загнанным нейронам.
Вагончик тронулся умом — по сути, заодно с перроном.
Делю с попутчиком еду: два помидора, хлеб и сало.
На дальней станции сойду, где ни названья, ни вокзала.
Умчится прочь локомотив. А я останусь в брызгах света,
с советской песней совместив хайнлайновские двери в лето;
найду ответ у сонных трав, о чем мне карма умолчала,
себе с три короба наврав, что можно жизнь начать сначала.
Такой покой, такой уют воспел бы Пушкин и Овидий.
Здесь птицы песенки поют, каких никто не евровидел,
здесь я однажды всё пойму под ветерка неспешный шорох,
здесь я не должен никому, и сам не числюсь в кредиторах.
Какое счастье, господа — брести от дактиля до ямба
и не совать свой нос туда, где вновь коррида да каррамба,
где давит ночь тугим плечом, где каждый встречный смотрит косо
и где дамокловым мечом висит над жизнью знак вопроса.
Увы, пора открыть глаза. Мечтанья свойственны Сизифам.
Нет в рукаве моём туза — и, значит, миф остался мифом.
Но всё ж в неведомом году я, опыт накопив бесценный,
на дальней станции сойду.
Достойно.
Как артист со сцены.
Паршивая погода, дождь и ветер
Стучат в мое не мытое окно.
Я рад, что в этот день весенний
Сижу в тепле я с думой о былом.
Все было в прошлом и печаль и радость.
Сейчас я вспоминаю эти дни.
Когда был счастлив, весел я с тобою.
Когда любил тебя, что было сил.
Любил тебя, надеялся и верил,
Что в жизни все прекрасно у меня.
Когда не думал о днях черных
И время не ценил, а это было зря.
Хорошее проходит очень быстро.
Я не пытался это время сохранить.
Теперь же за свою беспечность, за ошибки.
По жизни мне приходится платить.
Платить за грубость, за неуваженье.
За боль обид, что я принес тебе.
За ложь, за оскорбленья, что как бритвой
Глубокой раной я нанес твоей душе.
Исправить все сейчас довольно сложно,
Но я надеюсь, что мне хватит сил.
Вернуть твою любовь.
И может быть тогда возможно.
Я в свою душу вновь верну покой.
Весны тепло придет, я в это верю.
Растает лед в твоей душе.
И будем вместе мы с тобою
До самых до последних дней.
Я смолчу и в душе утаю
Всю ту боль, что так сердце терзает.
Улыбнусь я тебе всей душой
Вспоминая всю жизнь,
Что прожил я с тобой
От начала до самого края.
Счастлив был, что сынишка
Любимый, родной так желанно на свет появился.
Тридцать лет пролетев надо мной
Вдруг лишили меня смысла жизни.
Я смотрю пред собой
Болью сердце сковав.
Стон души, заглушая молитвой.
Ну, скажи мне Всевышний зачем?
Ты оставил меня в этой жизни.
Сколько муки терпеть буду я?
Сколько выдержит сердце ту боль,
Что унять уж не в силах.
Я завидовать стал тем, кто вдруг,
Потерял свою память по жизни.
Мне несет она боль.
И чем дальше, сильней и страшнее
Жить становится мне от того,
Что забыть все, что было не в силах.
Ненавидишь, я знаю. Не скучаешь — дай Бог.
Время жизни теряешь. Скоро старости срок.
Одинокая старость, пустота впереди.
Даже некому будет подать чашку воды.
Дети выросли быстро, им теперь не до нас.
А подняться с кровати, все трудней каждый раз.
И глаза еле видят, и суставы болят.
Только дети не ходят и давно не звонят.
И куда то исчезли все подруги твои.
Им давно уже чужды все проблемы твои.
Только слышен в квартире звук настенных часов.
За минутой минута, пролетел еще год.
С каждым годом больней и беспомощней ты.
Черно-белыми стали, сны цветные твои.
Заблестели глаза, не от радости нет.
Это слезы потери, даром прожитых лет.
Нет любви, нет надежды, и вера ушла.
Молишь смерти у Бога, чего делать нельзя.
Скука, грусть и печаль напросились в друзья.
Все могло быть иначе, если б рядом был я.
Если б кто-то мне шанс подарил
Пережить не одну жизнь, а много,
Я хотела бы с легкой руки
Стать кому-то счастливой дорогой;
Детским смехом, бутылкой вина
И врачом, чтоб избавить от боли;
Родником, напоившим сполна
Чье-то сердце взаимной любовью.
Птицей белой парить в небесах
Я, конечно, хотела бы тоже,
Феей быть, чтоб творить чудеса,
И щенком, чтобы лаять в прихожей.
Для кого-то хотела бы стать
Долгожданным лекарством от рака;
Книгой, чтоб мог любой прочитать,
И духовно стать очень богатым.
Как ромашка, все лето цвести,
Бегать быстрым в лесу олененком,
Клеткой, чтоб в организме расти,
И на свет появиться ребенком.
Быть художником, чтоб рисовать,
И актрисой, чтоб в фильмах сниматься,
Ярким солнцем, чтоб утром вставать,
ЖИЗНЬЮ, чтобы всегда продолжаться!
Светлана Чеколаева, 2018
Пока не проснулась фея, пока сказки теплыми котятами спят в ящике стола,
пока курит на ступеньках усталый бледный гример, а декорации хаотичной грудой стоят в углу,
впитывая пыль… Пока никто не ждет, никто не просит, никто не хочет нас на стареньких подмостках сцены, давай поговорим.
О погоде, о начавшихся дождях, о приближении вечера, о последних новостях, о прочитанных книгах и посмотренном кино.
Давай обсудим выходные, что они обязательно будут солнечными, и мы поедем на дачу,
и я найду удочку, но не смогу добраться до реки, заросшей кустарником до неузнаваемости,
и ты будешь смеяться надо мной, и я буду смеяться вместе с тобой. Давай украдем у жизни полчаса,
чтобы просто поговорить. Полчаса легких непринужденных слов, сладко щекочущих изнанку души,
полчаса затишья в гомоне жизни, полчаса нас, ставших самыми близкими и родными друг другу.
А потом, задыхаясь на сцене мира, стирая пот с виска рукавом просоленной рубашки,
выгибаясь всем телом в полуболе-полуэкстазе новой сказки,
я молчаливыми стихами буду осторожно баюкать в груди твою светлую улыбку,
отсвет огонька сигареты в темном окне, крепкий чай со вкусом радости и мяты
и тихие, тихие, тихие слова.
Схожу с ума? Ну, разве что… немножко.
Но ты меня за это не суди.
Никто не знает… а ко мне в окошко
Стучатся разноцветные дожди.
Мои дожди — моя цветная тайна.
Я лишь тебе довериться хочу,
Послушай. Как-то в мае мне случайно
Зелёный дождь похлопал по плечу.
С тех пор мы дружим. А недавно утром
В окно ломились шумною гурьбой
Лазурно-синий с нежным перламутром,
Фиалковый и светло-голубой.
На днях лиловый в полдень разогретый
Влетел — бока сиреням полоскал,
Раздаривал смущённые приветы
И мне ладони струйками ласкал.
Вчера хмельной ванильно-розоватый
Ворвался вдруг — шумел, листвой шуршал,
Настурций и малины ароматы
С благоуханьем лилии смешал.
А нынче жду… Признаться ли? А впрочем,
Смолчу. Ты должен видеть это сам.
Он будет непременно, ближе к ночи.
Нет-нет, он не приходит по часам…
Но — явится! Цветной, подобный чуду!
Как музыка! Чу, капля? … Тишина.
Не веришь… Я опять сегодня буду
Встречать мой сумасшедший дождь одна.
Copyright: Клавдия Семеновна, 2018
Свидетельство о публикации 118071105450
Чем больше понтов, тем меньше содержания.
Пока живы душа и сознание,
Я не сдамся в жестоком бою…
Хоть вокруг — всё хаос и шатания…
Я с надеждой стояла — стою !
В этом мире модных гаджетов, стильных дур,
где, чтоб выжить, нужно «родиться гением»,
я учусь прощать самой себе простоту,
будто это какое-то преступление.
Так не модно стало любить без слёз —
не страдать, а радоваться спокойно
не букету алых заморских роз,
а тому, что сердце полно любовью.
Ну куда уж мне, простушке такой,
дошептаться до спрятанного от света сердца.
Говорят: «Молчи, сохраняй покой!
Мир — для ярких, а ты выходи за дверцу».
Постою у входа. Вдохну рассвет.
В этой жизни всё до смешного просто:
если в этом мире мне места нет,
помолчу, ну что ж… Посмотрю на звёзды,
на листву, на солнце, на летний дождь.
От чужой молвы он не станет зимним.
Ты откроешь дверь и меня найдёшь.
Это очень просто: лишь вспомни имя,
позови на чай. Помолчим вдвоём.
В беспонтовой кухне погасим свечи.
А любовь… Ну что там для нас любовь?
Это жизнь! Так просто. И так же вечно.
Купила я лысую кошку — канадского сфинкса, девочку. Покупала зимой. К лету киска уже подросла и любила сидеть на окне, наблюдая за птичками и подмявкивать. Лето. Жара. прихожу с работы… и вижу, что кошка лежит в неестественной позе на подоконнике: вся красная, глаза «в кучку», как при содружественном косоглазии, язык вывалился изо рта, будто её на сковороде поджарили. Дальше — Изрядно испугавшись за жизнь своей любимицы, не понимая, что случилось, пакую её в сумку и бегу к ветеринару. Врач сказал, что кошка ОБГОРЕЛА (!!) на подоконнике! И её срочно нужно намазать жирной сметаной. Ветеринар сделал кошке укол, после чего мы с киской побежали в магазин за сметаной. В молочном отделе не было продавца, и я попросила девушку из соседнего отдела помочь мне выбрать самую жирную сметану, чтобы намазать ею свою обгоревшую киску. Почему-то моя просьба вызвала взрыв хохота, но сметану мне всё-таки дали. Взяв банку, я, с киской в сумке, побежала на кассу, где была длинная очередь. Опасаясь за жизнь своей любимицы, я стала просить, чтоб пропустили, т. к. мне срочно надо намазать сметаной свою обгоревшую киску. На это, стоявшая впереди женщина, возмущённо ответила: «У меня тоже на пляже киска обгорела, да ещё и стринги натёрли, но я же не лезу без очереди!» Услышав такой диалог, люди начали давиться со смеху, тогда я уточнила, что моя киска лысая, поэтому и обгорела, и не на пляже, а на окне. Теперь уже мужики дружно заржали, а из толпы стали доноситься возмущённые женские возгласы, дескать, у нас тоже киски лысые, но это не повод лезть без очереди. Уже со слезами на глазах, я объяснила очереди, что сейчас покажу свою киску, а то она может подохнуть от перегрева. Зал разразился хохотом. Все уже чуть ли не катались по полу со смеху. Я расстегнула сумку. Когда увидели мою лысую киску, сразу пропустили вперёд. Но на этом мои злоключения не закончились. На столике для покупок, я намазала киску сметаной и бросилась ловить такси, чтобы быстрее добраться до дома. Проехав полдороги, моя киска начала писать прямо в сумке, стоявшей на моих коленях. Я завопила водителю: «Останови машину, у меня по ногам течёт!» — На что тот злобно спросил: «Ты что, обоссалась что ли?» Чтобы успокоить водителя, я пояснила: «Да не я, а моя киска!» Водитель завыл: «Ты что, пьяная? Как я в зассатом салоне пассажиров возить буду?! Фу! А вонища-то какая!» Пришлось и ему предъявить лысую киску, дескать, животное обгорело и описалось. Чередуя смех с матюками, до дома он нас всё-таки довёз, дескать, следующего пассажира он всё равно повезёт не скоро, а когда сиденье высохнет и провоняется. Пришлось доплатить ему за обоссанное сиденье. Киска отживела, поправилась, но пришлось повесить жалюзи, дабы больше не попадать в подобную ситуацию. Девушки! Берегите своих лысых кисок!
Надежды крашеная дверь,
фортуны мягкая походка.
Усталый путник, средь потерь
всегда припрятана находка.
И пусть видна она нечетко,
но ждет тебя она, поверь:
улыбка женщины одной,
единственной, неповторимой,
соединенная с тобой
суровой ниткою незримой,
от обольщения хранимой
своей загадочной судьбой.
Пойдут иные времена
и выдумки иного рода,
но будет прежнею она,
как май, надежда и природа,
как жизнь и смерть, и запах мёда,
и чашу не испить до дна.
На вашем автоответчике 10000003 не прослушанных сообщений. Вам звонила жизнь.