МОИ РОДИТЕЛИ расстались 23 года назад. Сейчас 6 мес. как они живут вместе. А вчера узнала, что скоро СВАДЬБА. ВОТ ЖИЗНЬ…
Если Я молчу, это не значит, что мне нечего сказать…
Если Я говорю о смерти, это не значит, что мне надоело жить…
Если Я улыбаюсь это не значит, что мне не больно…
Если Я не плачу, это не значит что я сильная…
Если Я плачу это не значит, что я слабая…
Если Я заговорю, это не значит что я перестану ненавидеть…
Если Я падаю, это не значит что я не сумею подняться…
Если Я напишу, это не значит, что я простила…
Если Я вспомню, это не значит, что мне уже легко…
Если Я ухожу, это не значит, что я не слышу слов в спину…
Когда у нас холодные пальчики, у них всегда - теплые ладошки, а Они сильные и могут поднять нас. Однажды они обязательно поймут (хотя бы на минуту), что лучше нас - нет. У них есть принципы. Иногда они моют посуду. Они нас выше и могут достать книжку с верхней полки. Они отдают нам свои самые клевые майки. Когда они говорят: «Я тебя люблю», кажется, что ты живешь. Они умеют инсталлировать Виндовс. Они знают и даже могут объяснить, что когда человек один, он - человек. Они прощают нам наш феминизм, хотя мы, заметьте, им вообще ничего не прощаем. Они целуют нас в лоб, когда не могут остаться. Они думают, что есть вещи, которые мы никогда не поймем, и только поэтому мы все понимаем. Они обнимаюст нас за талию, гладят нежно по волосам, обхватывают рукой за шею, кладут руки нам на коленки. Они с маниакальной настойчивостью желают платить за наш кофе, хотя и сами уже давно не понимают, почему. У них из глаз текут слезы, когда дует сильный ветер, но они никогда не плачут. Они ходят в магазин, носят наши сумки. Они думают, что наши сумки бывают тяжелыми, только когда они рядом. Отдают свой свитер, когда холодно, куртку, когда когда идет дождь. Они хотят иметь наши фотографии. Они помнят о нас совсем не то, что мы - о себе. Они не видят причин для изнурения себя диетой, зато сами могут зависать кучу времени в спротзале. Они молчат, когда мы говорим глупости, когда же их дурь несут они мы не можем сдержаться. Хотя, когда мы говорим что-нибудь умное, они тоже молчат, мы же всегда их хвалим. Они лучше нас знают: может быть, через сто лет, может, с каких-то других планет, но они позвонят. Они не любят ждать, не любят когда мы сильно красимся, но тут же заметят испорченный макияж, обожают ухоженные руки и длинные красивые ногти. Они делают вид, что их не достал праздник 8 марта. Они хотят изменить нашу жизнь, в своей же изменений не потерпят. В магазине последние деньги потратят нам на шоколад. Их раздражает, если мы не носим лифчик, но им очень нравится, если его не носят другие женщины. Их бесит внимание к нам другого мужчины, зато приятно внимание красивой незнакомки. Они думают не только о любви. Они любят своих мам гораздо сильнее, чем мы своих пап. В глубине души они умеют пришивать пуговицы и гладить рубашки и брюки. Они не отличают Алваыс от Об. Они никогда не признают, что цель у них - спать с нами. Они вытаскивают нас из чужих гостей, увозят домой и накрывают одеялом. Они любят наши голоса, волосы и губы. Им неважно, что мы говорим, всё равно сделают по-своему. Они всегда провожают нас в аэропорт и всегда встречают с огромным букетом роз. Они покупают нам драгоценности и нижнее белье. Они не хотят быть похожими на нас, а мы на них. Они умеют драться. Они считают быстрее нас. Они ездят с нами отдыхать. Они - смешные. Они задумываются, когда мы говорим: «Посмотрим». Они молчат, когда мы кричим. Когда они уходят, их не остановить. Когда мы думаем о нашей прошлой жизни, мы думаем о них. Они дают свои фамилии нашим детям. Они делают вещи, которыми мы гордимся…
Для женщины семейный праздник, как для цыганской лошади свадьба… Голова в цветах, а жопа в мыле.
Плевать, что говорят они… Их трёп-не показатель! Я единица, а не дробь … -искать со всеми общий знаменатель!
С тугими очертаниями зада - иметь образование не надо…
АНЕКДОТИЧЕСКИЕ СЛУЧАИ
В трамвае. Проезжая мимо храма, старушка перекрестилась. Офицер, недалеко сидящий, с насмешкой:
- Подай, Господи.
Старушка недолго думая:
- Ума советскому офицеру.
* * *
Старушка вздохнула и произнесла:
- Господи.
- А ты видела Бога? - спросил мужчина, рядом находившийся.
- Видела.
- А какой он?
- Добрый, исхудалый, страдающий за нас.
- А сатану тоже видела?
- А как же.
- А он какой?
- А такой вот, как вы, толстый, упитанный, насмешливый.
* * *
Проходил по храму. Средних лет, или даже старше, видимо, из провинции, женщина, с видом вполне серьезным, попросила благословения с такими словами:
- Благослови, папаша.
* * *
Священник - старичок вошел в трамвай, молодой человек с насмешкой к нему:
- А вы не боитесь, что на бесе едете, машина - это бес по вашему?
Священник снисходительно улыбнулся:
- Хорошо оседлать беса и ехать на нем, плохо, если на ком бес едет.
Люди, перестаньте ныть, что жизнь отвратительна!
Сравните ее с теми, кто болеет сахарным диабетом, раком, СПИДом…
С теми, у кого совсем нет работы и кто живет впроголодь, а от этого спивается…
Да по сранению с ними у нас жизнь действительно прекрасна!
Плюньте на свои временные неудачи, они действительно пройдут и вы будете обо всем вспоминать с улыбкой…
Все познается в сравнении!
- Ты что, поссорилась со своим???
- Поссорилась - он мне изменил с какой-то шлюхой! … Так он, знаешь, как оправдался? Сказал, что ему не понравилось, что я лучше!
- Вот сволочь! Он и мне такое говорил… Ой…
Знакомство с папой…
Подружился с девушкой, она решила меня познакомить с папой, который полковник милиции. И предупреждает меня:" Папа у меня строгий, бывший военный так что, ты повнимательней, хорошо?" отвечаю: «Хорошо» а в душе улыбаюсь (дофига я таких пап видал)…
Приходим к ним домой, поздоровались, разуваюсь. Тут папаня выдает: «Барсик, гости!». Из коридора испуганно и шустро выбегает кот, который тащит в зубах мне тапки… Вот тут то я понял, что попал серьезно…
Трудоустройство.))) (нашала в инете)
В компанию, которая является провайдером Интернета и по совместительству компьютерным магазином, в отдел подключения юр лиц и простых смертных к ADSL заходит девочка лет 20-ти. Предобеденное время, кто-то трендит по телефону с клиентом, кто-то разбирает договора - в общем, контора занимается своим делом. Девочка неуверенно подходит к первому попавшемуся менеджеру и говорит:
- Здравствуйте, я по поводу Интернета.
- Хотите подключиться?
- Нет, я по поводу работы.
- Насколько я знаю, в наш отдел нет вакансий. А в какой отдел вы собираетесь наниматься?
- Не знаю.
- Хм, ладно, чем вы собираетесь заниматься в нашей компании?
- Не знаю, я по знакомству пришла, я умею печатать на компьютере, мне сказали, что я буду работать Интернетом.
- ??? Простите, кем?
- Интернетом.
В офисе воцарилось молчание. Люба перестала набирать сообщение в аську, и зависла пальцами над клавиатурой. Ольга застыла с чашкой кофе на пол пути к своему столу. Михон на пол секунды впал в ступор, после чего продолжил общаться с клиентом, но намного тише. Денис улыбнулся, и произнес:
- Да, да проходите ко мне, присаживайтесь.
Денис занимался обзвоном потенциальных клиентов по поводу подключения, и нанимать людей на работу он не мог. Все заинтересованно начали наблюдать за развитием событий.
- Вы хотите работать Интернетом?
- Да.
- Замечательно, какая у Вас ширина канала?
У девочки округлились глаза, Ольга поперхнулась кофе, Любя, трясясь, положила лоб на клавиатуру и хрюкнула.
- Я вас не понимаю:
- Просто мы должны знать, какая у Вас ширина канала, чтобы предположить, сколько клиентов Вы сможете обслуживать за раз.
- ???
- Ну как же Вы не понимаете, если Вы будете работать Интернетом, то к Вам будут подключаться клиенты, которые будут Вами пользоваться. Чем больше клиентов к Вам присоединиться, тем лучше для фирмы. А если канал у Вас маленький, то много клиентов не смогут законнектиться, а если смогут, то будут не довольны качеством.
- Подождите, каким качеством?
- Ну что Вы собираетесь продавать?
- Интернет.
- Нет, Интернет это частность, Вы будете продавать услугу. Вы будете работать с клиентами. Вашей задачей будет их обслужить, причем так качественно, что клиенты будут обращаться только в нашу фирму. Вы должны будете услужить клиенту, сделать для него все, что он захочет.
Девочка вжалась в кресло, выставив вперед свою сумочку как щит.
- Я передумала, я домой пойду.
- Как же так, Вы даже не хотите узнать график работы и зарплату?
- Нет, спасибо, до свидания.
Девочка, вскочив со стула, попятилась к выходу, панически озираясь. Кто-то мог еще держать себя в руках, кто-то уже бился в истерике. Девчонка выскочила за дверь. Работа в офисе застопорилась на минут сорок
Так жили наши бабушки и дедушки: знакомство, первый поцелуй, свадьба, секс.
Так жили наши мамы и папы: знакомство, первый поцелуй, секс, свадьба.
Как живём мы: поцелуй, секс, поцелуй, секс, знакомство. Если повезет еще и свадьба
Он меня любит. А мне просто приятно, что кто-то меня ждет, скучает без меня, что я- смысл чьей-то жизни. Но я его не люблю и не собираюсь с ним быть. А сказать не могу, нет, просто не хочу.
Я сволочь
Что или кто движет нами?
А ведь знаете, на первом курсе я заставляла себя готовиться к экзаменам и сдавала их блестяще. Что же движет нами? Чаще это люди, которые нас окружают, если быть честной- которые нас волнуют. Причем можем мы любить этого человека или уважать или даже ненавидеть. Итак, это небезразличные нам люди. Еще нас заставляет двигаться интерес. И его я бы поставила на первое место. Разве можно что-то хорошо делать без интереса? Что еще? Чувство самоутверждения. Что-то кому то доказать знакомо многим. И тут снова все упирается в окружающих. Ведь доказываем мы это кому то, правда? О как сложен человеческий мир чувств…
БАЛЛАДА О НЕНАВИСТИ И ЛЮБВИ
I Метель ревет, как седой исполин,
Вторые сутки не утихая,
Ревет, как пятьсот самолетных турбин,
И нет ей, проклятой, конца и края!
Пляшет огромным белым костром,
Глушит моторы и гасит фары.
В замяти снежной аэродром,
Служебные здания и ангары.
В прокуренной комнате тусклый свет,
Вторые сутки не спит радист.
Он ловит, он слушает треск и свист,
Все ждут напряженно: жив или нет?
Радист кивает: - Пока еще да,
Но боль ему не дает распрямиться.
А он еще шутит: «Мол, вот беда
Левая плоскость моя никуда!
Скорее всего перелом ключицы…»
Где-то буран, ни огня, ни звезды
Над местом аварии самолета.
Лишь снег заметает обломков следы
Да замерзающего пилота.
Ищут тракторы день и ночь,
Да только впустую. До слез обидно.
Разве найти тут, разве помочь -
Руки в полуметре от фар не видно?
А он понимает, а он и не ждет,
Лежа в ложбинке, что станет гробом.
Трактор если даже придет,
То все равно в двух шагах пройдет
И не заметит его под сугробом.
Сейчас любая зазря операция.
И все-таки жизнь покуда слышна.
Слышна ведь его портативная рация
Чудом каким-то, но спасена.
Встать бы, но боль обжигает бок,
Теплой крови полон сапог,
Она, остывая, смерзается в лед,
Снег набивается в нос и рот.
Что перебито? Понять нельзя.
Но только не двинуться, не шагнуть!
Вот и окончен, видать, твой путь!
А где-то сынишка, жена, друзья…
Где-то комната, свет, тепло…
Не надо об этом! В глазах темнеет…
Снегом, наверно, на метр замело.
Тело сонливо деревенеет…
А в шлемофоне звучат слова:
- Алло! Ты слышишь? Держись, дружище -
Тупо кружится голова…
- Алло! Мужайся! Тебя разыщут!..
Мужайся? Да что он, пацан или трус?!
В каких ведь бывал переделках грозных.
- Спасибо… Вас понял… Пока держусь! -
А про себя добавляет: «Боюсь,
Что будет все, кажется, слишком поздно…»
Совсем чугунная голова.
Кончаются в рации батареи.
Их хватит еще на час или два.
Как бревна руки… спина немеет…
- Алло!- это, кажется, генерал.-
Держитесь, родной, вас найдут, откопают…-
Странно: слова звенят, как кристалл,
Бьются, стучат, как в броню металл,
А в мозг остывший почти не влетают…
Чтоб стать вдруг счастливейшим на земле,
Как мало, наверное, необходимо:
Замерзнув вконец, оказаться в тепле,
Где доброе слово да чай на столе,
Спирта глоток да затяжка дыма…
Опять в шлемофоне шуршит тишина.
Потом сквозь метельное завыванье:
- Алло! Здесь в рубке твоя жена!
Сейчас ты услышишь ее. Вниманье!
С минуту гуденье тугой волны,
Какие-то шорохи, трески, писки,
И вдруг далекий голос жены,
До боли знакомый, до жути близкий!
- Не знаю, что делать и что сказать.
Милый, ты сам ведь отлично знаешь,
Что, если даже совсем замерзаешь,
Надо выдержать, устоять!
Хорошая, светлая, дорогая!
Ну как объяснить ей в конце концов,
Что он не нарочно же здесь погибает,
Что боль даже слабо вздохнуть мешает
И правде надо смотреть в лицо.
- Послушай! Синоптики дали ответ:
Буран окончится через сутки.
Продержишься? Да?
- К сожалению, нет…
- Как нет? Да ты не в своем рассудке!
Увы, все глуше звучат слова.
Развязка, вот она - как ни тяжко.
Живет еще только одна голова,
А тело - остывшая деревяшка.
А голос кричит: - Ты слышишь, ты слышишь?!
Держись! Часов через пять рассвет.
Ведь ты же живешь еще! Ты же дышишь?!
Ну есть ли хоть шанс?
- К сожалению, нет…
Ни звука. Молчанье. Наверно, плачет.
Как трудно последний привет послать!
И вдруг: - Раз так, я должна сказать! -
Голос резкий, нельзя узнать.
Странно. Что это может значить?
- Поверь, мне горько тебе говорить.
Еще вчера я б от страха скрыла.
Но раз ты сказал, что тебе не дожить,
То лучше, чтоб после себя не корить,
Сказать тебе коротко все, что было.
Знай же, что я дрянная жена
И стою любого худого слова.
Я вот уже год тебе не верна
И вот уже год, как люблю другого!
О, как я страдала, встречая пламя
Твоих горячих восточных глаз. -
Он молча слушал ее рассказ,
Слушал, может, последний раз,
Сухую былинку зажав зубами.
- Вот так целый год я лгала, скрывала,
Но это от страха, а не со зла.
- Скажи мне имя!..-
Она помолчала,
Потом, как ударив, имя сказала,
Лучшего друга его назвала!
Затем добавила торопливо:
- Мы улетаем на днях на юг.
Здесь трудно нам было бы жить счастливо.
Быть может, все это не так красиво,
Но он не совсем уж бесчестный друг.
Он просто не смел бы, не мог, как и я,
Выдержать, встретясь с твоими глазами.
За сына не бойся. Он едет с нами.
Теперь все заново: жизнь и семья.
Прости. Не ко времени эти слова.
Но больше не будет иного времени. -
Он слушает молча. Горит голова…
И словно бы молот стучит по темени…
- Как жаль, что тебе ничем не поможешь!
Судьба перепутала все пути.
Прощай! Не сердись и прости, если можешь!
За подлость и радость мою прости!
Полгода прошло или полчаса?
Наверно, кончились батареи.
Все дальше, все тише шумы… голоса…
Лишь сердце стучит все сильней и сильнее!
Оно грохочет и бьет в виски!
Оно полыхает огнем и ядом.
Оно разрывается на куски!
Что больше в нем: ярости или тоски?
Взвешивать поздно, да и не надо!
Обида волной заливает кровь.
Перед глазами сплошной туман.
Где дружба на свете и где любовь?
Их нету! И ветер как эхо вновь:
Их нету! Все подлость и все обман!
Ему в снегу суждено подыхать,
Как псу, коченея под стоны вьюги,
Чтоб два предателя там, на юге,
Со смехом бутылку открыв на досуге,
Могли поминки по нем справлять?!
Они совсем затиранят мальца
И будут усердствовать до конца,
Чтоб вбить ему в голову имя другого
И вырвать из памяти имя отца!
И все-таки светлая вера дана
Душонке трехлетнего пацана.
Сын слушает гул самолетов и ждет.
А он замерзает, а он не придет!
Сердце грохочет, стучит в виски,
Взведенное, словно курок нагана.
От нежности, ярости и тоски
Оно разрывается на куски.
А все-таки рано сдаваться, рано!
Эх, силы! Откуда вас взять, откуда?
Но тут ведь на карту не жизнь, а честь!
Чудо? Вы скажете, нужно чудо?
Так пусть же! Считайте, что чудо есть!
Надо любою ценой подняться
И всем существом, устремясь вперед,
Грудью от мерзлой земли оторваться,
Как самолет, что не хочет сдаваться,
А сбитый, снова идет на взлет!
Боль подступает такая, что кажется,
Замертво рухнешь назад, ничком!
И все-таки он, хрипя, поднимается.
Чудо, как видите, совершается!
Впрочем, о чуде потом, потом…
Швыряет буран ледяную соль,
Но тело горит, будто жарким летом,
Сердце колотится в горле где-то,
Багровая ярость да черная боль!
Вдали сквозь дикую карусель
Глаза мальчишки, что верно ждут,
Они большие, во всю метель,
Они, как компас, его ведут!
- Не выйдет! Неправда, не пропаду! -
Он жив. Он двигается, ползет!
Встает, качается на ходу,
Падает снова и вновь встает…
II К полудню буран захирел и сдал.
Упал и рассыпался вдруг на части.
Упал, будто срезанный наповал,
Выпустив солнце из белой пасти.
Он сдал, в предчувствии скорой весны,
Оставив после ночной операции
На чахлых кустах клочки седины,
Как белые флаги капитуляции.
Идет на бреющем вертолет,
Ломая безмолвие тишины.
Шестой разворот, седьмой разворот,
Он ищет… ищет… и вот, и вот -
Темная точка средь белизны!
Скорее! От рева земля тряслась.
Скорее! Ну что там: зверь? Человек?
Точка качнулась, приподнялась
И рухнула снова в глубокий снег…
Все ближе, все ниже… Довольно! Стоп!
Ровно и плавно гудят машины.
И первой без лесенки прямо в сугроб
Метнулась женщина из кабины!
Припала к мужу: - Ты жив, ты жив!
Я знала… Все будет так, не иначе!..-
И, шею бережно обхватив,
Что-то шептала, смеясь и плача.
Дрожа, целовала, как в полусне,
Замерзшие руки, лицо и губы.
А он еле слышно, с трудом, сквозь зубы:
- Не смей… ты сама же сказала мне.
- Молчи! Не надо! Все бред, все бред!
Какой же меркой меня ты мерил?
Как мог ты верить?! А впрочем, нет,
Какое счастье, что ты поверил!
Я знала, я знала характер твой!
Все рушилось, гибло… хоть вой, хоть реви!
И нужен был шанс, последний, любой!
А ненависть может гореть порой
Даже сильней любви!
И вот, говорю, а сама трясусь,
Играю какого-то подлеца.
И все боюсь, что сейчас сорвусь,
Что-нибудь выкрикну, разревусь,
Не выдержав до конца!
Прости же за горечь, любимый мой!
Всю жизнь за один, за один твой взгляд,
Да я, как дура, пойду за тобой,
Хоть к черту! Хоть в пекло! Хоть в самый ад!
И были такими глаза ее,
Глаза, что любили и тосковали,
Таким они светом сейчас сияли,
Что он посмотрел в них и понял все!
И, полузамерзший, полуживой,
Он стал вдруг счастливейшим на планете.
Ненависть, как ни сильна порой,
Не самая сильная вещь на свете!