Ей достаточно лёгкого сквозняка, чтобы раздуть скандал. Со стороны этот пожар похож на конец отношений, на самом деле - для женщины это только повод обратить на себя внимание, повод, чтобы прижали покрепче, держали и не отпускали. Проверка связи.
Много ли мужчине нужно от женщины? Ощущение, что его усилия ценят. Много ли женщине нужно от мужчины? Ощущение, что все усилия - ради неё…
Опыт научил не торопиться со словом «люблю»…
Не сотвори себе кумира,
поскольку он тебя творит,
он ничего не говорит,
лишь раскрывает руки шире, -
на пальцах нитки, узелки,
скрипят чуть слышно сапоги,
и мы ползем от клетки к клетке,
свободные марионетки…
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Крышка гроба - лучшая защита от всех жизненных проблем.
Был дом, и в этом доме люди жили,
А у людей, конечно, вещи были -
Хозяева их средь других нашли,
Купили и в квартиру принесли.
Хоть далеки те вещи от искусства,
Но и они будили в людях чувства:
Глава семейства - страстный леноман
Любил свой телевизор и диван,
Его жена - раб кухонного крана
Любила шкаф с нарядами и ванну.
Их сын любил компьютер и смартфон,
А дочка - плеер, фен и телефон.
И лишь будильник, чья была забота
Будить хозяев в школу - на работу,
За свой усердный ежедневный труд
Был тем, кого в сердцах подушкой бьют,
Ругают и пинают в раздраженьи,
Лишая дружбы и расположенья.
Для них он - пустозвон и сонокрад.
Но разве он хоть в чем-то виноват?
Вот также склонен человек нелестно
Судить о людях для себя полезных,
А восхвалять и другом звать того,
Кто потакает слабостям его.
Чёрная скрипка - безумный выбор… грация масти и бес внутри, магия самой роскошной страсти, с тихим и вечным «твори, твори»… Пальцы неспешно танцуют танго - канатоходцы на бритве струн, жизнь - вариация в темпе largo, или знакомый до слёз ноктюрн… Знаешь, слова - это тоже ноты, не выбирай постоянно «соль» - даже без фальши запомнят кто ты - тот, кто играет на ноте «боль». Мир - это море простых созвучий - значит всё просто: живи - звучи… жизнь - это только счастливый случай, музыка тайны в твоей крови… магия самой роскошной страсти - танец на грифе, рисунок рун… Чёрная скрипка особой масти - порваны струны - играй без струн.
Каждую весну, когда оживает природа, активно начинают ползать и летать различные букашки, я вспоминаю одну необычную историю.
Надо сказать, насекомых я недолюбливаю с детства. Все эти стригунцы, увязающие в волосах, кузнечики, норовящие прыгнуть за шиворот, мошки, пилотирующие прямо в глаз и прочая пакость, никогда не вызывали у меня желания близкого контакта.
Именно потому меня охватил просто дикий ужас, когда однажды на исходе лета, я проснулась ночью от стрекота сверчка внутри своего пианино. Сие фортепиано стояло мертвым грузом вот уже много лет. Великого музыканта, к большому сожалению, из меня не вышло, и последний раз из него извлекался звук ещё во времена «царя Гороха». А теперь этот наглый сверчок неистово стрекотал, забравшись в пианино, словно компенсируя его длительный простой. Я открыла нижнюю крышку фортепиано и заглянула внутрь. Сверчок предусмотрительно замолчал. Как только я ее закрыла, начал свои безумные трели вновь. Я открывала и закрывала крышку ещё много раз в надежде вычислить интервента, но все тщетно. Он словно издевался надо мной. «Ах, так, ну ладно пакостник, - психанула я в итоге. - Всё равно загнешься тут без еды».
Сверчок исправно стрекотал несколько ночей подряд, видимо, наевшись где-то впрок, и отдавать концы явно не собирался. Однако дней через десять стрекот неожиданно прекратился. «Слава тебе, откинулся», -
возблагодарила я небеса. Но не тут-то было. Подозрительное шуршание я услышала на своем потолке. Кто-то прыгал и подлетал, создавая в ночной тиши эффект путешествующего слона. Я резко включила свет и увидела, как сверчок по потолку перемещается на подоконник, и нагло обгладывает мои растения. Я тихонько подкралась к нему сзади и попыталась схватить. Но незваный гость как-то сразу увидел меня, и, вероломно оттолкнувшись противными лапками от моей же головы, срикошетил в потолок, после чего пулей влетел в округлое отверстие нижней крышки фортепиано. И, словно издеваясь, тут же начал «насвистывать» свои серенады.
Весь следующий день я изучала книгу «Все о сверчках», где, в том числе узнала, что глаза у него не на голове, как у всех нормальных жуков, а на задних лапках. Вооружившись знанием его анатомии и повадок, я решила твердо изловить наглеца. Изготовив из марли сачок, я залегла в ожидании. До двух часов ночи исправно исполнялся концерт, затем возникла знакомая пауза и шуршание по потолку. С фонариком и сачком, я по-пластунски подползла к окну и резко его осветила. Мне показалось, что у несчастного сверчка от неожиданности даже выпала изо рта травинка. Однако среагировал он молниеносно. Точно так же вскочил мне на волосы, чем побудил стукнуть сачком себя по голове. Но я и не сплошала, наперерез преградив ему путь к фортепиано. Он, как безумный, метался по всей комнате, а я носилась за ним. Наша борьба продолжалась до утра, пока все-таки мое проворство и логика не превзошли его, и сачок опустился - таки на несчастное тельце интервента. С чувством внутреннего ликования, я выдворила сверчка за окно, закрыв за собой москитную сетку. «Давай, аривидерчи», - пожелала я ему счастливого пути, - Погостил и будет". Но он грустно вскарабкался по ту сторону москитной сетки и никуда не улетал.
Однако дальнейший выбор жизненного пути сверчком меня мало интересовал, ибо утомленная военными действиями с ним, я рухнула спать. Сладкий сон длился недолго. Через час я подлетела на кровати, как ужаленная, от привычного стрекота внутри фортепиано. «Не может быть!» _ соскочила я и подошла к окну. Ощупав всю москитную сетку, я нашла еле заметную предательскую лазейку, которую нашел и он. Заливистый стрекот был его победной песней. Мое негодование сменилось улыбкой и даже какой-то симпатией к упорному сверчку, давшему вторую жизнь моему умолкшему фортепиано и облюбовавшему мой дом. «Значит, так, - наклонилась я к отверстию в крышке. - Цветы не жрать и по ночам на потолке не топтаться».
Я стала подкидывать ему цветочки, траву и разные корешки. Когда наступила осень, специально проращивала в горшочке овес. Он же прекратил свои ночные вылазки. Поначалу, когда я открывала крышку и сыпала сверчку букет еды, он прятался. Но потом, привыкнув к отсутствию угрозы с моей стороны, уже не улепетывал, предусмотрительно наблюдая в сторонке. Он стал казаться мне даже очень симпатичным. Такой весь черненький, как будто облаченный во фрак перед концертом, мило покачивающий головкой и шевелящий усиками. А его музыкальные произведения, если вникнуть, то это ведь целые сонаты. Бесподобные, неповторимые. Настоящее искусство, созданное любящей рукой Всевышнего, в лице маленького трогательного существа. Я даже назвала моего гениального музыканта Моцарт. И так привыкла к его дивной музыке, что она успокаивала меня днем, убаюкивала ночью. Когда же началась зима, с ее завывающими вьюгами, застывшими стеклами и снежной мглой, мы со сверчком, как добрые старые друзья, коротали вместе вечера в тепле и уюте.
А весной мой милый друг замолчал. На душе стало так тревожно, когда я не услышала его привычного и уже такого родного сердцу стрекота. Осторожно открыла крышку фортепиано. Он лежал среди сорванных мною первых весенних травинок неподвижно, словно уснул. Удивительные создания сверчки живут очень мало, максимум три, четыре месяца, Моцарт прожил больше полугода. Я осторожно взяла его на ладошку и похоронила в цветочном горшочке, чтобы он навсегда остался в выбранном им для своих концертов доме. Без его музыки стало так пусто, что я после долгих лет молчания, села сама за музыкальный инструмент. Фортепиано зазвучало пронзительно и звонко. Пальцы понемногу вспоминали забытые звуки, руки рождали музыку. И она лилась вместе с весенними ручейками, распускающимися листиками и цветочками. Ожившее фортепиано обрело вторую жизнь и сладко пело: «Спасибо, Моцарт, спасибо».
А через несколько лет, благодаря моему маленькому сверчку, я все-таки стала пусть не великим, но музыкантом.
Женщина часто испытывает на прочность способность мужчины сохранять спокойствие в любых ситуациях, ведь ее очень интересует, а достоин ли он доверия.
Испытания эти могут принимать форму укоров, провокаций, попыток смутить его ум, зародить сомнение в правильности цели или вовсе сбить с истинного пути.
Оставьте надежду, что это когда-нибудь кончится. Никогда, пока ей будут нужны ваша сила, любовь, искренность.
Она испытывает вас самим фактом своего присутствия, соблазняет, а потом сама же радуется, убедившись, что вы не отказались от своего предназначения ради плотских утех.
Нет более глубокого переживания для женщины, чем увидеть вас истинного, настоящего, мужчину-бога - невозмутимого, любвеобильного, вездесущего и всеобъемлющего. Кого ни земная красавица, ни небесная апсара не способны сбить с пути, поскольку, с ними или без них, он остается самим собой.
Удастся ли ей смутить мужчину? Способна ли она повлиять на того, кто безраздельно устремлен к цели? Только ощутив вашу безграничную силу, любовь и свободу, женщина доверится, успокоится и сдастся, покоряясь зову любви.
Пока ей не вздумается проверить вас опять. Фактически, чем более вы будете походить на бога, тем с большим рвением она примется вас испытывать.
Конца этому нет. Женщина хочет испытывать мужчину, поскольку ей нравится пробуждать в нем силу. Его способность не пасовать перед трудностями, приверженность внутренней правде, умение любовно поделиться открытыми истинами, даже под градом жалоб и упреков, - вот объекты ее нападок и… скрытого восхищения.
Весь ее азарт сурового критика расплавится в жаре любви, едва она почувствует, что ей не удалось поколебать ни ваше ощущение счастья, ни чувство юмора.
Повторюсь для ясности - конца ее наскокам не 6удет. Их не избежать. Не поможет психотерапия. Не прикрыться от них деньгами, не защититься искусством секса. Пока женщина вас любит - она будет «доставать». Ей хочется видеть в вас воплощение правды, силы, любви. Только пробудив и увидев в вас все это, она может расслабиться, довериться и стать воплощением женственности.
Как не трудно догадаться, чем сильнее любит женщина - тем яростнее ее атаки. Она чувствует вас лучше других и уверена, что внутри вы абсолютно свободны, неотличимы от бога. И все лишнее, наносное, будет ею без сожаления устранено, а уж в этом она, поверьте, несравненный мастер.
Не хочу я думать о болезнях
И о том, как вдаль бегут года,
И о взгляде грустном в поднебесье,
И о днях скользящих в никуда…
Я хочу, чтоб был ты только рядом,
Дорогих подарков не хочу.
Лучшей будет для меня наградой:
К твоему прильнуть, родной, плечу.
Целовать виски твои седые,
Ощутить тепло уставших рук…
Ну и что, что мы не молодые?
Но мы знаем цену слову «друг».
Мы с тобой идем вдвоем по жизни,
Не боясь, предательства в пути.
И с надеждой ждем цветения вишни.
И весну, что будет впереди.
Будем думать только о хорошем,
Согревать заботою сердца.
Друг без друга мы уже не можем,
По велению неба и Творца.
И не будем больше о болезнях!
Ты принес цветы! Какой восторг!
Наливай шампанского, и с песней,
В парки, скверы, словом, - на простор!
Любоваться будем синим небом,
У прудов Борисовских бродить.
И прощаться с почерневшим снегом,
И встречать весну, а значит ЖИТЬ!
День свернулся чёрной кошкой,
Лёг тенями у дверей,
Ночь сигналит неотложкой.
Мы становимся старей
На секунду, на минуту…
Час, два, три, неделя, год -
Жизнь уходит по маршруту
В неизведанный поход.
И не спрашивает: «Можно?»
И не ждёт ничей ответ.
По путям неосторожно
Жизнь всегда идёт на свет.
Души, пойманные в сети,
Тают в пламени лампад.
Мы сгорели на рассвете
Под вселенский звездопад.
Лучше всего расслабляет безопасность)
Ребенок не добившись своего сказал:
- Хочу, чтоб папа был другой!
А ты - наверно ты плохой …
И вспомнил уж - как я мечтал:
Как в образе девчонку увидал
Бегущую в объятия на встречу
Как с радостью - улыбкою встречал
Комочек на двух ножках человечий
Кричащую едва лишь увидав
Отца стоящего в пороге
«Папа!!!» - и нежно приобняв
Теплом окутала пришедшего с дороги …
А сейчас наверное плохой
Кто уж разберет сею бытийность
Но я не обижаюсь - я иной
Понимая детскую невинность
И тихо доченьке сказал:
- Случится непременно все как хочешь
Когда-то мальчик также пожелал
И дедушка ушел твой - Помнишь?
- «Лучше никакой, чем вот такой!» -
Сказал он с мокрыми глазами
После ушел отец в мир иной
Не стало больше его с нами
- И мокрые с тех пор глаза
Хоть времени прошло не мало
С обидою течет слеза
Зачем дитя вот так желало
- И хоть ему там лучше даже -
Здесь было грустно - все одно …
Хотел бы мальчик хоть однажды
Сыграть с ним в шашки, домино
- Порою просто что-то - нужно
И рядом некому помочь …
О как любил играть Он дружно
С тобой единственная дочь
- Ведь ты была ему наградой
Ответом на его вопрос -
«Ради чего всем жить то надо?» …
Но без него ребенок взрос …
- Следи за Речью, Мыслями, Мечтаниями
Они все в очередь сюда стоят
И первыми являются те - что с пожеланиями
и Чувствами в Эмоциях горят …
Меня ты вовсе и не любишь -
И не любила никогда
Я лишь одна из всех игрушек -
Пустых событий череда
Тебе лишь драйва подавай
Чтоб на тебя всегда глазели
Общения мужского дай -
Чтоб песни сладки в уши пели
Чтоб возвышали - поклонялись
Крутились вечно все вокруг
Чтоб нежно с тобою обращались
Когда ты злая нынче вдруг
Чтоб пели дифирамбы лести
Чтоб жаждали одну тебя
И с вожделением смотрели -
Тогда ты чувствуешь себя:
Царицей, великой королевой
Тогда играет в жилах кровь
Но Счастье так - проходит мимо
Ведь это вовсе не Любовь …
А толпы скоро станут реже -
Эндорфина меньше все в крови
И рожи приедятся те же,
Что как и ты - не ведают Любви …
Рано или поздно мы возвращаемся туда где все и началось.