Ньюансы.
Счастливые видят добро в людях, завистливые у людей.
Мы всю жизнь учимся справляться. С собой.
… Осознал Кто Жизни суть и толк -
давно закрылся на замок - умолк
Жизнь любит - зная правду всю о ней
Смеётся лишь среди своих теней …
Вся наша жизнь строится на череде случайных совпадений.
Только нет никого,
кто бы крест свой не нёс,
и добром за добро
был помянут;
только там за порогом
из боли и слез, -
там последние первыми
станут.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Не жалей о том, что прошло - ни о плохом, ни о хорошем. Живи сейчас. Даже если немало дров наломал, ты ещё жив, ты ещё здесь, ты еще многих можешь сделать счастливыми, многих утешить. О них думай, на них смотри. Во все глаза смотри на то, что есть, отпуская то, что было. Не проморгай того, что теперь, что близко дыханием и взглядом. То живое, что рядом - более право, чем всё прекрасное и вожделенное в прошлом или будущем. Для прошлого - тихая грусть, для грядущего - озорное и нетерпеливое любопытство, для тех, кто рядом - объятия и поцелуи, и море нежности, которое плещется только в настоящем
Не вкладывай в мужчину всю душу, останешься обманутой вкладчицей…
До слeдующего мужа… я абсoлютно cвободна! :)))
На днях произошёл сбой в матрице.
Ведь как оно. Деревья, листочки, бабушки на лавочках, громко оглашающие вслед: «Про-сти-тууут-ка». Все по привычному. Ляпотааа…
День сменяется днем. Года летят за годами. Школа, работа, институт. Деревья, листочки, лавочки, бабушки …
Даже, когда дождь, и нет бабушек и их приветствия, как-то непривычно, не хватает чего-то, настроения падает.
В другой день выходишь из очередной машины, приезжая после суток с работы с Москвы (ну, в электричке трястись жарко и долго, проехать с устатку станцию свою могешь, автобус - пробки не минует, а недалеко от выхода из метро такие же после суток, только на машинах, набирают попутчиков по цене автобуса), так вот, выходишь, захлопываешь дверь, проплываешь сонно мимо лавочек: «Про-сти-тууут-ка» -
Ура - день удался!
В магазин устроилась работать - так вообще моя популярность возросла. Возвращаюсь то около 23-х. И частенько. Там уж иногда до @ляди вырастала.
А на днях… иду я такая с пешего променада, … иду: шорты короткие, майка открытее некуда, - дефилирую мимо лавочек и бабушек на них, а вслед: «Ай, красота! Ай, красота то какая! А ножки то точеные! А ножки то шикарные!»
… Все. Приплыли. Сбой в матрице. Что-то пошло не так.
… Тату что ль набить?
В каждом из нас дремлет самый обычный кот -
серый в полосочку или, быть может, рыжий…
Он просто той, самой нужной, минуты ждёт,
чтобы проснуться и чтобы помочь нам выжить.
Чтоб показать, как падая с высоты
ловко принять удар на четыре лапы.
И уберечь от краха свои мечты,
как бы судьба не силилась оцарапать.
Чтоб научить нас чувствовать и любить,
и подарить нам жизней своих излишек…
Время, как шарик, бросать и опять ловить,
ловко играя с Вечностью в кошки-мышки.
В час, когда вьюга вновь за окном метёт
и настроение, в общем-то, «никакое»,
этот - наш внутренний, дремлющий чудо-кот, -
с нами поделится мудростью и покоем.
Сгори дотла. Легко, без предрассудков,
за просто так, за миг - сгори дотла.
И выйдя в ночь, случайной проститутке
за поцелуй в скулу отдай талант.
Найди в ней море. Если хочешь - космос.
Брось на кровать и вслух читай стихи,
себе являясь кем-то незнакомым,
рождаясь зверем из-под шелухи.
Сгори дотла, сожги в себе пустоты,
залей глазницы черепа вином,
чтобы понять в конечном счете - кто ты
и для чего искал себя во всем.
Чтобы за миг пересоздать основы,
переосознанно глотая горлом жизнь,
и этой женщине - ночной, жестокой, новой,
и этой женщине - чужой среди чужих,
назначить встречу (тоже мне, искусство),
назначить встречу там, где мир размыт -
в пространстве страсти или в пьянстве чувства,
где даже тело ее - это алфавит.
Читая вязь такого алфавита,
вдруг понимаешь, что-то обретя:
у этой вечности глаза открыты.
И смотрят на тебя.
Временами кружится голова (сосуды, болезнь - я не знаю),
проекция мира становится мягкой, становится вся движением,
в такие моменты я на память хватаюсь за книги, за стены, за женщину,
и женщина кажется тверже стены, потому что способна сочувствовать,
потому что в ее лице я читаю надежду, что все закончится,
еще успеваю прочесть тревогу, до того, как сместится фокус
на быстрые стены и быстрые книги, танцующие хаотично,
на все обезумевшее пространство, лишенное человечности.
Временами кружится голова, мое тело зависает в воздухе,
образуя непреодолимый вакуум, в котором гибнут все звуки -
это новый способ слушать себя и бояться того, что слышишь,
понимая с огромным ужасом, что ты больше своих молекул.
Временами кружится голова. Приходи, мне нужна опора,
и плевать на всех жеманных красавиц, которые скажут «слабость»,
мы-то знаем, как научиться летать в черном больничном космосе,
стоя рядом и молча глядя во двор из окна взлетной палаты.
Много счастья не бывает, его надо заслужить,
Ложку соли, ложку дёгтя надо прежде проглотить.
Не сломаться, не согнуться, не озлобиться в беде,
Это были испытания «свыше» посланы тебе.
Тот, кто в стойкости, в терпенье свои беды превозмог,
В дар получит радость жизни, все, кто выдержал, кто смог.
Из чрева ли матери иль из пробирки,
Плач обознача пронзительно тонкий,
Жизнь начинали мы с маленькой бирки,
Метки на ручке, кусочка клеёнки.
Мы не запомним друг друга такими,
Чистые души без злобы и лести,
Нам ещё мамы не выбрали имя,
Надпись: Петров. Вес младенца: три двести.
Бирки останутся, сменятся мерки,
Вырастут зубы, и пустятся корни,
И наречённые Ваньки, Валерки
Станут хитрее, сильней и проворней.
И позабудутся детские кашки,
Уши заложит от шума и гула,
На кулаках у них сбиты костяшки,
Шрамы от бритвы на венах и скулах.
Каской военную сменится чепчик,
Сердце проткнут и шипы, и занозы,
Станет оно и черствее, и крепче,
Вытрет, как ластиком память и слёзы.
В поле, в дороге ли, в душной квартирке,
Каждый отслужит вечернюю мессу…
Палец ноги украшается биркой,
Точно такою же, только без веса.
Иллюзии помогают.
Справиться с реальностью.