Если разбитую дорогу не хотят ремонтировать, ставят знак ограничения скорости.
Жизнь всегда прикрыта саваном смерти.
Случайно слово, но не случайно дело.
Чтобы не зависить от кого-то, люди готовы стать рабами.
ты березонькам гладила косы
берега наряжала в шелка
землянику в цветах медоносах
на пригорке под солнцем плела
в твоем тереме рыбками звезды
смотрят в моря туман голубой
и знакомое облако в гости
приплывает с живою водой
…умываешься лунной полночью
рассыпаешь зарю по земле
даже травы узнаешь по голосу
и цветы по глазам в серебре
зло ревнуют красу
Гром и Молния
в беспокойстве коротких ночей
Ветру шепчут слова непристойные…
и сбивают с дороги коней
околдуешь цветущей магнолией
облачась в лучезарный покров
Ты- Июнь
тебе можно
ты — вольная
в твоем доме ночует любовь
…будет Ветер безумный и яростный
над тобой до рассвета летать
напевать песни страсти и радости
с тополей пух белесый сдувать
… ароматом молочным и ягодным
захмелеет
и тихо уснет
поцелуешь его ненаглядного
и простишь
все грехи наперед…
Если бабочки в животе
сдохли,
Если тяги больше нет
к телу,
Значит это в нас жила
похоть,
На асфальте «ai love you»
мелом.
Дождь прошёл и все слова
смылись,
Не бывает «не любовь»
вечной.
Отстрелялся наш Амур
быстро,
Улетая погасил
свечи.
От судьбы не убежишь,
Не пытайся измениться.
Своим руслом течёт жизнь,
А тебе давно за тридцать.
Всё впиталось и вросло,
Внутривенно и подкожно.
У судьбы назначен срок,
Нет отсрочки тварям божьим.
Можно много говорить о силе мысли, продуктивности мышления, но если жопа чувствует неладное, ее не переубедить!
Всё не пойму: жива ли?
Кажется, пульс стучит…
Новый виток спирали
тихо делает жизнь…
Я не хотела, правда.
Я бы с тобой. Опять.
Только одна преграда:
ты не готов принять.
Только одна загвоздка:
ты-то снова с другой…
Ждать тут просвета поздно —
путь не окончен твой:
будешь ходить кругами —
с ней, без неё, и вновь
в новые двери, дали…
Дальше от берегов…
Ждать половину жизни?
Я-то готова, но…
Вряд ли меня услышишь,
а мне уже всё равно.
Я бы с тобой, всем сердцем,
всею своей душой.
Но ты же не хочешь греться,
ты же опять пошёл
и не за той погнался.
Ты погасил мой свет.
Жаль… А ведь было б счастье
общим на много лет.
Самым главным шедевром человека должна быть его жизнь.
Смотрю я как-то, жук ползет. Ну, думаю, надо его задавить — он ведь не просто так ползет — наверняка хочет укусить кого-нибудь или что-то полезное стащить, жуки они такие. И уж было собрался прихлопнуть его тапком, но вдруг, смотрю, а он как-то так меедленно ползет, еле волоча лапы, так печаально, будто у него угнали машину, так депрессивно и неоптимистично, что сразу стало как-то даже не по себе, и даже стыдно за свое желание скоропостижно умертвить эту бедную, убитую горем, маленькую божью тварь. И так мне стало его жаль, этого жука, что я сам предложил ему, чтобы он меня укусил, и даже, что-нибудь стащил — что мне, от меня сильно не убудет.
Но он, грустно подняв голову, покачал ей, мол нет, мол, спасибо, и пошел себе дальше, что-то бормоча под нос.
Я хотел было спросить его вдогонку, мол, ну что же случилось с тобой, но не решился — всем своим видом жук успел показать, как тяжело ему… что и говорить даже не охота. И я не спросил.
… Что же случилось то с ним… теперь ломаю голову…
Из всех иллюзий я люблю одну: иллюзию подвижного пространства. Когда ты возвращаешься из странствий, но не домой, а дальше — в глубину. Когда идешь из вечной темноты туда, где счет берет свое начало. Для нас такая точка — у причала. Прошло сто лет. Построили мосты.
Залив вечерен, вечер полон птиц, паром дрожит и дышит черным дымом. Как ты тогда была необходима — частица «не» в моем «не отпусти». Большой проспект, троллейбусы в депо, июнь — и юным, нам не выдать словом святых часов, чей механизм изломан и время искажает до сих пор. Сиди со мной, смотри издалека на сталь воды, на выцветшие камни. И никуда меня не отпускай: мне так сложно будет повод отыскать. Мне будет больно — годы, за чертой, в чужой стране, за всеми рубежами. Как жаль, что мы с тобой не возражали, друг друга заполняя пустотой. Сиди со мной, фантом моих побед, моей свободы легкое дыханье. Ошибки исправляются стихами, стихи опять достанутся тебе.
Залив вечерен, тонкая черта разделит небо нам — на до и после. Здесь кажется, что ничего не поздно, но слишком поздно оказалось там.
Мы повзрослели так, что этот порт нам впору. Что ж, плыви, «Анастасия».
Мы ни о чем тогда не попросили.
Поэтому ты нас не подождёшь.
То матерясь, то со смиреньем — иду по жизненным каменьям.
Надейся на лучшее и готовься к худшему.
Нет в природе «хорошо» и «плохо», есть работает и не работает. Эффективно/неэффективно. То, что неэффективно, отмирает.