Зачем приоткрыты двери
В страну, куда нет мне хода?
Зачем это слово - «верить»
Теряет смысл год от года?
И как способность пытаться,
Стучать в закрытое сердце,
И как способность остаться.
Рекой молочно-кисельной
Поить. Залечивать раны.
Быть смыслом. Квинтессэнцией.
Не просто нужной, - желанной.
И в круге девятом ада,
И в сладком комфорте рая,
Я маленьким шелкопрядом
Цветные нити свиваю.
Судьба чтоб была легкой
И яркой, как бабочек крылья.
Но я - отражение в стеклах,
Записка в темной бутыли,
Которой играет море
И топит в своей пучине.
Я как завиток в узоре
И следствие без причины.
Ушла в отпуск… Отдыхаю… пока весь отдых не отдохну, обратно не вернусь…)
Может быть мы когда-то освоим частицу «не»
И сумеем вживить ее в этот глагол - «стрелять»,
И тогда мы будем невинно летать во сне,
И уйдет, обессилев, эта сплошная зима.
И тогда мы забудем как это страшно - не жить
И от боли почти перестать дышать.
Из веселых радуг будем складывать витражи,
Изумрудной травой зарастет от взрывов лишай.
И мы вспомним, как здорово просто любить,
Отдавать, ничего не желая взамен.
И о нашей любви сложат тысячи добрых притч,
Без тоскующих нас будет скучать бармен.
И приручим котов, чтоб не скребли в душе,
«Осторожно, хрупкое» - незримо на каждом из нас.
А невзгоды - наброском, в карандаше,
Будет петь от счастья нового мира каркас.
А пока не умеем в любви позабыть себя
И бездомным котенком плачет в туманах чешир,
Потребляем без счета, не платим по векселям,
Попадаем в ловушки, где сохнет бесплатный сыр…
Не рыча друг на друга, мы немного продвинулись в понимании.
- Слава Богу, ОНА меня услышала!!!
Вот ведь как человек странно устроен… если погода хорошая, солнце жаркое, море, отпуск… то вроде как… и жизнь удалась…)
Нежная Правда в красивых одеждах ходила,
Принарядившись для сирых, блаженных, калек.
Грубая Ложь эту Правду к себе заманила, -
Мол, оставайся-ка ты у меня на ночлег.
И легковерная Правда спокойно уснула,
Слюни пустила и разулыбалась во сне.
Хитрая Ложь на себя одеяло стянула,
В Правду впилась и осталась довольна вполне.
И поднялась, и скроила ей рожу бульдожью, -
Баба как баба, и что ее ради радеть?
Разницы нет никакой между Правдой и Ложью,
Если, конечно, и ту и другую раздеть.
Выплела ловко из кос золотистые ленты
И прихватила одежды, примерив на глаз,
Деньги взяла, и часы, и еще документы,
Сплюнула, грязно ругнулась и вон подалась.
Только к утру обнаружила Правда пропажу
И подивилась, себя оглядев делово, -
Кто-то уже, раздобыв где-то черную сажу,
Вымазал чистую Правду, а так - ничего.
Правда смеялась, когда в нее камни бросали:
- Ложь это все, и на Лжи - одеянье мое!..
Двое блаженных калек протокол составляли
И обзывали дурными словами ее.
Стервой ругали ее, и похуже, чем стервой,
Мазали глиной, спустили дворового пса:
- Духу чтоб не было! На километр сто первый
Выселить, выслать за двадцать четыре часа.
Тот протокол заключался обидной тирадой,
(Кстати, навесили Правде чужие дела):
Дескать, какая-то мразь называется Правдой,
Ну, а сама, вся как есть, пропилась догола.
Голая Правда божилась, клялась и рыдала,
Долго болела, скиталась, нуждалась в деньгах.
Грязная Ложь чистокровную лошадь украла
И ускакала на длинных и тонких ногах.
Впрочем, легко уживаться с заведомой ложью,
Правда колола глаза и намаялись с ней.
Бродит теперь, неподкупная, по бездорожью,
Из-за своей наготы избегая людей.
Некий чудак и поныне за Правду воюет, -
Правда, в речах его - правды на ломаный грош:
-Чистая Правда со временем восторжествует,
Если проделает то же, что явная Ложь.
Часто разлив по сто семьдесят граммов на брата,
Даже не знаешь, куда на ночлег попадешь.
Могут раздеть - это чистая правда, ребята!
Глядь, а штаны твои носит коварная Ложь.
Глядь, на часы твои смотрит коварная Ложь.
Глядь, а конем твоим правит коварная Ложь.
не давай жене повода подумать, что она променяла внимание многих - на невнимание одного.
подарок - это внимание на один день… внимание - вот ежедневный подарок.
Те, кто заваривает кашу, предпочитают, чтобы расхлебывали ее другие.
ДРЕССИРОВЩИКАМ
Не покрылись чтоб мирные зрители ранами,
В результате звериной непрошеной битвы,
Оглашенных макак угощайте бананами,
Не давая им в лапы опасные бритвы.
Во время войны первой жертвой становится правда.
Я скитаюсь… Мира исчезает. Вокруг
Безвременье… Серый туман и мрак.
И реальности нет… Субпродукт?
Заготовка? Просто горячий шлак…
Мир сейчас, словно картины Дали,
Их рисует жизнь на палитре озябшей души.
И уходят вдаль, не прощаясь, мои корабли,
Парусами-крыльями мне шелестят: «Не пиши…»
Не пиши и не жди, жизнь подошла к концу,
Краски высохли враз и палитра крошиться в руках,
Оплывают маски, едва прикоснувшись к лицу,
А из грохота выстрелов что-то ваяет страх.
Из останков, фрагментов складывает кто-то пазл,
Да такой, что уходит в отставку рыдающий сюр,
Сонм веселых свечей был потушен безжалостно, враз,
Из костей и шкур можно настроить юрт…
Паспортами выложить тропку в сегодняшний ад,
В беспросветность грядущих тысяч и тысяч дней.
И такой сладковатый и черный, как кровь, закат,
А в экране опять кривляется лицедей.