Намереваясь общаться - абсурдно думать, что в состоянии изменить этот мир .Он именно такой каким делают его люди .Но никто не запрещает быть в этом мире собой, олицетворяя все грани собственного мира ;)
Хочется сказать всем восторженным и экзальтированным, по сути от самих себя: Вы верно очень о себе высокого такого мнения, но призадумайтесь на миг, кто кроме Вас, о Вас же может так подумать?
ПЕРЕД НАЧАЛОМ РАБОЧЕЙ НЕДЕЛИ ПОМНИТЕ ! Лучше всех в колхозе работала лошадь. Но, тем не менее, Председателем она не стала!
Жизнь она не делится на кусочки… жизнь - это однородный монолит… величайшее сокровище - дарованное нам Богом… А мы раскалываем её… размениваем… разбрасываем… не ценим… Жалеем вещи… ценим деньги, но с немыслимой щедростью бросаем в небытие главное… саму ЖИЗНЬ…
Огнемет рявкнул и выплюнул капсулу. Проводив взглядом уходящий за лес дымный след, Стрелок подхватил оружие и отбежал в сторону. Он знал, что подлый враг не заставит себя долго ждать. И точно. На то место, где он только что стоял, с визгом плюхнулась огненная струя. Ответный удар, как всегда, был нанесен из такого же оружия и очень точно. Беги Стрелок чуть помедленнее, он бы уже корчился в агонии, пытаясь стряхнуть с себя зажигательную смесь. Как это позавчера было с Артистом… Стрелок поспешил отогнать страшные воспоминания. Он уже добежал до передней траншеи. Полковник одобрительно взглянул на него: - Молодец, Стрелок. Хорошо ты им вдарил! Подлый враг будет побежден! До вечера Стрелок нанес еще два удара. И еще дважды подлый враг лупил по тому месту, где он только что стоял. Вечером Полковник приказал начать общий обстрел. Стрелок считал эту затею глупой, но возражать не решился, отложил любимый огнемет и стал настраивать излучатель.
Лес стонал. Потоки огня пронизывали его насквозь. Удар - и тут же ответный. Поджаренные и парализованные птицы стаями валились на обожженную землю. Лазерные лучи, как шпаги, скрещивались над лесом. Через полчаса бой прекратился. Все собрались у штабного блиндажа. Потерь не было, только Сержанта легко ранили лазерным лучом в плечо. Однако он держался крепко, даже не выпустил из рук свой неизменный импульсный бластер. И тут они увидели человека. Тот медленно вышел из леса, неся на руках что-то или кого-то. - Подлый враг, - прошептал Полковник, расстегивая кобуру. - Может, перебежчик? - спрсил Капрал, уже держа незнакомца в прицеле парализатора. - Не похож он на врага. Такой же, как и мы, - убежденно сказал Стрелок и внезапно подумал: а на кого он похож, подлый враг? Почему-то раньше никогда он не думал об этом. Незнакомец медленно спустился в траншею, словно не замечая нацеленных на него стволов. Осторожно положил свою ношу: это был светловолосый мальчик лет тринадцати. Спросил: - Среди вас есть врач? Я не знаю, чем его зацепило. Доктор отложил автомат и внимательно осмотрел мальчишку. Улыбнулся и сказал: - Ничего страшного. Парализующий луч. Часа через два придет в себя. - Подлый враг! - выругался Полковник, глядя на неподвижное тело мальчика. Стрелок вдруг вспомнил, что у Полковника в Городе осталась жена и четверо детей. - Враг тут ни при чем, - сказал мужчина.- Его задело с вашей стороны. Все разом взглянули на Капрала. Тот растерянно вертел в руках конус парализатора. - Ничего. Все же обошлось.- Незнакомец обвел всех спокойными глазами.- Меня зовут Странник. Я пришел издалека и, если вы не возражаете, завтра уйду. - Это ваш сын? - спросил Доктор. Странник кивнул: - Да.
Было уже утро, но никто еще не спал. Вначале слушали истории Странника. А затем пели. Потрепанную гитару брал в руки то один, то другой. Наконец Певец срывающимся от волнения голосом запел любимую песню: - Спите спокойно, любимые, Где-то у дальней реки…
И все подхватили:
Черным ветром гонимые, Насмерть стоят полки.
Странник внимательно слушал. Ему, похоже, тоже понравилось. Потом встал: - Спасибо за все. Нам пора идти. Собирайся, Тим. С ними попрощались за руки, а потом смотрели, как они уходят вдаль, по направлению к Городу, подступы к которому вот уже многие годы прикрывал отряд. Стрелок вдруг вскочил и побежал за Странником. Догнал и быстро спросил: - Вы пришли из-за леса? Скажите, а каков он, подлый враг? Я здесь уже три года, но они ни разу не показались в открытую, трусы! Странник молчал и смотрел на него. Зато мальчишка сказал: - Там река. - Знаем! Ну, а враги, где они находятся?- спросил Стрелок. Мальчик смотрел на него, и во взгляде было чтото непонятное. - Там старые склады, вдоль всего берега. И они накрыты защитным полем. Я кинул в один склад камешком, его отбросило обратно, прямо мне в руку…
Правильно в наше время говорят почти все, понимают о чём говорят - немногие.
Никто не идеален, знаем…
И совершенства тоже нет…
Да, и не нужно стремиться к идеалу…
Куда важней, собою бьlть!
Грызет скалу волна морская, и стало грустно от того, что точно так-же жизнь людская - годами точит, не жалея никого.
Живые роботы могут быть никогда не созданы, если верить математической модели того, как наш мозг создает сознание. За последние десять лет Джулио Тонони из Университета Висконсин-Мэдисона и его коллеги разработали математическую основу сознания, которая стала одной из самых мощных теорий в этой области. Согласно их модели, способность собирать информацию - это ключевое свойство сознания. Ученые утверждают, что интегрированная в разум информация не может быть разбита на мелкие компоненты. К примеру, когда человек видит красный треугольник, мозг не может зарегистрировать объект как бесцветный треугольник плюс бесформенное красное пятно.
Но есть одна загвоздка, считает Фил Магуайр из Национального университета Ирландии в Мейнуте. Он указывает на вычислительное устройство, известное как логический элемент XOR, в котором есть два входа: А и Б. На выходе появляется единица, если, А и Б одинаковы, и 0 - если, А и Б разные. В этом случае невозможно предсказать результат, основанный только на, А или Б, нужны оба значения.
Редактирование памяти
Важно отметить, что этот тип интеграции требует потери информации, говорит Магуайр: «Вы вводите два бита и получаете один. Если бы мозг интегрировал информацию таким образом, у него было бы постоянное информационное кровотечение».
Магуайр и его коллеги считают, что вряд ли мозг делает это, поскольку повторяемое извлечение воспоминаний в конце концов уничтожило бы их. Вместо этого, они определяют интеграцию в терминах того, насколько сложно редактировать информацию.
Возьмем альбом цифровых фотографий. Изображения собраны, но не интегрированы, поэтому удаление или редактирование отдельных снимков вполне легко осуществимо. Но когда мы создаем воспоминания, мы интегрируем эти снимки информации в наш банк более ранних воспоминаний. Чрезвычайно трудно выборочно отредактировать одну сцену из альбома в нашем мозге.
Исходя из этого определения, Магуайр и его команда математически показали, что компьютеры не смогут справиться с процессом, который полностью интегрирует информацию. Если вы принимаете факт того, что сознание зависит от общей интеграции, компьютеры не могут быть сознательными.
Открытый разум
«Это означает, что вы не смогли бы добиться таких же результатов за конечное время, используя конечную память и физическую машину, - говорит Магуайр. - Но это совсем не означает, что в нашей голове творится какая-то магия, которая вовлекает процессы, необъяснимые с точки зрения физики. Просто это так сложно, что мы не можем обратить эти процессы вспять и разложить их».
Грустно? Есть в этом и плюсы, и минусы: у нас не будет хороших роботов-горничных, но также не будет и агентов «Матрицы».
Невролог Анил Сет из Университета Сассекса в Великобритании встречает изучение сознания математиками аплодисментами. Но он не уверен в том, что мозг не теряет информацию.
«Мозг - открытая система с постоянным оборотом физических и информационных компонентов, - говорит он. - Немногие неврологи согласились бы с тем, что сознание требует памяти без потерь».
Магуайр признает, что их доказательство будет не лучшим, если интеграция информации в мозге - обратимый процесс. «Возможно, если у вас будет очень умный алгоритм, вы сможете взломать память человека и отредактировать ее».
Как часто заливаем горе алкоголем,
Хотим унять свой страх и боль,
Но только делу не поможет водка,
А все, как раз, наоборот…
1. Главное, в чем я хотел бы быть уверенным, - что в нашем мире превыше таланта, превыше энергии, сосредоточения, целеустремленности и всего остального стоит доброта. Чем больше в мире доброты и жизнерадостности (которую можно считать чем-то наподобие дружелюбной тетушки или дядюшки доброты), тем этот мир всегда лучше. А все большие слова - добродетель, справедливость, истина - карлики по сравнению с величием доброты.
2. Бросьте выяснять, что общего у успешных людей, посмотрите лучше, что объединяет всех людей неуспешных: они все время говорят только о себе. «Мне нужно сделать это, мне нужно то…» - первые два слова обычно «мне нужно». Потому-то их никто и не любит, и поэтому они никогда не получат того, что хотят, из-за своего вечного «мне надо, я, меня, я, мой»… Интересуйся окружающими, пользуйся глазами, чтобы смотреть на мир вокруг, а не на самого себя, и тогда ты встроишься, станешь интересным, и люди к тебе потянутся. Они тянутся к теплу и очарованию, которые излучают те, кому искренне интересны другие.
3. Много раз я прикладывал руку к груди, чтобы ощутить, как под ее астматической дрожью бьется мотор сердца, вздымаются легкие, циркулирует кровь. В этих ощущениях меня поражало, насколько огромна сила, которой я обладаю. Не волшебная, а настоящая сила. Силы просто жить и сопротивляться трудностям уже достаточно, но я чувствовал, что у меня есть еще и сила творить, приумножать, радовать, развлекать и видоизменять.
4. Однажды я чуть было не издал книгу в жанре полезных советов. Она называлась бы «Стивен Фрай - о том, как стать счастливым: успех гарантирован!». Люди, купив ее, обнаруживали бы, что она состоит из пустых страниц, и только на первой написано: «Перестаньте себя жалеть - и вы будете счастливы». А остальные страницы предназначены для рисунков или записи интересных идей, - вот какая это была бы книжка, причем чистая правда. Так и хочется воскликнуть: «О, как все просто!» Но нет, на самом деле перестать себя жалеть вовсе не просто, это чертовски трудно. Потому что нам всегда себя жаль, в конце концов, вся Книга Бытия ровно об этом.
5. Мне иногда помогает думать о настроении и чувствах, как мы думаем о погоде. Вот несколько очевидных фактов: погода реальна; ее невозможно изменить, просто пожелав, чтобы она изменилась. Если темно и идет дождь, значит, темно и идет дождь, и мы это не исправим. Сумрак и дождь могут продержаться две недели кряду. Но когда-нибудь снова станет солнечно. Приблизить этот день не в нашей власти, но солнце появится, он настанет.
Точно так же и с настроением, мне кажется. Неверно думать, будто наши чувства иллюзорны, нет, они вполне реальны. Депрессия, тревога, апатия так же реальны, как погода, и точно так же нам неподвластны. И никто в этом не виноват. Но и они пройдут, непременно пройдут. Как мы смиряемся с погодой, так же приходится смиряться и с тем, какой иногда кажется жизнь. «Сегодня мерзкий день», - констатируем мы, и это вполне реалистичный подход, помогающий нам обзавестись чем-то наподобие мысленного зонтика. «Эй-эй, тут дождь, я в этом не виноват и ничего не могу с этим поделать, надо переждать. А завтра вполне может выглянуть солнышко, и уж тут-то я своего не упущу».
6. Некоторые уверены, будто их самореализации мешают многочисленные азиаты в Англии, существование королевской семьи, интенсивность дорожного движения у них под окнами, злокозненность профсоюзов, власть бесчувственных работодателей, нежелание служб здравоохранения серьезно отнестись к их состоянию, коммунизм, капитализм, атеизм, да что угодно, на самом деле, - за исключением только их собственной тщетной и бездумной неспособности взять себя в руки.
7. У меня имеется теория - большая часть бед нашего глупого и упоительного мира проистекает из того, что мы то и дело извиняемся за то, за что извиняться ничуть не следует. А вот за то, за что следует, извиняться считаем не обязательным. […] Мне следует просить прощения за вероломство, пренебрежение, обман, жестокость, отсутствие доброты, тщеславие и низость, но не за побуждения, внушенные мне моими гениталиями, и уж тем более не за сердечные порывы. Я могу сожалеть об этих порывах, горько о них сокрушаться, а по временам ругать их, клясть и посылать к чертовой матери, но извиняться - нет, при условии, что они никому не приносят вреда. Культура, которая требует, чтобы люди просили прощения за то, в чем они не повинны, - вот вам хорошее определение тирании, как я ее понимаю.
8. Парадоксальным образом ненависть к себе - один из главных симптомов клинического нарциссизма. Лишь рассказывая самим себе и всему миру, как мы себя ненавидим, мы обеспечиваем себе водопад похвал и выражений восхищения, которого, как мы полагаем, заслуживаем.
9. Вероятно, сейчас я счастливее, чем прежде, и все же должен признать, что променял бы всего себя, такого, каким стал, на то, чтобы быть тобой, вечно несчастным, нервным, диким, недоумевающим и отчаявшимся 16-летним Стивеном. Злым, объятым тревогой и несуразным, но живым. Потому что ты умеешь чувствовать, а уметь чувствовать - важнее, чем-то, как себя чувствуешь. Омертвление души - единственное непростительное преступление, а если счастье на что-то и способно, так это на то, чтобы замаскировать омертвление души.
10. Если вдуматься, у любви нет цели - это и делает ее столь величественной. Цель есть у секса, в смысле разрядки или, иногда, размножения, но любовь, как любое искусство, по выражению Оскара Уйальда, бесполезна. Именно бесполезные вещи делают жизнь заслуживающей того, чтобы жить, и одновременно полной угроз: вино, любовь, искусство, красота. Без них жизнь безопасна, но не стоит беспокойства.
Говорят надо думать больше о хорошем, чтобы хорошее воплощалось в твою жизнь… Вот решила думать о миллионе… без разницы о каком, главное это много…)
ПРОСТО ХОЛОДНО БЫЛО…
Им по двадцать. Они друг для друга как две половинки.
Не знакомы ещё, но как будто на встречу спешат:
Он бежит на работу, сверкают на солнце ботинки;
Она за руку в садик братишку ведёт, малыша.
Мельком встретятся взглядом, и снова проблемы не ждут:
Одинокие оба, но времени нет ни на что;
Он работает в офисе, а у неё институт…
Только годы идут, и немало событий прошло…
Им по тридцать уже, и случайная встреча опять…
Взглядом встретились вновь: узнаванье на лицах мелькнуло.
У неё за плечами развод, и сыночку лет пять;
У него развалилась семья, что-то в сердце кольнуло…
Только холодно было на улице, вьюга мела,
И зима в том году суровою быть не забыла…
На работу спешила она, сына в садик вела…
Да, в конце-концов, просто на улице холодно было…
Им по сорок уже, и случайно столкнулись в метро…
Снова встретились взглядом, и сердце забилось неровно…
И уже через час они вместе в ближайшем бистро
За горячим цейлонским живым увлеклись разговором…
То, что вместе должны быть - понятно уже с парой фраз,
Друг от друга тогда не могли отвести они взгляд…
Поженившись уже, задавались вопросом не раз:
Почему же не встретились раньше, лет двадцать назад…
Единичные проявления человеческой сути - отражение индивидуального в целостном мире. Массовые проявления человеческой сути, как коллективного и осознанного - отражение эпохи, ее этапа в рамках общества и государства. Оглянитесь вокруг на сколько значимо само понятие культуры для тех, кто вас окружает?
Что может бесконечно долго вызывать интерес в собеседнике, иногда симпатию, или, пусть даже антипатию, но с неизменным желанием не ставить точку процесса общения …