Теперь иная жизнь, ребята… Но память бережёт, что свято…
Из поднебесья в мир досужий
Спустился росчерк или взгляд:
Из черточек и полукружий
Родился буков ладный ряд.
И продолжением чудесным
Хмельная кружит голова,
Рождая облачную песню —
Из букв слагаются слова.
И, то ли души, то ли ветви
Плодотворят зачатьем слог.
И что за сила в звуках этих?
Божественность или порок?
Они всесильны и нетленны,
Как Леты древняя молва.
Вскрывают судорожно вены
Блестящим лезвием слова.
И на поломанном пороге
Беды низвергнут колдовство,
Одним лишь стоном, звуком слогом,
Души врачуют естество.
Из черточек и полукружий
Родился буков ладный ряд.
Слова — великое оружье,
Богов изысканный наряд.
2002 г.
Мы когда-то забыли, что были детьми,
Позабыли как верили в чуда,
Как прощали за всё, тогда были людьми,
Злости в нас столько стало, откуда?!
И улыбка всё реже нам режет сердца,
Ищем в каждом добре мы подвоха,
Что любить стоит искренно, вот чудеса!
А не плакаться всем, уж как плоха.
И любимые врятли просили о том,
Чтоб обидой в тоске укоряли,
Вряд-ли станет приятно, под летним дождём,
Говорить от прогулки устали?!
Вам молиться не стоит, коль выгоды ждать,
Легче с этим вам жить уж не станет,
Улыбнитесь, не будете вы скрягой такой,
От улыбки, день хмур, не бывает!
В последнее время чувствую: что-то мешает мне за спиной. Заглянула в зеркало — пусто, на полу лежит рюкзак вещевой. Отвернулась — опять будто что-то мешается. Надо бы показаться врачу. Может, какой синдром просыпается? Или сама не знаю, чего хочу? А на днях тащусь с работы уставшая. Дождик… В лужах — гладь голубая. И надо же — в грязной воде отражается птиц молчаливых тёплая стая. И вдруг будто что-то зашевелилось, двинулось за спиною тихонько. Гляжу в лужу — перо пробилось. Ещё одно распрямилось легонько. Внезапно раскрылись, как бабочки кокон — огромные, белые, по-птичьи прекрасные… За спину откинула локоны, чтоб не пугать прохожих напрасно. Но разве спрячешь крылья под волосы? Так вот что мне так долго мешалось?! Полечу за птицами в небеса — искать страны, где бы лучше мечталось…
Т.
Я с луною выпью чаю,
В звездной растворясь мольбе.
Я тоскую, я скучаю,
Я скучаю по тебе.
У печали нет препоны —
Колесница в сто коней,
И глубоких, тяжких стонов
Корпус пажеский у ней.
В этом царстве гибнут силы;
Гаснет лунная свеча…
Толь слеза в стакан скатилась,
Толь звезда упала в чай?
Я скучаю…
2002 г.
— Я не лезу в твои дела, ты в мои… Хорошо?
— Хорошо. Где ты был?
— Я — в твои, а ты — в мои… Помнишь?
— Помню. С бабами?..
не носите прошлое за собой
а оставьте прошлое за спиной
там живут события,. что прошли
вам же надо данное обрести
Там, где над быстрою рекою,
Склонилась ивушка в поклоне,
Пел соловей для нас с тобою,
Укрывшись в пышной её кроне.
Плескалась гладь воды со всхлипом,
Седою пеною волны.
Во тьме глубин мешая рыбам,
О ярком солнце видеть сны.
А солнце — нам с тобой светило,
Делясь живительным теплом.
И в наших жилах его сила,
Согрев, кровь делала огнём.
Ах, как же много буйных вод,
С времён тех сладких убежало.
В них иногда, как миг был год,
А иногда, в нём Вечность спала.
Там, где над быстрою рекою,
Склонилась ивушка в поклоне.
Всё так же, с пеною седою,
Волну, на берег река гонит…
Марковцев Ю.
Девочка с малиновыми локонами
в джинсовые пела небеса.
Полночь в ярких звёздах одинокая,
Как-то заглянула ей в глаза.
Навела тоску холодной снежностью,
Поутру растаявши без сил.
Девочка с малиновою нежностью
стала цвета пурпурных чернил.
Прикрывая наготу джинсовкою,
оторвав от неба лоскуток,
Девочка неправильной дорожкою
свой пустила чистый голосок.
И врастая в улицы течение,
под шансон потрёпанных дворов,
Девочка с малиновым влечением
исступлённо пела про любовь.
Ей казалось главное — мелодия,
а слова — пустое дежавю.
Только жизнь в отчаянных рапсодиях
каждый день играло новую зарю.
Волосы покрылись тонким инеем,
выцвел голос и истрёпан джинс.
И уже совсем другие линии
расчертили нотный стан столиц.
И уже поют другие девочки —
волосы окрашены в янтарь.
Под глазами на изломе — стрелочки,
а в глазах — заснеженный январь.
Жизнь пропета второпях, по глупости,
даже не достав до верхней «до».
Женщина с малиновою мудростью
просит подаянье у метро…
«Вы не поняли, мисс, я совсем не прошусь к вам в постель.
Мне вот только казалось, нам есть, что поведать друг другу.»
(А. Макаревич)
Счастье бродит по свету — усталый седой пилигрим.
Кто-простив, кто-поняв, по лесам его ищет, по долам.
Ну, а это, всего лишь, когда любит тот, кто любим,
Остальное все — эхо от отзвуков главного соло.
От последней черты, до рождения путь недалек.
Чью судьбу нам хранилище выдаст, змеи или птицы?
Вы не поняли, лорд, мне не нужен был ваш кошелек,
Просто мне показалось, что ангел меж нами струится.
Сеть заброшена в море интриг и фальшивых страстей,
Пусть суденышко тонет, мы, все-таки, жаждем улова.
Но на грани высокого света и царства теней
Нам всего — то и нужно одно человечное слово.
Моих грез обезумевших гордая высшая знать
От меня прямо к небу, взметнувшись, летит без испуга.
Вы не поняли, сэр, я не думала вас соблазнять,
Просто мне показалось, что сможем услышать друг друга.
Пусть дожди, как в тамтамы, в окно мое яростно бьют,
И прожектор луны за колючею проволкой в зоне.
Не могу я писать, если душит покой и уют,
Если сердце молчит, а душа моя спит, а не стонет.
Со своим одиночеством сяду один на один,
Разолью по стаканам горячую, сладкую брагу.
Как вы правильно поняли все, нежный мой господин,
Отворите окно и подайте перо и бумагу.
2002 г.
Я видел парады планет
И космические конфетти.
В ночном небе зажегся
Знакомый фитиль.
Меня разбудил голос,
Он сказал: мы ждем к десяти.
Он сказал: если хочешь,
Твой друг тоже может прийти.
И я подумал, как же
Все-таки звезды ярко горят,
И я подумал, как же
Все-таки громко сердце гудит,
И я спросил себя,
Где сейчас тот маленький я,
Набивающий мяч во дворе,
И слушающий кассетный CD.
Мама, я должен
Покинуть наш скромный чертог,
Мы предали эту землю,
Как когда-то Иисуса — фарисеи.
Мама, твои глаза —
Это самый прекрасный цветок.
Давай обнимемся,
Словно почва и семя.
Я спускаюсь по лестнице,
Я слышу хохот.
Я проглотил всю свою боль
И мне сделалось плохо.
Рычат турбины,
До вылета десять минут.
Мама, я слышал голос.
Он сказал:
Меня уже ждут.
муха попавшая в фарш от котлеты неотделима
Коль не меняешь своих взглядов, Воде стоячей ты подобен: Чудовищных ползучих гадов Твой разум порождать способен.