-Сынок, выпей со мной. -Ну папа! -Но я же с тобой уроки делал?!
Прислушайтесь к голосу разума… Слышите??? КАКУЮ ХРЕНЬ ОН НЕСЕТ???
Иногда бывают такие моменты, когда хочется крикнуть ОСТАНОВИТЕ ЖИЗНЬ, Я УСТАЛА!!! Но ангел, как всегда, тихо дотронется до плеча и шепнет тихонько НЕ ТВОЯ ОСТАНОВКА. ЖИВИ!!!
ПОСВЯЩАЕТСЯ КРИЗИСУ!
Я согласен - и впредь не платите,
Пусть шатает меня на ходу,
Не давайте житья, не кормите,
Все равно на работу приду.
День аванса, - нет траурней даты,
Просто нет его в этом году,
Задержите еще и зарплату,
Все равно на работу приду.
Отдыхать никуда не поеду,
Это море имел я - «в виду»,
Голый чай и сухарик к обеду,
Все равно на работу приду.
«Премиальных» мне вовсе не надо,
Я фигуру свою берегу,
Не нужны никакие награды,
Все равно на работу приду.
Ничего, что одежда помята,
Я не вру Вам, имейте в виду,
Если «вход» для меня будет платным -
Я «в кредит» на работу приду.
Я приду, даже если затменье,
О морозах зимою забуду,
Даже если в мозгу помутненье,
Я ПРИДУ! НО РАБОТАТЬ НЕ БУДУ!!!
Тук-тук-тук
Что может быть прекраснее заката? Вот так сижу вечерами у себя на балкончике в кресле, потягиваю ароматный зелёный чаёк с жасмином и наслаждаюсь заходом солнца. Живу я на девятом этаже, практически под крышей, и вид с моего балкона просто восхитительный, совсем не тот, что снизу. Мне нравится наблюдать, как этот яркий огненный шар, уходя за горизонт, словно тает в пучине людских страстей и ненависти. Не знаю, почему, но мне кажется, что закат можно сравнить именно со страстью и ненавистью. Ведь эти два чувства, достигнутые предела, горят именно тем огнём, каким горит солнце, прежде чем исчезнуть от наших глаз. И потом наступает тьма.
Тук-тук-тук.
«Странно, слышу какой-то стук, будто в дверь стучат, но зачем стучать в дверь, когда в неё можно позвонить».
Тук-тук-тук.
«Звук, как из-под земли, хотя откуда я могу знать, как стучат из-под земли. Услышал где-то это выражение и использую его, не зная истинного его смысла. Может в квартире что-то постукивает, может трубы, ладно, вместо того, чтобы сидеть и гадать, пойду и найду источник стука».
Я вошёл с балкона в комнату и прошёл в коридор - вроде тихо, нет никакого шума, кроме редко и равномерно капающей воды из крана на кухне.
«Нужно завтра вызвать сантехника, чтоб починил этот дырявый кран. Наверное, показалось, пойду за кружкой схожу и заварю себе ещё чаю».
Я сходил за кружкой и заварил себе ещё чаю, и пошёл на балкон в своё любимое кресло. С этим креслом меня связывает всё прекрасное в моей жизни. Оно очень удобное, в нём можно не только сидеть обычным образом, но и, раздвинув его, даже поваляться. На нём я обычно перечитываю своих любимых классиков, временами фантастику и ужастики, но только не мелодрамы, где обычно вознесённые до небес, сверхчувствительные герои плачут и занимаются любовью на каком-нибудь диванчике, в течение всего романа - жутко уморительно.
Тук-тук-тук.
Единственное, что меня, возможно, связывает с героями этих романов, это то, что я время от времени использую своё кресло, как любовный полигон двух противоборствующих сторон (в смысле «движений»), занимаясь любовью с нравившимися мне девушками.
Тук-тук-тук.
«Опять этот стук, точно такой же, как и до этого, какой-то глухой и однообразный, может в какой-нибудь комнате птица на карнизе снаружи в окно постукивает, пойду, посмотрю».
Я снова прошёл в коридор и стал прислушиваться, откуда донесётся стук. С прошлого моего перехода по коридору уже стемнело, но всё равно было хорошо видно, и я не стал включать свет, чтоб не спугнуть птичку. Простоял несколько минут, стука нет, только вода на кухне капает.
«Всё-таки хватит оттягивать эту идею с сантехником».
Я решил, что стук слышно только на балконе и перевёл эту мысль на соседей, может у них что-то постукивает, а это меня не касается. Может ещё чайку? Нет, хватит, ведь говорят же, что зелёный чай посильнее кофе будет, кофеина в нём вроде больше. Хотя, что мне этот кофеин, ведь меня привлекает в зелёном чае в первую очередь его вкус и аромат, но рисковать всё равно не буду, а то придётся всю ночь ворочаться и усну только под утро. Пойду, посижу ещё на балконе - скоро должна Луна взойти, посмотрю на неё некоторое время, по-романтизирую и на боковую.
Я завалился на кресло и стал смотреть на ночное небо, с боку показалась Луна, сегодня, наверное, полнолуние, какая-то она большая и круглая - значит так и есть.
Тук-тук-тук.
Крадётся потихоньку, не торопясь так, будто нехотя, вроде как устала уже от этой регулярной работы второго небесного светила. Видите ли, вся радость и благодарность жизни достаются звезде первой величины, а ей, бледному ледяному отражению звезды в тени - лишь волчий вой и помыслы романтиков.
Тук-тук-тук.
«Снова где-то стучит, странно, такое ощущение, что этот стук регулярен. Нет, сейчас точно понятно, что это не у соседей, это где-то в глубине моей квартиры».
Я подскочил с кресла и выбежал в коридор, остановился и стал прислушиваться, откуда раздастся стук. В коридоре стало совсем темно, и ничего не было видно, но я решил не включать свет, так как до выключателя пришлось бы идти через весь коридор к входной двери, и я снова упустил бы источник стука. Всё время выжидания ко мне вперемешку с любопытством подступало какое-то жуткое чувство. Я на мгновение подумал, что стук может раздаться у меня за спиной, где-нибудь в туалете или в ванной комнате, и по всему моему телу пробежал озноб. Прошло ещё какое-то время и, наконец, это произошло:
Тук-тук-тук.
Такой глухой звук со стороны входной двери. Я тихо подошёл к ней и глянул в глазок, но через него было плохо видно: всё расплывчато и ещё на площадке почему-то нет света, хотя это очень редкий случай, что на площадке не горит свет. Я присмотрелся, и справа от двери разглядел силуэт, на мой взгляд человека. И тут меня подбросило от того самого глуховатого стука:
Тук-тук-тук.
От неожиданности я словно из тела выскочил и отскочил от двери.
«Надо же, так можно и заикой стать, в лучшем случае».
Я набрал полную грудь воздуха и выдохнул, а сердце колотилось, как у зайчишки при виде опасности. Собравшись, я щёлкнул по выключателю, и мне стало не по себе: свет не загорелся.
«Опять свет вырубили, как они это всё вовремя делают. Если у них что-то происходит, то обязательно на ночь… Кто бы это мог быть у меня под дверью, да и что ему нужно в такое время?».
Я сделал длинный и очень тихий шаг к двери, но пол под ногами всё равно заскрипел, а в тишине это всегда звучит предательски. Я снова начал всматриваться в глазок, силуэт находился на том же месте, где и прежде.
«Что такого важного ему от меня нужно? Почему бы в другую дверь не постучать? А может это сосед? Ну, если так, то почему именно сейчас ему от меня что-то понадобилось, для этого есть утро, день и вечер, но никак не ночь».
- Кто там? - спросил я неуверенно.
Никто не ответил. Я почувствовал в себе уверенность, подумав почему-то, что это может быть воришка, который перед тем как воровать, проверяет, есть ли кто дома.
- Кто там? - спросил я более уверенно, но мне снова никто не ответил.
- Кто вы и что вам нужно? - я был настойчив.
Меня это молчание начало настораживать, было какое-то неловкое ощущение, я почувствовал легкий озноб и в голове у меня забегали далеко не добрые мыслишки.
- Ещё раз спрашиваю, кто вы и чего вы хотите?! - громко спросил я, но в ответ мне словно выстрелами сквозь дверь раздалось:
Тук-тук-тук.
- Уходи лучше, а не то я милицию сейчас вызову! - этот стук уже во второй раз меня испугал, что совсем немыслимо, тем более в своей же квартире, являющейся моей крепостью. Дважды за вечер меня мог испугать разве что здоровенный пёс где-нибудь в подворотне.
Но в ответ на мою угрозу по всей моей квартире всей своей оглушительностью раздалась ненавистная в данный момент тишина. И только на кухне изредка равномерно капала вода из крана, что придавало тишине ещё большую зловещность.
Я ещё раз щёлкнул по выключателю, но свет не загорелся.
«Может лампочка сгорела?»
Я перещёлкал выключатели на кухне и в ближайших комнатах, света не было нигде.
Тук-тук-тук - снова донеслось со стороны двери.
В главной своей комнате, я нащупал на кресле пульт от телевизора и пощёлкал по нему - телевизор молчал.
«Что это такое, даже телик, который бывает, сутками не замолкает, сегодня настроен против меня».
Проходя на цыпочках мимо входной двери, я боялся, что она неожиданно взорвётся от сильного удара в неё и сквозь обломки на меня кинется какое-нибудь существо или невероятно сильный человек и примется рвать меня на части. Не знаю, почему у меня были такие мысли, но в воздухе моей «крепости» витала какая-то зловещая энергия, настроенная на моральное моё уничтожение. Я вошёл в кухню и, ведя рукой вдоль стены, скинул со стула на пол домашний телефон. Вот это-то совсем было не нужно - я не хотел, чтоб этот человек знал, где я нахожусь.
Я поднёс трубку телефона к уху, но гудков не было.
«Вот дурак! Раз света нет, значит и телефон не должен работать, он же от блока питания работает».
Я взял кружку и поднёс её к стене, за которой находился тот, кто стоит возле входной двери, приложил к ней ухо и стал вслушиваться. Никаких звуков, кроме последовавшего спустя какое-то время:
Тук-тук-тук.
Если до этого мне было ещё как-то жутковато, и я испытывал какое-то странное возбуждение от всего происходящего - чего-то нового, то сейчас меня пронзил нервический, скребущий всё тело страх. В кромешной тьме я судорожно забегал глазами по всем, ещё более тёмным углам своей кухни в поисках спасения - как мне казалось. На самом деле я ещё больше нагонял на себя страху - куда я не взгляну, мне кажется, что из темноты на меня смотрят чьи-то закрытые, светящиеся бледным светом сквозь прозрачные мутные веки глаза, они что-то хотят от меня…
Я подскочил к окну и отдёрнул штору, из-под которой просачивался тонкой полосой свет ночной улицы. Во дворе моего дома горел всего один фонарь, горбясь стоящий у забора, огораживающего какие-то складские помещения. В доме света не было ни в одном окне, должно быть так и есть - либо авария, либо ещё что.
«Куда же я положил мобильник? Последний раз я звонил с него на работу сторожу в пятницу вечером, прошло два дня… Даже не предполагал, что он так сильно мне понадобится».
Тук-тук-тук.
«Что ж за чертовщина такая? Какой настойчивый, ублюдок…».
Подбежав к входной двери, я машинально крикнул в замочную скважину:
- Я вызвал милицию! Сейчас они научат тебя, как и где нужно правильно стучать, подонок! - и отскочил от двери, не желая в очередной раз попасться на неожиданную уловку со стуком.
Сердце билось так часто, и было ощущение, что оно пробьёт сейчас мою грудь изнутри. К горлу подступил ком, и я не мог его проглотить, чем чаще я сглатывал слюну, тем больше он, казалось, становился.
«Я позвонил сторожу и положил его на полку Чехова».
Тук-тук-тук.
Я задом отступил пару шагов в сторону своей комнаты и, развернувшись, побежал. Забежав в комнату, я подскочил к книжному шкафу и ударил об него коленом. Боль была не долгой, терпимой. Я обшаривал полку с книгами
«Не может быть, он точно был на этой полке, ну даже, если и упал, то был бы на полу, а его здесь нет! Что же делать?!».
Я поднялся, и начал шарить по всем полкам шкафа. Залез в гардеробный и обыскал все карманы - телефона нигде не было.
«Что же это такое? Он должен был быть здесь! И никто не позвонит на него - чёртово одиночество, тут-то и проявилась вся твоя прелесть…».
Я был одиноким человеком, не в душе, нет. В душе я был счастлив, у меня было всё, что нужно в наше время обычному человеку: квартира, машина, любая одежда, достойное питание, достойная работа… У меня не было друзей… Даже на работе я ни с кем не сближался - только профессиональные отношения. У меня было своё мировосприятие и дружба, как часть его, имела посредственное значение.
Тук-тук-тук.
«Мне кажется, или в этом проклятом доме больше не раздаётся никаких звуков, кроме этого чёртово стука и дебильного капанья на кухне!».
Я выскочил в коридор и, подбежав к входной двери, с размаху влепил в неё кулаком:
- Ты, бестолочь, займись чем-то полезным, или я сейчас же разнесу твою бестолковую голову!!!
Кап, кап, кап - с кухни.
- Что ты молчишь, урод?! - я уж сорвался на истерику. - Ещё один стук, и я из тебя решето сделаю, у меня ружьё есть!
Я замер в ожидании какого-либо ответа и в третий раз попался на испуг:
Тук-тук-тук.
Отскочив в страхе, перемешанном с яростью, я выругался в сторону входной двери всеми ругательными словами, какими только был богат мой лексикон. Прокляв в гневе эту проклятую уже не раз дверь и, стоящего за ней стукача, я рванул в сторону своей кладовой.
«Что же это получается? Выходит он мне свет обрубил и решил поиздеваться надо мной? Я тебе сволочь сейчас устрою, постучишь мне ещё, разучишься это делать и себя не вспомнишь!».
Я пересёк всю квартиру со скоростью возбуждённого маньяка, хоть и не знаю, какая может быть скорость у такого ублюдка, но маньяк во мне пробуждался, я готов был порвать этого назойливого и тупого, а может быть и глухонемого вредителя моих нервов. В кладовой было темнее, чем везде, словно в пещере, где не живёт ничего живого. Кое-как по старой памяти я нащупал в дальнем её конце чемоданчик с инструментами, предварительно перевернув всё с ног на голову, и завалив себе коробками из-под аппаратуры путь назад. В металлическом чемоданчике было всё необходимое для хозяина своего дома. Я нащупал молоток, разводной ключ, и пилу по дереву.
«Возьму молоток с ключом, а пилу оставлю на потом, если придётся его распиливать».
Выбираясь из кладовой, я перемял все коробки и ободрал подбородок, когда провалился в одну из коробок и ударился им о неровный пол. Нащупал выпавший молоток и наконец, выбрался из кладовой. Когда я очутился в своей комнате, со стороны балкона из окна на меня смотрело огромное и зловещее красное лицо, это была Луна. Никогда её такой не видел, эти кратеры на ней сейчас особенно придавали ей человеческие черты, делая её лицевую часть такой зловещей.
На цыпочках подойдя к входной двери, я глянул в глазок - всё тот же силуэт на том же самом месте:
Тук-тук-тук.
Я отскочил, в какой уже раз от двери в испуге, выронив при этом инструменты. Они, почему-то ударившись друг о друга, так зазвенели, что у меня защемило что-то в голове. С грохотом упав на пол, они в мгновение разнесли по всей квартире дьявольскую тишину. У меня из груди вырвался протяжный нечеловеческий рёв, и я в ярости набросился на дверь и стал по ней колотить руками и ногами:
- Урод ты чёртов, тварь проклятая, что тебе от меня нужно?!! Чего ты добиваешься?!! Хочешь, чтоб я в порыве ярости дверь тебе открыл, не дождёшься, ублюдок «такой эдакий»!!! Не дождёшься!!!
А в ответ мне:
Кап, кап, кап - из кухни.
Тук-тук-тук.
В ответ я ударил со всей силы кулаком в дверь и побежал, схватившись за волосы на голове к себе в комнату. Выбежав на балкон, я пнул кресло ногой и упал, схватившись за ногу, от страшной боли, пронзившей мою ступню. Кресло даже не сдвинулось с места, а я теперь буду хромать недели две, если не больше. В отчаянии я смотрел на дьявольское лицо, отражающееся от Луны, и умолял о помощи.
«Что же мне делать? Он из меня всю кровь так высосет, что же делать? Молоток, ключ, разве я смогу ими воспользоваться? Да я всю жизнь избегал обычных кулачных драк, а тут молотком человека ударить… Мне нужно что-то другое».
Я встал и, прихрамывая, побрёл к входной двери, решив уладить это недоразумение мирным путём. Быть может, услышав от меня что-то хорошее, он, наконец, оставит меня в покое.
- Послушай, чего ты хочешь? - ласково спросил я, прижавшись к двери, будто надеясь, что это как-то поможет. - Может еды тебе дать или ты Библию пришёл почитать мне? Ты скажи, чего тебе нужно? - умоляюще вопрошал я.
Тук-тук-тук.
- Да что тебе от меня надо, зачем ты меня мучаешь, что я тебе сделал??? Не открою я тебе дверь, убирайся отсюда!!! - в ярости сорвавшись, прокричал я.
«Он меня выкуривает, хочет, чтоб я дверь открыл, и он меня, либо топором, либо ещё чем ударит, не дождётся, свинья настырная!»
Я нервно посмеялся и крикнул:
- А вот это ты видел?! - и сделал такой жест: одну руку сжал в кулаке, а второй ударил первую выше локтя по бицепсу.
Я подскочил к окну на кухне, открыл его и стал высматривать, вдруг, кто проходить будет внизу, крикну ему, чтобы помог, этаж-то девятый, не сбежать из этой ловушки. Обычно под окнами шумные компании выпивают, а сейчас нет ни одного человека, что ж так неудачно, орать-то смысла нет, подумают, напился и горланит, ещё и обматерят.
Тук-тук-тук.
«Без паники, думай, думай, думай… Телефона нет, под окнами никого нет, дверь я не открою в любом случае - из квартиры не выбраться, я в ловушке, в ловушке у себя же дома, в своей же „крепости“, что за бред! Нужно переждать до утра, соседи на работу пойдут и спугнут этого урода. Ничего, всего-то ночь переждать, раньше-то годами в осадах просиживали, ничего, некоторые и выживали».
Тук-тук-тук.
Кап, кап, кап.
Я упал задницей на пол и опёрся спиной о подоконник, ткнув лицо в колени и сдавив руками уши.
«Ещё и этот чёртов дырявый кран, за что мне это?! Боже, если ты есть, помоги мне, дай мне ещё один шанс, я буду людям помогать, буду себя всего отдавать, лишь бы всё это прекратилось!!! Друзья у меня будут, они же есть у меня, мои одноклассники, те, с кем я с самого детства бок обок жил, они же встречаются постоянно, вот и я с ними тоже буду…».
Кап, кап, кап.
«А этот кран я завтра сам починю, делов-то немного затянуть его, раз оборот, два оборот и всё, и не течёт вода, сам сделаю, да, сам…».
Кап, кап, кап.
«Сам всё буду делать, нечего на других перекладывать, и друзья у меня есть, я не один, я просто их забыл, но сейчас я их помню, всех помню, моих друзей…»
Кап, кап, кап.
В кухне стало светлее, на противоположной от меня и от окна стене появился блик, как от костра и он становился всё больше и насыщенней. Было такое чувство, что кухня вспыхнула огнём, и этот огонь всё разрастается и скоро выжгет всё, в том числе и меня. И не будет больше ни меня, ни моей кухни, ни моей квартиры - останется лишь пепел и смрад от моей одинокой и никчёмной жизни, который будет стоять на этом месте ещё долгое время…
Кап, кап, кап.
Я понял, что стук прекратился и убрал от ушей руки и стал себя ощупывать, жив ли я или, быть может, это сон. Я жив и боль в стопе говорила мне, что это был не сон. Поднявшись и переминаясь лишь на одной ноге, я повернулся к окну. Из-за горизонта медленным пылающим шаром выкатывалось Солнце - рассвет. Пожалуй, это самый прекрасный и желанный рассвет в моей жизни. Для меня этот рассвет - олицетворение начала не только нового дня, но и новой жизни, жизни, в которой буду не только я и мои мысли, но и другие, дорогие мне люди, которых я забыл однажды.
(с)Тима Краснослов
Жизненные реалии таковы, что деготь продается в бочках, а мед в баночках.
Запыхавшийся и взмыленный, с дикими глазами на набережную выбегает мужик. С криками: Стойте! Подождите!!! с разбегу забрасывает свой чемодан на находящийся в 5 метрах от причала паром, поскальзывается, падает, вскакивает, наконец, разбегается и прыгает на паром, в последнюю секунду повисает на каком-то канате. Пыхтя и тяжело дыша, подтягивается на нем и падает обессиленный на палубу… Затем довольный встает, отряхивается и произносит:
- Уфффф! Все-таки успел!
Офигевший от всего этого капитан:
- Мужик, ты чего? Мы еще не причалили…
Жизнь не удалась, но попытку засчитали.
Ни когда не думал что
напишу это, но…
Вот и выросло поколение
которое не знает Сектор
Газа …
Почему девушки чаще всего называют себя кошечками или тигрицами… Оленихи или самки утконоса тоже бывают одиноки и игривы…
Смеётся суслик в неуютной норке. На спинку опрокинулся жучок. Хохочет ёжик, носится по горке, Совсем с катушек сьехал, дурачок! Летают птички странными кругами, И ржёт кобылка с пенкой изо рта, Сороконожка дрыгает ногами, От смеха слёзки льются у крота. Ржут белочки и падают с деревьев, Сова забавно ухает в дупле, Хохочет грач до выпаденья перьев. И мушка со сверчком на веселе. Кузнечики смеются в травке где-то, Мышонок, змейка, ящерка и тля. .Стояло жаркое, засушливое лето, Горели конопляные поля))))))))
Никогда, никогда, никогда не сдавайтесь,
Как бы не было трудно по жизни идти.
На колени упав, вновь с колен поднимайтесь,
Чтобы стиснувши зубы до цели дойти!
Никогда, никогда никого не судите,
Да не будете сами судимы тогда.
Постарайтесь понять, а понявши, простите…
Бог обидчикам Вашим единый судья!
Никогда, никогда ни о чем не жалейте,
Пусть не всё, что хотели Вы сделать смогли.
Всё зависит от Вас: захотите, сумейте…
И преграды останутся все позади!
Никогда не жалейте о том то что было,
Дней минувших, увы, нам уже не вернуть.
Никогда не жалейте о том то что будет,
Дней грядущих ещё не известен нам путь.
Никогда, никогда не копите обиды,
Пусть обидчиков Ваших накажет судьба.
Не дано им понять, что других обижая,
Изначально они обижают себя.
Никогда, никогда не стесняйтесь любимым
Признаваться в любви и творить чудеса.
Пусть Любовью и Богом по жизни хранима
В Вашем сердце живёт лишь одна доброта!
Не ссорьтесь, влюбленные.
Жизнь коротка.
И ветры зеленые
сменит пурга.
Носите красавиц
на крепких руках.
Ни боль и ни зависть
не ждут вас впотьмах.
Избавьте любимых
от мелких обид,
когда нестерпимо
в них ревность болит.
Пусть будет неведом
вам горький разлад.
По вашему следу
лишь весны спешат.
По вашему следу
не ходит беда.
…Я снова уеду
в былые года.
Где были так юны
и счастливы мы.
Где долгие луны
светили из тьмы.
Была ты со мною
строга и горда.
А все остальное
сейчас как тогда:
те же рощи зеленые,
те же снега.
Не ссорьтесь, влюбленные.
Жизнь коротка.
В понедельник лучше приходить на работу во вторник.
Любви добиться - невозможно,
И невозможно заслужить.
Сказать «Люблю» - совсем несложно,
Стократ сложней - уметь любить.
Открытым быть и откровенным,
По зову сердца и души,
Быть в чём-то - робким, в чём-то - смелым,
И вовремя сказать «Прости»,
Уметь читать слова во взгляде,
Порой совсем не слыша их,
Прикосновение ощущая,
Услышать сердца стук в груди,
Благодарить за расставания,
За нежность мимолётных встреч,
Нетерпеливостью желаний,
Не обижаясь, пренебречь…
Любовь - сама себе хозяйка,
Ей чужды торопливость, суета.
Она придёт сама, внезапно,
Благословлением свысока.
Любви добиться - невозможно,
И невозможно заслужить.
Сказать «Люблю» - совсем несложно,
Стократ сложней - уметь любить.