В связи с новой версией следствия, что Скрипали были отравлены гречкой, Британия высылает всех греческих дипломатов.
Смешная? Ну, и что… какая есть…
А кто же не смешон, на самом деле?
Кому-то лесть нужна, кому-то честь,
Кто — как огонь, а кто плетется еле —
Все разные, но безупречных нет…
Смешны бываем в целом все и лично,
Когда рождаемся на белый свет
И думаем, что всё пойдет отлично.
Ну, а судьба накрутит узелков,
Что и десятка жизней нам не хватит,
Чтоб всё распутать… Кто из нас готов
Себя на что-то главное потратить,
Не думая о радостях своих?
Смешная? Что ж… смеюсь я… не горюю.
День беспокойный к вечеру утих,
И всё, что навыдумывала всуе,
Куда-то уползает не спеша,
И вновь спокойна и светла душа…
…Конечно, для буржуа закон свят: ведь он является его собственным творением, издан с его согласия для защиты его личности и его интересов. Буржуа знает, что если один какой-нибудь закон и причиняет ему неудобства, то всё законодательство в целом направлено к защите его интересов, а главное, что святость закона, неприкосновенность порядка, установленного активным волеизъявлением одной части общества и пассивным — другой, является самой надёжной опорой его социального положения.
…Буржуа находит в законе, как и в своём боге, самого себя и потому закон для него свят, потому и дубинка полицейского, которая в сущности является его дубинкой, обладает такой поразительно умиротворяющей силой в его глазах. Но, конечно, не в глазах рабочего. Рабочий слишком хорошо знает, он слишком часто испытал на опыте, что закон для него — кнут, сплетённый буржуазией, и потому он прибегает к закону только в том случае, когда его к этому вынуждают.
…Ему повезло — его карьерная лестница была ещё и… выдвижной…
(ЮрийВУ)
Даша искала работу. Увидев в местной газете объявление, что проводится собеседование, она в назначенное время пришла в офис. Директором была женщина 45 лет, моложавой внешности. Даше пришлось ждать целый час, когда она появилась. Пригласив в кабинет, Директриса задала ей несколько вопросов, потом вытащив расчёску из сумочки, уронила её на пол. Первым делом, Даша хотела поднять расчёску, Директриса всё же была старше её в два раза… Потом что-то в душе изменилось.
— Нет. Не буду поднимать.
Пролетело в голове.
Директриса, внимательно взглянув на неё, подняла расческу с пола.
Только позднее Даша узнала, что это был у неё такой метод проверки.
Из всех претендентов на это вакантное место, Директриса выбрала её. И сказала об этом сразу:
— Мне достаточно было пяти минут, чтобы Вас принять.
Даша ответственно относилась к работе, чем заслужила уважение своих коллег и не боялась высказать своё мнение Директрисе, если считала, что та не права, хотя в коллективе её жёсткого характера побаивались.
И на одном собрании, давая характеристику каждому работнику, Директриса, указав на Дашу, сказала только ей одной такое:
— Вот ты — Личность. И за это тебя — уважаю.
…Если на вас обрушилась слава, не сторонитесь её — потом будет что вспомнить… если выживите…
(ЮрийВУ)
Стюардесса заходит в кабину самолета:
— Капитан, наш самолет только что захватили еврейские террористы с бомбой!
— А почему вы решили, что они еврейские? Они сами сказали?
— Нет, но они продают пассажирам парашюты!
Знаем мы все сказки в лица,
Где хитрющая лисица, всех взяла и обвела.
Только сказки — это сказки,
В жизни все наоборот!
То крутой пучины встряски,
То надежный приворот.
И лиса опять в объятиях,
Гонит скуку жизни прочь.
В жизни, как в лесу гремучем,
Персонажи есть везде.
Джин какой-то неуклюжий,
Перепутал всех в толпе!
Там есть волки, девка с шапкой,
Гномы, лисы и колдун.
Шутники и скоморохи,
И конечно кот-ревун.
В каждой сказке есть концовка,
Где пример морали дан.
Там хитрющая плутовка,
Попадается в капкан.
Только лис не ведал сказок,
Их понятия скромны!
Вот причина всех несчастий —
Горе тем, кто так хитры!
Эту притчу я специально,
Вам сегодня написал.
Сей урок для жизни праздной,
Водяной мне подсказал!
Всяк себе сам и судья и адвокат.
Убежденного в своей правоте с толку не сбить чужими доводами.
Ну что тебе надо ещё от меня?
Чугунна ограда. Улыбка темна.
Я музыка горя, ты музыка лада,
ты яблоко ада, да не про меня!
На всех континентах твои имена
прославил. Такие отгрохал лампады!
Ты музыка счастья, я нота разлада.
Ну что тебе надо ещё от меня?
Смеялась: «Ты ангел?» — я лгал, как змея.
Сказала: «Будь смел» — не вылазил из спален.
Сказала: «Будь первым» — я стал гениален,
ну что тебе надо ещё от меня?
Исчерпана плата до смертного дня.
Последний горит под твоим снегопадом.
Был музыкой чуда, стал музыкой яда,
ну что тебе надо ещё от меня?
Но и под лопатой спою, не виня:
«Пусть я удобренье для божьего сада,
ты — музыка чуда, но больше не надо!
Ты случай досады. Играй без меня».
И вздрогнули складни, как створки окна.
И вышла усталая и без наряда.
Сказала: «Люблю тебя. Больше нет сладу.
Ну что тебе надо ещё от меня?»
на тонком слое амальгамы
сплошной обман и просто глум
где блеск в глазах где радость жизни
где ум
Река не входит дважды в русло
И жизнь дважды не прожить.
Когда в душе темно и пусто
То не возможно ей любить.
Душа как книга наших мыслей
К ней прикасаются не все.
А кто коснулся — смыслом жизни
Себя найдёт в самом себе.
Мы разучились верить в чудо
Как и, наверное, любить.
И доверять хорошим людям
Мы разучились, как же быть?
Как жить всем нам, не зная веры
Куда идти, когда болит
И нет достойного примера
Кто мог бы все всегда простить.
Обречены старанья наши
Мы словно дети так слепы
Что, оступившись вдруг, отважно
Куда-то вновь опять спешим.
Детство встало на розовом склоне
И рукой помахало: «Пока!»
Закружили мне голову кони
И облака…
Как румянец горели зарницы,
Падал тёплый снег с потолка.
Закружили мне голову птицы
И облака…
А когда отступило ненастье
И судьба показалась легка,
Закружило мне голову счастье
И облака…
Но когда были загнаны кони,
Гнёзда птиц посмывала река,
Таял снег на раскрытой ладони
И облака…
Но когда зло и боль постарались,
Счастье плакало издалека,
Всё ушло… Под ногами остались
Лишь облака.