Казалось бы, если придется выбирать между путем полегче и тем, что потруднее, то, вполне естественно, выбрать ту, что полегче. Ведь это естественно, это продиктовано самой жизнью и все силы природы действуют по этому же принципу.
А если взять и пойти по сложному пути? Так это значит пойти против самой природы? Обречь себя на неоправданные муки и причинить лишние страдания? Поступить глупо?
Глупо… Ну, а так ли глупа Мать-Природа? Ведь по легкому пути пойдут многие. И пройдут его одинаково легко, без труда и не особо утруждая себя мыслью, что этот же путь кому-то мог даться нелегко.
А что же даст тому, кто не выбрал первый путь? Прежде всего, на этом пути он будет если не один, то наберется их немного. Путь будет длинным и корявым, трудным будет путь. На этом пути он узнает не только цену чужим словам, но и своим собственным, Верность, долг и честь не просто пустые слова, а реальные поступки, как, впрочем, предательство, бесчестие и обман.
Так может, более трудный путь и есть тот короткий путь, который призван сделать из человека разумного человека здравомыслящего? И не так уж глупа Мать-Природа, что иногда сама толкает Нас на более трудный путь.
Они говорили, что в город пришёл апрель,
Что белое солнце разбудит гранит и медь.
За человеком закрылась входная дверь,
Он уезжал на новую станцию «смерть».
Он уезжал на страшную станцию «взрыв» —
Кровь и металл чернели в густой пыли.
Он умирал, нисколько ещё не пожив,
Он остывал на стыке холодных плит.
А был человек. Дышал и растил детей,
Верил газетам, смеялся, любил собак,
Смотрел на закаты, дороги, узлы аллей,
Ходил на работу, в аптеку, универмаг…
Сливался с толпой, опаздывал и спешил,
Часто болел и кутался в старый плед.
Был человек — море надежд и сил.
Был человек. Теперь человека нет.
Они говорили, что город его скорбит,
Что лица прохожих обветрены и бледны,
И даже Нева сверкает, как водный щит,
Живых укрывая от чувства чужой вины.
Они говорили… Из окон текли слова,
Трещали, горели, клеймили, кусали, жгли,
И город гудел, и ревела в углу вдова.
Но эти слова никого вернуть не могли.
Цените тех, кто с вами рядом,
Учитесь ими дорожить.
Согрейте их улыбкой, взглядом,
И станет радостней вам жить.
Обидных слов не вспоминайте
И не храните в сердце боль,
Ошибки, промахи прощайте.
Любить всегда — вот ваша роль!
Покуда вертится планета,
И грусть, и ссоры могут быть.
Но если в доме много света,
Несложно бурю победить.
В единстве кроется спасенье,
В поддержке — шансы на успех.
Так пусть же каждое мгновенье
Счастливей делает нас всех!
Минувшей юности своей
Забыв волненья и измены,
Отцы уж с отроческих дней
Подготовляют нас для сцены.-
Нам говорят: «Ничтожен свет,
В нем все злодеи или дети,
В нем сердца нет, в нем правды нет,
Но будь и ты как все на свете!»
И вот, чтоб выйти напоказ,
Мы наряжаемся в уборной;
Пока никто не видит нас,
Мы смотрим гордо и задорно.
Вот вышли молча и дрожим,
Но оправляемся мы скоро
И с чувством роли говорим,
Украдкой глядя на суфлера.
И говорим мы о добре,
О жизни честной и свободной,
Что в первой юности поре
Звучит тепло и благородно;
О том, что жертва — наш девиз,
О том, что все мы, люди, — братья,
И публике из-за кулис
Мы шлем горячие объятья.
И говорим мы о любви,
К неверной простирая руки,
О том, какой огонь в крови,
О том, какие в сердце муки;
И сами видим без труда,
Как Дездемона наша мило,
Лицо закрывши от стыда,
Чтоб побледнеть, кладет белила.
Потом, не зная, хороши ль
Иль дурны были монологи,
За бестолковый водевиль
Уж мы беремся без тревоги.
И мы смеемся надо всем,
Тряся горбом и головою,
Не замечая между тем,
Что мы смеялись над собою!
Но холод в нашу грудь проник,
Устали мы — пора с дороги:
На лбу чуть держится парик,
Слезает горб, слабеют ноги…
Конец.- Теперь что ж делать нам?
Большая зала опустела…
Далеко автор где-то там…
Ему до нас какое дело?
И, сняв парик, умыв лицо,
Одежды сбросив шутовские,
Мы все, усталые, больные,
Лениво сходим на крыльцо.
Нам тяжело, нам больно, стыдно,
Пустые улицы темны,
На черном небе звезд не видно —
Огни давно погашены…
Мы зябнем, стынем, изнывая,
А зимний воздух недвижим,
И обнимает ночь глухая
Нас мертвым холодом своим.
1861
Правила жизни
Адриано Челентано
Музыкант, актер, 80 лет, Гальбьяте, Италия «Я УЖЕ ДАВНО СМИРИЛСЯ с тем, что в будущем все будет только хуже, но почему-то продолжаю возмущаться и критиковать. Наверное, для очистки совести.
НАВЕРНОЕ, единственный способ научить политиков снова быть честными и мудрыми — это приставить к каждому из них по философу или поэту.
ЧТОБЫ БЫТЬ СПРАВЕДЛИВЫМ, нужно для начала быть добрым. А быть добрым — это значит понимать, что все люди ошибаются.
НЕКОТОРЫЕ ЛЮДИ СЧИТАЮТ МЕНЯ РЕАКЦИОНЕРОМ, и, наверное, они правы. Я пел: «Настоящая любовь, навеки скрепленная на небесах, и ничто на земле ее не разрушит». Тогда все увидели в этом политическое высказывание: будто я выступаю против разводов. На самом деле в этой песне я признавался в любви своей жене. А разводы… Если люди в какой-то момент перестали между собой ладить, развод — это правильный выход. Но сперва нужно попытаться сделать все возможное, чтобы спасти любовь.
СЕМЬЯ — ЭТО ЛИБО ПОСТОЯННЫЙ САБОТАЖ, либо надежная опора. В последнем случае тебе очень повезло.
Я МАЛО ПОНИМАЮ В ЭМБРИОНАХ, но одно знаю точно: любую искру жизни нужно беречь.
С ВЫСОТЫ СЕМИДЕСЯТИЛЕТНЕГО ВОЗРАСТА все видится иначе. Сложно не замечать, что наша планета тяжело больна.
КОГДА Я ВИЖУ СЕБЯ на старых черно-белых видеозаписях, я думаю: «Черт, а ведь я был красивым. И как я этого раньше не замечал?»
НА ОБЛОЖКЕ ОДНОГО ИЗ ДИСКОВ художник изобразил меня в образе боксера. Кажется, он угадал правильно. Боксер — это тот, кто дерется. Он принимает и наносит удары, мечтает о победе, а иногда терпит поражения. И тогда, вернувшись домой с пластырем на брови, он спрашивает себя: а может, зря я мечтал?
ЧТО БЫ ТЫ НИ ПРИДУМАЛ, всегда найдется тот, кто уже делал это до тебя. Так что главное — сделать это лучше.
СЕКРЕТ МОЕЙ ОРИГИНАЛЬНОСТИ в том, что я много копирую. Когда я смотрел фильмы с Кларком Гейблом, то всегда пытался перенять его жесты.
ПОЧЕМУ Я ОКРЕСТИЛ СЕБЯ «КОРОЛЕМ НЕВЕЖД»? Наверное, потому, что жизнь становится все сложнее, и люди начинают мыслить все более изощренно и тонко. В такой ситуации откровений нужно ждать от простых людей — от прохожего, который, возможно, даже и читать толком не умеет.
МОЙ ВАМ СОВЕТ: дорожите своим невежеством и делитесь им с теми, кто слишком поднаторел в вопросах экономики и культуры.
А счастье в запахе ребёнка
В ладонях добрых и родных
А счастье — приютить котёнка
Бабулю с дедом навестить.
А счастье… вечером с работы
Зайти в свой дом. в своё тепло
И чтобы ждал тебя там кто-то
Тот, с кем по жизни хорошо.
А счастье наше в мелочах
В обычных будничных делах
И утром — Здравствуй, мой ты, свет…
ты улыбнёшься мне в ответ.
… а счастье, когда ждут в сети
чтоб разделить с тобой мечты
Шедевр — это то, что нельзя переплюнуть.
Гоняют дворники туман,
Метлой сгребая в кучи, жгут
С листвой опавшей пополам.
В озябших утках старый пруд-
Детишек местных талисман
И одиночества редут.
Сутулых лавочек отряд
И сгорбленый фонарь-старик
Теперь в унынии стоят.
Тропа, раскисший проводник,
Уносит вдаль печальный взгляд.
И дождь срывается на крик.
Как смерти миг осенний стон —
Природа вновь у рубежа,
И сквер к зиме приговорён…
Но медью в воздухе дрожа,
Глубокий колокольный звон
Зовёт к обедне прихожан.
На плохом подарке хорошее впечатление не построишь.
Жизнь беспечно транжирит время,
собирая в морщины годы;
отпускает гулять в Эдеме
на длину поводка-свободы.
Философски листает лица,
пишет драмы, эссе, романы;
на руинах былых амбиций
виртуозно возводит храмы.
Изменяется, если больно,
одиночеством бьёт надменность;
иногда отбирает волю,
принимает за правду ересь.
Самолюбие славой тешит,
обижаясь, ревёт набатом.
И уходит всегда с надеждой,
что вернётся ещё обратно.
Счастье — вспышка света среди рутины серых будней.
А завтра я снова буду
учиться дышать и плакать;
беречь для родных секунды,
мечтать и ворчать на слякоть.
С лимоном пить чай зелёный,
на звёзды смотреть с надеждой.
Я буду смешной и скромной,
я буду любить как прежде.
Забуду как было больно,
не вспомню слова молитвы,
исчезнут обман и войны,
не будет зеркал разбитых.
И просто в лучах заката
пройдусь босиком по крыше…
Но всё это будет завтра.
Сегодня мне нужно выжить.
Счастье — брать от жизни то, что душе угодно.
Ракоразводный процесс
Счастье — когда с легкостью отделяешь зерна от плевел.