А за околицей рабочего посёлка,
На продуваемом со всех сторон холме,
Береза примостилась у пригорка…
С зелёною вершиной, как - в чалме.
И рядом камни с ней лежали,
В степи таков обычай был,
Могилы так обозначали…
Весь род потом — сюда ходил.
Безлюдным место это было,
Печаль и скорбь витали здесь,
Порой и горе - заходило,
Шептало всем: «Сюда не лезь!»
Когда гроза здесь бушевала,
Стремясь, живое сокрушить,
В берёзу молния попала…
Смогла вершину надломить.
И сникла сразу та берёза,
Исчезла девичья краса,
Поблекла, будто бы мимоза…
Горька была с неё - роса.
А рост, почти, остановился -
Не стала влага попадать;
И ствол заметно - искривился…
А листья раньше опадать.
Итак, росла она калекой,
Уж такова её судьба;
Была в каком-то роде… меккой,
Сюда везли ведь — навсегда.
В конце концов совсем зачахла,
Остался остов лишь один;
Вблизи, как будто, смертью пахло…
Пугая этим — и мужчин.
С детских лет помню русскую печку,
Что отец, в нашем доме сложил…
И когда зажигали в ней спичку,
Огонёчек там маленький жил.
Постепенно, огонь разгорался,
Настоятельно, требовал дров…
А внутри, когда жар поднимался,
То теплом наполнялся наш кров.
Эта печка теплом согревала,
И лечила, возникшую хворь;
И со всей ребятнёй засыпала,
Остывая, до утренних зорь.
Помню я, как дрова в ней трещали
Пожирал, беспощадный огонь…
Языки его в топке плясали,
Словно в цирке - обученный конь.
И своею трубой завывала,
При морозе и ветре большом,
Только летом та печь отдыхала…
Нам постелью была и столом.
А дрова, когда все прогорали,
Накаляя, в ней арочный свод,
Кочергой угольки выгребали,
Очищая, для выпечки под…
И печь нас русская кормила,
Семья - большущею была…
И постоянно мать учила,
И в путь… совет такой дала:
«Не ленись ты сынок на работе,
И людей… непременно жалей;
Находись в постоянной заботе,
И как печь — накорми, обогрей!»
А когда вдруг на сердце «морозно»,
И в груди поднимается «ком»,
Вспоминаю я русскую печку…
И родимый, родительский дом.
Судьбу себе не выбирают,
Как и родителей своих;
То Силы высшие решают…
А мы зависимы - от них.
Путь жизни каждому начертан,
И в Книгу Судеб занесён;
Живёт пока не весь исчерпан…
Пока светилом - озарён.
Печать есть Божия на нём,
И там расписаны все сроки;
Когда родимся… и умрём,
Какие будут в нас пороки?
Когда наступят испытанья,
Удары жёсткие судьбы;
Что оставляют след в сознанье…
После мучений и борьбы.
Они характер закаляют,
Но, если он, конечно, есть;
От недостатков избавляют…
Ну, а проблем всех и - не счесть.
А мудрость к нам приходит позже,
Когда грехов уже гора;
Когда седы, в морщинах кожа,
А боль души совсем - остра.
И отмолить хотим грехи,
В теченье жизни что творили;
И рассчитаться за долги…
Чтоб люди нас - за всё простили!
Большая беда шита суровыми нитками действительности.
Не теряйтесь, друзья! Не теряйтесь!
В суете, в беспрестанных делах;
С кем дружили, почаще общайтесь,
И не только, на званных пирах…
И встречайтесь… пока вы живые,
Когда нужно кому-то помочь;
Ну а в дни, для друзей бедовые,
Не стесняясь, стучитесь - и в ночь.
Если есть и желанье, и силы,
Не лишайте надежды вы их;
Отведите… от бездны, могилы,
Трепет в душах, чтоб быстро утих.
От проблем хоть на час отвлеките,
Интерес, чтобы к теме возник;
Разговором, хотя б завлеките,
Про дела… это жизни - родник.
Позабудьте раздоры, обиды,
Что случались порою меж вас;
То оставьте на волю фемиды,
Пусть рассудит… в другой только раз.
Одолеть помогите преграду,
Да и всё, что мешает в пути;
И не ждите за это награду,
Свою душу… ведь лучше спасти.
Вам зачтётся потом… при подсчёте,
Беспристрастен и верен где Суд;
Облегченье… за это найдёте,
Ведь весы там точны - и не врут…
Не теряйтесь, друзья! Не теряйтесь!
В суете, в беспрестанных делах;
Дружно вместе сейчас собирайтесь…
На Земле, а потом - в Небесах!
Хрустальная чистота фразы там, где хрусталик мысли без помутнения.
Человеческое общение — не роскошь, а средство передвижения от сердца к сердцу.
Я не способен забывать:
Ни о плохом, ни о хорошем,
Свои проступки - отрицать…
Или прикинуться святошей.
И лгать… я тоже не приучен,
Хоть приходилось и грешить;
Судьбою был за то проучен…
Она ж - не может всё простить.
Душа моя с тех пор больна,
И сердце бьётся неритмично;
Познал мучения сполна…
И эта боль уже привычна.
Ведь если сделал, что не так,
Не так, как все, не так, как надо;
Ответишь сам за каждый шаг…
Жестокой может быть «награда».
Потом лишь будешь горевать,
Ругать себя, что был неправым;
И в мыслях… с прошлым воевать,
Куда завлёк тебя — лукавый.
Путь жизни всей всегда неведом,
Куда дороги приведут?
Мы за судьбой шагаем следом,
Ну а проблемы… всюду - ждут.
Жизнь проверяет всех на прочность,
И учит нас держать удар;
И изгоняет прочь - порочность,
Избавить может… и от чар.
Пока ты жив, исправить можно,
Ошибки те, что совершил;
Хотя и сделать это сложно,
Стремись, чтоб Бог тебя - простил…
Пасха - праздник православный,
Торжество… из всех торжеств;
Нет ему на Свете равных…
Главный символ его - Крест.
На кресте Христа распяли,
В руки, ноги гвозди вбив;
И его же проклинали…
Дела добрые - забыв.
Пытки, муки, униженье,
Он безропотно терпел;
И просил… для всех прощенья,
Вечной жизни им - хотел.
Своею смертью, смерть поправ,
Душам… дал жить вечно;
Плоть свою за то отдав,
В жизни - скоротечной.
С того дня… теперь веками,
Праздник Пасхи очень ждут;
Освящён он Небесами…
И его, конечно - чтут.
С колоколен звон звучащий,
Весть по Свету разнесёт:
«К людям… искренне молящим,
Дух Христа с небес - сойдёт!»
Ведь не зря пост соблюдали,
Плоть свою, чтоб укротить;
И так искренне мечтали,
Душу с телом - помирить…
И всю Страстную Неделю,
Были так к себе строги;
Стать чуть лучше, было целью,
И отдать свои - долги.
Несли в Храм для освященья,
Яйца, снедь и куличи;
Веря в то, что в причащенье…
Есть от вечности - ключи!
Всю Всенощную молились,
Негатив, чтоб замолить;
Чтобы все грехи простились,
И могли спокойней - жить.
Чтоб могли сказать сегодня:
«Как же Жизнь, ты - хороша,
Велика любовь Господня,
Коль бессмертна в нас - Душа!»
В этот день Христос воскреснет,
В Мир земной вернётся вновь;
Знать ему ведь интересно,
За кого… пролил он кровь!
Октябрь плачет янтарём,
На улицах пожар багровый.,
Я привыкаю с каждым днём
К всему,
Казавшемуся новым.
Я привыкаю к шелесту дождя,
К той тишине,
Что не захочешь — крикнешь,
Но не могу привыкнуть я
К тому,
Что ты ко мне привыкнешь.
Привыкнешь…
Станут для тебя
Обычными слова и встречи,
Обыкновенной стану я
И каждый наш багровый вечер.
Я ухожу по улицам горящим.
Я ухожу
И возвращаюсь снова,
Наполнена желанием щемящим
Быть для тебя извечно новой.
Галина Кильчевская
Разве можно понять то, что не ощутишь руками? И как чувствует заблуждение наше сознание?
Только тогда, когда совершит невозможную ошибку…
Возможно совесть и есть мольба души, та которая душит нас и не дает спать.
А Вы спросите, а если не душит?
Так ответ прост, а была ли душа.
За что боролся ты, к чему стремился ты, что для себя нашел ты???
Трусость совершает куда больше пороков, чем видимая ненависть.
Она создает почву для того, что бы совершались убийства с молчаливого согласия.
Без вины виноватый и казненный, ради трусости, эгоизма и власти…
Наверное, было бы замечательно, если бы счастьем торговали в кондитерской. На развес.
Заходишь вечерком в обычную такую кондитерскую и просишь у продавщицы: «Девушка, мне бы счастья, грамм 200?»
А она — тебе: «Вам какого? У нас этого счастья — сортов 300! Ванильного, шоколадного, карамельного, марципанового, с орешками, на палочке. Вам какого взвесить?»
Ты ненадолго впадаешь в ступор, оборачиваешься к витрине, исполосованной крест-накрест холодным дождем, и робко спрашиваешь: «А какое чаще берут?»
Девушка скрещивает руки на груди, ухмыляется: «Ванильное. Но я слышала, что оно быстро приедается. Да и много не съешь. Только деньги зря потратишь. Возьмите шоколадного. Оно ароматное, воздушное, хватает надолго. Я свои 100 грамм уже полгода ем. Никак доесть не могу. Счастлииивая!»…
Любовь… Как, в омут! С головой:
кто — выплывет, а кто — утонет…
Подчас, в истоме сердце стонет!
Порою так, хоть — волком вой!
Любовь… Как, в омут — с головой!
Любовь… Всего, одна душа,
как у сиамцев — одно сердце!
Но, для кого-то — водка с перцем!
Кому-то — мёдом из ковша!
Но… На двоих — одна душа!
Любовь… Как в пламени свечи
томленьем бабочки сгорают…
Одним, она — ключи от рая,
другим — ристалищем в ночи!
Любовь… Как, в пламени свечи!
Любовь… Хоть, на двоих — ОДНА:
кому то — зной, кого — остудит,
кто — залпом выпьет, кто — пригубит,
кто — в поднебесье, кто — до дна!
Но… На двоих, она — одна!
Любовь… Она — огонь и лёд!
Но, от свечи свеча зажжётся!
Чей лёд слезами изольётся?
Чьи крылья пламя обожжёт?
Любовь… Она — огонь и лёд!
Любовь… Прими иль прекословь,
злословь вослед иль пой ей оду,
один ли ты иль средь народа…
даст шанс тебе твоя Любовь…
Не упусти свою ЛЮБОВЬ!!!
Уютный вечер, четверо молодых людей — две девушки и два юноши. Вопрос одного из юношей девушкам:
— Представьте ситуацию — тебе девяносто лет и предоставлен в подарок выбор — что для тебя важнее — сохранить здравый ум или красоту?
Когда после долгого молчания-размышления одна из девушек ответила:
— Конечно, красоту!
…молодой человек в полнейшем ступоре смог только прошептать:
— А с головой подружиться хотя бы в девяносто — не судьба…
Выпускание пара
Вы не судите слишком строго,
но прямо должен я признать,
что иногда ругался в бога,
а иногда и в бога-мать.
Ведь жизнь — она не булка с маком.
Порой вскипишь, как самовар,
а русский мат — хороший клапан, —
глядишь, и вышел лишний пар.
Валентин Тарас
Обычно я не выражаюсь,
вполне прилично говорю.
А в мать и в бога разражаюсь,
лишь только ежели творю.
Поэт, он, в общем, тот же чайник,
а то и целый самовар.
Кипишь, бывает, и случайно
в себе оставишь лишний пар.
Вздыхаешь, стоя под парами,
вот тут и надо рифмовать,
иначе, не в обиду маме,
взорвешься, в бога-душу-мать!..