Люди это стадо, привыкшее жить по шаблонам и если вдруг кто-то не вписывается в шаблон, его убивают, у человека есть выбор как ему жить и никто не вправе посягать на его личную жизнь
Сражающемуся с чудовищами следует позаботиться о том, чтобы самому не превратиться в чудовище.
Если вам во мне что-то не нравится — не обязательно ставить меня об этом в известность. Постарайтесь пережить этот шок самостоятельно.
По настоящему самый близкий человек — это тот, который знает твое прошлое, верит в твое будущее, а сейчас принимает тебя таким, какой ты есть.
Хочу, сударыня, Вас пригласить
На вальс весеннего шального бала,
Таких, как Вы, красавиц, очень мало,
Прошу минуты счастья уделить.
Позвольте руки Ваши целовать,
Глазами голубыми любоваться,
Словами нежными понаслаждаться,
Намёки тонкие из сердца посылать.
Кружить вас в вихре страсти и любви,
Надеяться душою на взаимность,
Шептать стихи и напевать Вам гимны…
Сударыня, ах, как Вы хороши!
автор Людмила Купаева
Слышали когда-нибудь эти строчки?
«Она клянется: навсегда! -
Не держит слова никогда,
Она едва до двух считает,
Не понимает ничего,
Из целой азбуки читает
Две гласных буквы — А
и
О».
Так вот. Это строчки из стихотворения Тарковского «Бабочка в госпитальном саду». А первая строчка стихотворения была… «Из тени в свет перелетая». Кто не помнит, именно эта строчка в свое время была лозунгом некоей компании под названием МММ.
Нет, честный всё-таки парень был Мавроди. Сразу всех прямо предупредил. А кто, дурень, не понял, так кто ж виноват?
Пойте суки перед едой
Тот, кто ищет, тот находит
Много всякого добра.
Тот, кто ждёт, к тому приходит
Ровным счётом нихера.
Не лыком шит, если мозги ладно скроены.
Почудилось вдруг, что ты, где-то рядом —
И сердце заполнила яркая радость,
Послышался голос, и вздрогнула я —
Ну что за напасть, так любить мне тебя!
Пора бы не думать, забыть и не ждать,
И выйти к дороге другого встречать,
Устроить судьбу на остатке пути,
А память закрыть на большие замки.
Душе приказать, не ныть ей, отныне —
Пусть сердце моё потихоньку остынет,
Но в правильность слов ведь не верю сама,
И всё продолжаю сходить, я с ума.
И ждать телефонных звонков, замирая,
И помнить минуты прошедшего рая,
На чудо, надеясь, себя утешать,
Ночами вздыхая, стихами писать.
автор Людмила Купаева
Да нет, лечиться надо, кто же возражает. На здоровье это, конечно, не влияет, но умственно, или, сказать хлестче, интеллектуально. Диапазон бесед.
Например — не надо пить! Почему надо пить, я могу доказывать аргументированно и бесконечно. А почему не надо — они мне на двух жалких анализах.
Господи, да почему надо пить. Да потому, что как пересечешь границу туда, так вроде и солнце, и туфли чистить не надо. Пересекаешь обратно из цветного в черно-белый, и желание выпить начинается еще над облаками.
Пограничник долго всматривается в мое изображение.
— Это вы?
Что ему ответить? Кто в этом уверен?
Сам пограничник цвета хаки. В моем состоянии это слово говорить нельзя — оно потянет за собой все, что съел в самолете.
Весь остальной цвет в стране — цвет асфальта. Люди в этом цвете не видны. Только по крику «Караул! Убивают!» узнаешь, где веселится наш человек.
Так же и авто. Любые модели становятся цвета испуганной мыши с добавлением царапин от зубов и костей прохожих. Надписи на бортах делают их похожими на лифт.
Конечно, пить вредно. И сидеть вредно. И стоять вредно. И смотреть вредно. Наблюдать просто опасно. Нашу жизнь. Шаг влево. Шаг вправо. Либо диктатура — либо бунт.
Либо бунт — либо диктатура.
Живем мы в этом тире. Живем конечно, только пьем вредно.
Ибо политически не разобраться, кто за кого: кто за народ, кто за себя. Те, кто больше всех кричали: «Мы за народ», — оказались за себя. А я оказался в больнице на голубой баланде и сером пюре.
Диета 7. В ней масса достоинств. Перестал мыть ложку. Перестал ковыряться в зубах. Желудок исчез вместе с болями, несварениями. Женщины по рейтингу откатились на двадцать первое место и лежат сразу после новости о возобновлении балета «Корсар».
На собак смотрю глазами вьетнамца. Пульс и давление определяем без приборов. Печень и почки видны невооруженным глазом. Когда проступят легкие, обойдемся без рентгена и его вредных последствий.
Хотя есть и свои трудности. Невозможно собрать анализы, больничный флот на приколе. Суда возвращаются порожняком. Ларинголог и проктолог если заглянут в больного одновременно, видят друг друга целиком. Много времени занимает поиск ягодиц для укола.
Крик сестрицы: «Что вы мне подставляете?!» — и сиплый голос: «Не-не-не, присмотритесь…»
Чтоб лечь на операцию, больной должен принести с собой все! Что забыл, то забыл. Значит, без наркоза. Также надо привести того, кто ночью будет передавать крик больного дальше в коридор. Оперируют по-прежнему хорошо, а потом не знают. Кто как выживет. Зависит от организма, который ты привел на операцию. Многие этим пользуются, с предпраздничным волнением заскакивают в морг, шушукаются с санитарами, выбирают макияж. Санитары, зная всех, кому назначена операция или укол, готовят ритуальный зал в зависимости от финансирования.
Страх перед смертью на последнем месте. На первом — страх перед жизнью. Больные из окон смотрят на прохожих с сочувствием. Местами меняться никто не хочет.
Ухода, конечно, в больнице нет, хотя вход массовый.
Из ординаторской вдруг хохот, пение, запах сирени. Это в декабре получена майская зарплата.
Больные с просроченным действием лекарств держатся вместе, им уже ничего не грозит. Хотя вдруг кто-то оживляется, спрашивает, где туалет. Значит, на кого-то подействовало. То есть просроченное лекарство встретило такой же организм.
Врачи имеют вид святых. Борются за жизнь параллельно с больными. Лечат без материалов, без приборов, без средств. Это называется финансирование. Больница просто место встречи. Кто не видит врача в театре или магазине, идет в больницу и там видит его.
Добыча крови из больных практически невозможна. Пробуют исследовать слезы, которых в изобилии. Но это скорее дает представление о жизни, чем о болезни.
Жаловаться некому, никто нас не обязан лечить, как и мы никому не обязаны жить.
Но если кто хвастается достижениями отечественной медицины, то мы все и есть достижение нашей отечественной медицины. Вместе с нашим президентом. Чтоб он был наконец здоров.
Факты — путепровод к доказательствам над сомнениями.
Настало время перемен
Случайности бывают не случайны
И нет передо мною больше прежних стен,
К успеху мне открылись тайны
Настало время перемен
Настало время обновленья
У жизни ничего я не прошу взамен
Нашла я свой источник вдохновенья
Настало время выбирать
Идти вперед без всякого сомненья
И хочется мне многое еще узнать
И дальше жить без сожаленья.
А вот ежели бы дед в своих сусеках скрёб, он бы двух колобков наскреб.
Славина Наталия
Любимым мы прощаем все:
Вранье и гадкие поступки,
Ночевки неизвестно где
И холодности промежутки,
И слово грубое, и флирт
С соседкой, что была подругой,
Необустроенный свой быт,
И что важнее пиво с другом,
И то, что нет звонков средь ночи,
И в отношеньях выше стены,
Предательство про между прочим,
И мимолетные измены…
Любимым мы прощаем все
И многое не замечаем,
А нелюбимым не простим
Немытой кружки из-под чая.
Галина Зырянова
Прощаем все любимым почему-то…
И если возвратится он под утро…
Обидит, бросив грубые слова…
А ведь сердечко наше ждет тепла.
Важней с друзьями пить пивко бывает,
Предупредить звонком он забывает.
Стараемся мы обустроить быт,
Любимый чтобы был доволен, сыт…
И среди ночи ждем его в тревоге,
Не ляжем спать, а встретим на пороге.
И можем многое не замечать…
Измены мимолетные прощать.
Беду любую разделить готовы…
Все это любящей души законы —
Прощать, любить и только сердцем всем…
Взаимности коль нет, тогда зачем?
Кому нужны заботы и старанья,
И преданность, ночные ожиданья?
Оценит ли любимый это? Вот вопрос!
Подобная любовь похожа на гипноз!