Есть одно качество у времени: оно ускоряется с годами. В детстве каждый год тянется бесконечно, тебе бесконечно долго шесть лет и никак не исполняется семи, когда будет другая жизнь, школа… А чем ближе к старости, тем быстрее осыпаются листочки календаря. Моргнул — понедельник, еще моргнул — опять декабрь…
Нет границ к совершенству
Но если у тебя не заряжены любовью батарейки
Ты бессилен
Потому что незачем…
Если жена — свет, тьма отменяется.
Поймал себя на мысли о том, что за зиму не только тело зажирело, но и мозг. Мало-мальская проблемка даже не решается, пока не появится стимул*. Вот после оного стимула активизируется гипоталамус и серое вещество бурлит, и решается всё на раз.:)
Фантазии любви
Фантазии безудержной любви
На складках остаются белоснежных
И прелести объятий, самых нежных,
И гибкие тела с огнем в крови!
Но разве можно росчерком пера
Воспеть зари сверкающие струи,
Где тело покрывали поцелуи
И пели гимн экстаза вечера?
Волшебная роса желанных губ,
Тепло грудей сжигающих ладони,
Все в вальсе нарастающей агонии…
Ты мне мила, ужель тебе я люб?
Шумит весна, играя и маня,
Чудесный сон, блаженное мгновенье,
Венчальный звон, обряд совокупленья
И сладкий стон от завтрашнего дня!
И наше ложе — сей заветный храм,
Хранитель тайн, алтарь, где все возможно.
Кричит душа… истошно и безбожно:
«Хвала интим придумавшим богам!»
Однажды Георгий поместил пост о Великой Отечественной войне, и лёг в засаде с винтовкой. «Не придут как пить дать, — горько думал он. — Они ж вообще повывелись. Уж чего только не ставил, такие приманки, обалденные вкусности. Без толку. За сутки ни один не пришёл. А то зимой, когда им кушать нечего — тянутся к людям, выходят из чащи без прикорма то. Сейчас весна, зелени много, либералы уже по Европам разъехались. Нет, неудачная будет охота. Зря только время потеряю».
Из леса вышло сразу трое либералов. Георгий не поверил своим глазам. Он хотел даже ущипнуть себя — но знал, что толстый и не прощипывается. Либералы шли к нему в полный рост, не скрываясь, пощипывая на ходу молодую зелень. Грациозные, с выбивающимся пушком на рогах. Они подошли почти вплотную. Георгий залюбовался, глядя, как они обнюхивают его аккаунт, перебирая тонкими копытцами, и возмущённо урча. Они учуяли издали ключевые слова.
— Значит, вам Сталин нравится? — завизжал один. Георгий улыбнулся, и уложил всех троих. Он не вступает в дискуссии с дичью. Это неправильно. Вы видели хоть одного охотника, который беседует с кабаном? Эдак можно докатиться и до дискуссий с колбасой, а там и до психушки недалеко. Потом из леса вышел ещё один либерал, и крикнул, что при Сталине были детские лагеря. Георгий попросил доказательства. Либерал жалобно завизжал, и попытался насрать в центр аккаунта. Георгий завалил его, и тот хлопнулся мордой в собственные художества. Полетели брызги. Затем выбежал ещё один либерал, и получил пулю прямо на взлёте, лишь на секунду открыв рот. И ещё. «Боже, — не верил себе Георгий. — Всегда бы так». Особенная красота состояла в том, что некоторые либералы приходили, и самозабанивали себя в блоге Георгия. Это было вообще прекрасно и осуществление мечты — ибо Георгию не приходилось тратить патроны. А патроны, они, знаете ли, денег стоят. Дороги патроны-то, не подступишься.
Перезарядив винтовку, Георгий внезапно обомлел. Из леса вышел статный красавец. С ветвистыми рогами, мощными, как у лося. С толстой шкурой. Он охаживал себя хвостом по бокам так яростно, что Георгий снова проверил затвор винтовки. Таких экземпляров он не видел давно. Это был талантливый (Георгий не шутит) либеральный писатель, который ни разу не заходил к нему в блог. Георгий был уверен, что тот всегда на выпасе на зелёных полянах госдепа. Но нет, писатель стоял перед ним. Он подошёл, и уверенный в своей безопасности, оставил дымящийся пост о равном людоедстве Гитлера и Сталина. Написанный, как всегда, чудесно. Он стоял и жевал жвачку, наблюдая за Георгием, и насмешливо прядая ушами. Такие экземпляры не убивают. Он наверняка занесён в Красную книгу.
Георгий понял, что попросту не сможет это сделать.
Он действительно не устоял, и нажал на спусковой крючок, не сказав ни единого слова в ответ. Пуля вошла либералу в глаз. Он в удивлении открыл рот, и свалился на бок, умерев без мучений и практически мгновенно. Далее, Георгия уже не удивило, когда пришла либеральный френд, которую он знает года три, и которая ставила феерические посты о том, что новый храм РПЦ в Париже — шпионский центр ФСБ. Георгий никогда не лез в посты френдов, считая, что это их личное дело. Но некоторые френды так не считали. Девушка подошла, и начала громко визжать. «Весна, брачный период» — подумал Георгий, и застрелил её. Над поляной печально кружились пух и перья. Рядом с аккаунтом уже лежало 14 тушек. Стоящее поодаль стадо лоялистов молча смотрело на это массовое убийство. Периодически оттуда раздавались выкрики — «А чем вам не нравится Сталин?». «Всем, блядь» — отвечал Георгий, и наводил на них ствол. Лоялисты тут же умолкали. С одной стороны, в луже собственных постов лежали классовые враги, а с другой стороны, они видели, что Георгий совершенно озверел и никого не пожалеет, плюс патронов у него полно. Да и что там Сталин? Они подождут, когда Георгий поставит н свинский пост про государя нашего, солнце подобного. Вот тогда и пойдут на Георгия, склонив рога, с рёвом «Госдееееееп!». По минному полю.
Вечером Георгий собрал шкурки. «Какой прекрасный день» — подумал он. — Я великий охотник". С этими мыслями он собрался ещё раз похвалить себя, но тут увидел Диану Удовиченко, и раскрыл рот. На нагруженной по самое не хочу телеге она везла шкуры как минимум пятидесяти жирных либералов — многие в белом пальто, с расплывшимися на груди и спине красными пятнами.
— Ты думаешь, один такой умный? — с ноткой превосходства спросила Удовиченко. — Я тоже пост про войну поставила, и смотри чо. А у меня ж ещё и матом от женщины куча либерального народу ужасно возмущается. Дескать, как воздушные создания могут хуями обкладывать? Мочила в упор, думала, придётся ножом добивать, боеприпасов мало в засаду с собой взяла. Пришлось изгородь поставить, чтобы в ней рогами запутывались. Учись, мальчик.
«Вот змея, — подумал Георгий. — Всю радость от охоты испортила. Что за народ такой, а? Не жизнь, а кошмар».
— Я в командировку улетаю, — сухо сказал он. — Извини, как-нибудь потом поговорим. Удачи, сшей себе шубу.
Вернувшись домой, Георгий отсортировал шкурки, бережно положив мех маститого писателя отдельно, приладив на стену его голову с рогами и в очках. Тот выглядел, как живой. Что самое интересное, НИ ОДИН человек из пришедших в аккаунт даже не попытался оспорить то, что сказал Георгий. У них не было фактов. Они ничего не знали. Они не пытались что-то опровергнуть, хотя бы для смеху, с доказательствами и аргументами. Им это было не нужно. Во многоя мудрости многоя печали.
Они могли только верещать.
«Представим себе царя который постоянно ругается с другим царем, но хранит почти все свои сбережения в его сундуках. Потому что на родине разворуют».
Вот примерно так надо рассказывать простому народу экономическую политику правительства РФ.
-Я могу тебя очень ждать
долго-долго и верно-верно!
-И ночами могу не спать!
Год, и два, и всю жизнь, наверно?
Но ты уже с другой!
прочай мой милый…)
Влада Моргиштейн
…Я хочу тебя любить —
сильно, сильно, сильно!..
Я хочу тебя… «забить»
в свой телефон мобильный!..
(ЮрийВУ)
«Обиды» — это всего лишь учителя для прозрения. Нет в душе эмоций для обид, все обидчики исчезают, растворяются в тумане… А мир, мир, приветствуя, обнимает и радует, освещая путь к гармонии…
Проснулся с таким ощущением, что горы могу свернуть. Но вспомнив, что вокруг одни унылые равнины, снова погрузился в сон.
Знающий человек — это то, кто знает: какими знаниями не следует делиться.
Есть руки, которые чутко излечат
Раны душевные, что жизнь нанесла.
Мы живём от встречи и до встречи,
От одной даты и до нового числа.
Есть руки, которые нежно целуешь,
Вдыхая кожи медовый аромат.
И страсть до бешеного пульса,
Когда два тела в блаженстве дрожат.
Вскружат головы весенние пейзажи,
До небес друг друга вознесём…
Есть мысли, что вслух не скажешь,
Есть руки, которым позволяешь всё.
Copyright: Гасникова Ирина Александровна, 2018
Свидетельство о публикации 118051007322
Боль слишком частый спутник у меня
Я знаю все её оттенки.
И как болит души струна,
А от бессилья хочешь лезть на стенку.
Боль любит чтобы навсегда
Запомнила чего лишилась,
Чтоб ты прошла ступени ада
И от любви навеки открестилась.
И ты молчишь, глотая слезы,
Когда в душе твоей буран,
Но никому ты не покажешь,
Как боли мёрзнет океан.
Потом подружимся мы с нею,
Научимся друг с другом жить.
Ведь не прочувствовав болея
Не сможешь больше ТАК любить
Птицы запоминают того, кто их кормит. И гадят там, где едят и живут. Вот и люди такие же — гадят, где живут, и любят небо. И почему сразу обезьяны? Птички, потерявшие крылышки — чтоб не гадили на свои же крыши и памятники по полной.