Жадность денег стало привилегией ценностей…
«Жизнь прекрасна, хоть не умирай!»
45-летний Сергей Шнуров отозвался на новости из правительства в стихах:
Здесь нужна какая-то сноровка,
Чтоб не забухать, не заколоться.
Пенсионный возраст, как морковка
Перед осликом, что кружит у колодца.
Не достичь его, как горизонта.
Ты к нему, а он совсем не ближе.
Не спасет позитивизм Огюста Конта.
Дайте водки и две пачки сижек.
Пьяненький уже сижу у сквера.
Жизнь прекрасна, хоть не умирай!
Пенсионный возраст это вера,
Как загробный мир, как ад и рай!
Пенсионный возраст это идол,
Образ, а под красками — фанера.
Может есть, но я давно не видел,
Не во сне, а наяву пенсионера.
Но раз у нас зашла теперь речь о хуле, то я хочу просить всех вас об одной услуге, взамен этой речи и рассуждения, — именно, чтобы вы унимали в городе тех, кто богохульствует. Если ты услышишь, что кто-нибудь на распутье или на площади хулит Бога, подойди, сделай ему внушение. И если нужно будет ударить его, не отказывайся, ударь его по лицу, сокруши уста, освяти руку твою ударом; и если обвинят тебя, повлекут в суд, иди.
И если судья пред судилищем потребует ответа, смело скажи, что он похулил Царя ангелов, ибо если следует наказывать хулящих земного царя, то гораздо больше оскорбляющих Того (Царя). Преступление — одного рода, публичное оскорбление, обвинителем может быть всякий, кто хочет. Пусть узнают и иудеи и эллины, что христиане — хранители, защитники, правители и учители города; и пусть то же самое узнают распутники и развратники, что именно им следует бояться рабов Божиих, дабы, если и захотят когда сказать что-либо подобное, оглядывались всюду кругом и трепетали даже теней, опасаясь, как бы христианин не подслушал, не напал и сильно не побил. Ты слышал, что сделал Иоанн? Он увидел тирана, ниспровергающего брачные законы, и смело посреди площади заговорил: Не достоит тебе имети жену Филиппа брата твоего (Марк. VI, 18). А я привел тебя не к тирану, не к судье, и не за противозаконные браки, не за оскорбляемых сорабов, а удостаиваю тебя исправлять равного за бесчинное оскорбление Владыки. Не правда ли, ты счел бы меня сумасшедшим, если бы я сказал тебе: наказывай и исправляй царей и судей, поступающих противозаконно? И однако Иоанн сделал это; следовательно, это не свыше наших сил.
Теперь же исправляй по крайней мере хоть сораба, хоть равного себе, и если даже надо будет умереть, не переставай вразумлять брата. Это будет для тебя мученичеством. И Иоанн ведь был мучеником. Ему не приказывали ни принести жертвы, ни поклониться идолу, но он сложил голову за святые законы, когда они подвергались поруганию. Так и ты до смерти борись за истину, и Господь будет поборать за тебя.
И не говори мне таких бессердечных слов: что мне заботиться? У меня нет с ним ничего общего. У нас нет ничего общего только с дьяволом, со всеми же людьми мы имеем много общего. Они имеют одну и ту же с нами природу, населяют одну и ту же землю, питаются одной и той же пищей, имеют одного и того же Владыку, получили одни и те же законы, призываются к тому же самому добру, как и мы. Не будем поэтому говорить, что у нас с ними нет ничего общего, потому что это голос сатанинский, дьявольское бесчеловечие. Не станем же говорить этого, а покажем подобающую братьям заботливость. А я обещаю со всею уверенностью и ручаюсь всем вам, что если все вы, присутствующие здесь, захотите разделить между собою заботу о спасении обитающих в городе, то последний скоро исправится весь. И хотя здесь малейшая часть города, но малейшая по количеству, а по благочестию главная. Разделим между собой заботу о спасении наших братьев.
Достаточно одного человека, воспламененного ревностью, чтобы исправить весь народ. А когда на лицо не один, и не два, и не три, а такое множество могущих принять на себя заботу о нерадивых, то не по чему иному, как по нашей лишь беспечности, а отнюдь не слабости, многие погибают и падают духом. Не безрассудно ли в самом деле, что если мы увидим драку на площади, то бежим и мирим дерущихся; да, что говорю я — драку? Если увидим, что упал осел, то все спешим протянуть руку и поставить его на ноги; а о гибнущих братьях не заботимся? Богохульник — тот же осел, не вынесший тяжести гнева и упавший. Подойди же и подними его и словом и делом, и кротостью и силой; пусть разнообразно будет лекарство. И если мы устроим так свои дела, будем искать спасения и ближних, то вскоре станем желанными и любимыми и для самих тех, кто получает исправление. И — что всего важнее — мы насладимся предстоящими благами, которые все мы да достигнем благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
Идет война добра и зла.
Бог за тобою наблюдает.
Свобода выбора дана
На перекрестке ада с раем.
Вовочка никак не мог привести домой школьных друзей. То мама говорила, что дома не убрано, то восклицала: «Ну только же убралась!»
Истинное Счастье заключается в том,
что Вы можете помогать людям, Ваша помощь принимается
ВЫ ПОСМОТРИТЕ ЖЕНЩИНЕ В ГЛАЗА…
Вы посмотрите женщине в глаза…
Когда в глазах рождается слеза,
И гаснет в бездне солнечный рассвет.
Спасите взглядом женщину от бед.
Вы подарите женщине слова,
Пусть женщина была и не права:
Играя, перепутала лады.
Уберегите, словом от беды.
Преподнесите женщине цветы,
Когда горят последние мосты…
Когда судьба ее смывает след.
Спасите ими женщину от бед.
Ведь женщине, чтобы родиться снова…
Так мало надо: в сумраке тревог
Порой… лишь взгляд… единственное слово…
А, иногда — всего один цветок…
Дмитрий Плоткин
НИКТО О ВАС НЕ ДУМАЕТ
Давным-давно, в годы полной сомнений молодости, я встретила умную, независимую, талантливую и интересную женщину лет семидесяти пяти, и она поделилась со мной потрясающей житейской мудростью.
Она сказала: «Лет в двадцать — тридцать мы изо всех сил стараемся стать совершенными, потому что нам очень важно, что подумают о нас люди. После пятидесяти, наконец, мы чувствуем себя свободнее, решив, что нам неважно, кто там что о нас думает. Но освободиться полностью не удастся, пока не исполнится шестьдесят и даже семьдесят, когда осознаешь наконец раскрепощающую истину — никто о вас не думал и не думает вообще».
Не думали. Не думают. Никогда не будут думать.
Люди думают прежде всего о самих себе. Их не волнует, что ты делаешь и хорошо ли ты это делаешь, им просто некогда об этом беспокоиться. Они поглощены собственными переживаниями. Вы можете на миг привлечь к себе их внимание (например, добившись громкого публичного успеха или потерпев такое же громкое поражение), но очень скоро они отвлекутся на то, что им интересно всегда — на самих себя. Хотя сначала может показаться, будто это ужасно и печально, что никому до вас нет дела, но это принесет еще и освобождение. Вы свободны, потому что все кругом слишком заняты собой.
Так, значит, можно делать, что хочешь.
Можно быть, кем захочешь.
Пробуйте то, что вам нравится, что вдохновляет.
Творите и созидайте, что пожелаете, и пусть ваши произведения будут вопиюще несовершенными, ведь с очень большой долей вероятности этого никто даже не заметит.
И это просто шикарно.
Один, второй, четвёртый, пять и десять.
Вас было слишком много у меня
Я потерялась в счёте, сбилась с равновесия
И трудно мне тебе сказать, что я люблю тебя
Тебе сказать что шл*ха я ничто не стоит.
Ты можешь плюнуть мне в лицо, смеясь.
Но почему, когда в автобусе том ехали мы стоя
Ты нежно так меня обнял?
И вот, когда тебе скажу ту фразу
Ты будешь нежно на меня смотреть.
Я даже не поверю в это сразу
Никто ещё не мог так на меня смотреть.
И я пойму, что в правду я ТЕБЯ люблю
И сердце разбивая мельче вновь
Тебе я докажу свою любовь
Доверю все невзгоды только сну.
Тебе признаюсь — легче станет мне.
А ты посмотришь, как на дуру…
Нам было хорошо во сне
Хочу чтоб было так и на яву.
детство, пахнущее клубникой и ромашками. детство, где
молодые глаза у мамы, а отец пьёт не каждый день,
детство с великом трёхколёсным, с колыбельными про мышат,
детство, что затаилось будто в хлипких тоненьких камышах,
в серебрящейся ряби здешних неглубоких больших озёр,
в песнях шумных берёз над ними, в горной речке, что нас несёт
по течению, выгибаясь прямо в точности как змея.
детство, спящее при долине, за которой — глубокий яр,
детство, жившее в поцелуе одноклассницы и в избе,
где всегда пахло свежим тестом, детство, шепчушее «успей
насладиться сполна моментом и распробовать смочь на зуб
звон гитар, аромат мелиссы, неуклюжую стрекозу,
что теряется в изумрудных чащах леса и только тронь —
тает между ветвей, где дымка ароматнее, чем ситро».
детство, пахнущее клубникой, — дар священный, что нам всем дан. —
только Господи, почему же ты закончилось
навсегда?
Живите мамы, много лет
Максим Простов
Живите мамы, много лет,
Родные, счастливо живите.
Здоровья вам, и никаких бед,
За все нас искренне простите.
Кто ночью писать поднимал,
Кто попу в детстве вытирал?
Когда занозу загоняли,
Мы маму громко, громко звали.
И кто штаны нам постирает,
И сопли вытрет, приласкает.
Ведь это мамочка родная,
Красавица любимая дорогая.
Косички девочкам заплетал,
И мальчикам шнурки вязал.
И от гусей спасет ребенка,
Запустит змея, очень ловко.
Ведь это может только мать,
Об этом каждый должен знать.
Мы любим мамочку свою,
И этот стих я вам дарю.
это было вчера. мир смотрел на меня из окон.
серый дождь барабанил по крышам, а в небе — тучи.
знаешь, всю эту жизнь мне всегда было одиноко,
но я — просто товар на прилавке судьбы. обучен
говорить только правду. точнее копить обиды.
и в зыбучих песках утопать, став аскетом присно.
быть приверженцем боли — дорога моя избита —
не менять в себе веру под натисками теистов.
это всё, что во мне, из меня и в меня выходит —
быть обычным поэтом, слагающим мир по крохам.
полюбить не так просто. любовь — это что-то вроде
неизбежного синтеза честности и порока.
слава Богу ли, Небу [неважно, в кого ты верил],
миллиардам Молекул, что в теле, Судьбе ли, Чувствам…
пусть в моей голове было столько святых империй,
но я знаю, что именно в них я нашел искусство.
это было вчера. мир смотрел на меня из окон.
не щадя никого, серый дождь отбивал по крышам.
я писал о тебе, вновь и вновь обрастая в кокон
всех несказанных слов и надежды, что ты услышишь.
я совсем не герой телешоу, не умею складно
говорить о любви и цитировать Канта с Прустом.
это было вчера.
возвращайся сегодня.
ладно?
потому что теперь без тебя в этом сердце пусто.
Не уходи моя родная
Максим Простов
Не уходи моя родная,
Ты не бросай прошу тебя.
Мне плохо, мама дорогая
Быть в этой жизни не любя.
Я так хочу к тебе прижаться
И на груди твоей уснуть.
Хочу теплом лишь наслаждаться
Забыть про тягостный свой путь.
Ты обними меня по крепче
И нежно поцелуй меня.
Мне мама сразу станет легче,
Ведь я кровиночка твоя.
Сегодня стало что-то плохо
Я вспомнил сразу о тебе.
Хочу сказать тебе немного
Но сопли душат горло мне.
Скучаю мама сильно я
И слезы льются неустанно.
Прости родная ты меня
Забыть не вправе как не странно.
Хорошо там, куда нас не посылали.
Джи (долгоживущие) в середине июня сего года просто-напросто подняли пенсионный возраст кжи (краткоживущим).
Они же ведь и так недолго живут — зачем им пенсии?