Не изменяй себе, и жизнь не изменит тебе.
Когда на город опускается гроза
и даже воздух тяжело и душно за…
…мерцает небо, я хотел тебе сказать,
но не успею, если это все прольётся.
(Хотел сказать, что ты красивая, как солнце,
с рассветом грянувшее в длинный тёмный зал).
Мы так смелы, пока нас не смело,
пока небесный не забрал своё весло,
пока ветра одежду треплют зло,
мы так целуемся на каждом перекрёстке,
что даже воздух замер, даже воздух
так раскалён, что в нас белым-бело.
Пока не поздно,
нет,
пока не поздно.
Ты так красива… не хватает слов.
Скоро Божечка по-летнему
купола раскроет лилиям…
А кому там джавелиново —
нам, боярам, фиолетово.
Бьют Макеевку по маковке?
Докучают Докучаевску?
Им Гевару бы да Чавеса,
а не жаться в сиськи мамкины.
Режут Горловку по горлышку?
Косят улицами Зайцево?
А в ответ утилизация…
Вот и нефиг с горя горбиться.
Нам, боярам, фря кабацкая,
зарабатывая «вольвочку»,
в котелочке да под водочку
подает уху «Дебальцево».
Жили-были щеневмерлики,
да шумерами прикинулись.
А и ладно, в рот им клинопись.
Слышь, Колумб, закрой Америку!
Жуй спаржУ, пеняй пенатами-с —
вопли нам до ватерлинии.
Как бы где ни джавелинило,
лишь бы нам чемпионатилось…
Ой ты гой если,
нам бабло неси!
Не своди, народ,
к носу бровушки:
как пахал-косил —
был и наг, и сир,
то ли дело вброд
да по кровушке!
Здесь купил за грош,
там пустил под нож —
на любой товар
есть купечество.
Что ты смотришь, бомж,
как вампир на вошь?
Кто в хоромы вхож,
тот не лечится.
Что тебе война —
то мне мать родна:
и мошна жирна,
и наперсница…
А растет цена —
аппетит без дна,
чья в крови страна —
нам по пенису.
Ты не плюй мне вслед,
дескать, мироед.
Хочешь в рай билет? -
все распроданы.
Уноси скелет,
в мире мира нет,
где купцу гешефт —
там и родина…
Разнообразных носит мир подлунный,
Пытаются иные блефовать:
Когда не могут лучших переплюнуть,
Стремятся их хотя бы заплевать.
Он был как все, вперед иных не лез,
Без родословной. Что ж, не вышел рожей.
Вилял хвостом на кличку — Геркулес,
Но и на Геру отзывался тоже.
Привязан был к тому на двух ногах,
Служил ему подкожно и подвздошно.
В песках горючих, в ледяных снегах,
Гордился другом, опекал, как должно.
Они едва ли даже пару дней
могли прожить в разладе и разлуке.
Осознавая — «вместе мы сильней»
Но друг ушёл, закончив в этом круге.
Пёс не поверил, гнал кручину прочь,
Сырой от ливней и седой от пыли.
Но по-собачьи ждал и день и ночь,
Над тем холмом, куда Его зарыли.
Бранили пса, пытались даже бить,
Но он терпел, пожизненный калека.
Он не умел забыться и забыть,
Убить в себе остатки человека.
Так он ушёл под осень, в первый снег,
В последний миг пролаяв что-то звонко…
Обычный пёс, а может человек?
В собачьей шкуре и с душой ребёнка.
Все наши вздохи — саксофон,
Болит губа, чем больше дуешь.
Вот так же муха, чуть надуешь
И получился целый слон!
Каждая страна вправе,
жить как она хочет
и нет на неё управы,
если народ свой мочит.
Последним бывает тот, кто не хочет быть первым.
Если слишком долго ждать и надеяться, то терпение кончится, а надежды завянут. И ожидание повиснет в пустоте.
забор для раисы помехой не стал
лендкрузер дымит догорая
теперь тебе точно откроют врата
рая
Лучше всего у меня получается отлынивать. Но, боюсь, что со смертью этот номер не пройдёт.
Воздуха столько: дыши не хочу —
Хватит кузнечику, хватит грачу,
Лютику, тополю, божьей коровке.
Ветер погладил меня по головке.
— Дышишь, мол, милая?
Дышишь? Дыши.
Летние запахи так хороши.
солнце море яхты
всё к твоим ногам
брошу непременно
через инстаграм
Многоанальное телевидение для всех жителей России.